Часть 9. Микаса

Микаса открыла глаза и несколько минут просто смотрела в потолок, изучая небольшие трещинки. В голове медленно всплывали обрывки вчерашнего вечера: вот она идет по мостовой рядом с Жаном и зачем-то рассказывает ему про Эрена, тот недовольно хмурится и предлагает переночевать у него, но Микаса отказывается. Потом — дом, темный коридор, Эрен, спящий в кресле с расстегнутой рубашкой, пустая бутылка на полу. Она смутно помнила, как стояла в дверях его комнаты, и лихорадочно думала: попытаться до него достучаться в сотый раз, урезонить, или просто развернуться и уйти, потому что сил больше не осталось на это смотреть. В какой-то момент в голове мелькнула мысль: «Надо написать Леви». А дальше — провал. Микаса резко села на кровати, одеяло из лоскутков сползло на пол. Судя по постерам на стене, она была в доме Саши и Конни, но как сюда попала? Она не помнила ни аппарации, ни разговора с ребятами… — О, проснулась наконец-то! — Саша заглянула в комнату, приветливо улыбаясь. — Вставай, соня! Тебе пора завтракать и сваливать, пока Конни с дежурства не вернулся, или Эрен снова не припёрся спасать твою душу. — Саша… Как я здесь оказалась? Саша поставила поднос с чаем и парой сендвичей на край комода и уставилась на неё с выражением лица «это_я_здесь_задаю_вопросы». — Ты завалилась ко мне среди ночи, бледная как привидение. Я думала, ты от Эрена сбежала, ну, или Жанчик тебя наконец-то довел до ручки своим нытьём. Кстати! — Саша вдруг спохватилась и выудила из кармана передника свернутый пергамент. — Тебе письмо, прилетело буквально десять минут назад. Сова такая сердитая, чуть палец мне не оттяпала, когда я пыталась её угостить. По-моему, это из Хогвартса. Если от Армина и будешь писать ответ — привет передавай, я всё никак времени не нахожу… Микаса тупо уставилась на знакомый почерк. Одно только присутствие Леви, пусть и не-физическое, заставило Микасу почувствовать себя так, будто её облили ледяной водой. — Это не Армин, — глухо произнесла Микаса, разворачивая записку. Саша тут же придвинулась ближе, бесцеремонно заглядывая через плечо. — Не Армин? А кто тогда… О! Это же профессор Аккерман! Микаса молчала, вчитываясь в скупые строки. «Приглядывай за Йегером». Легко раздавать ценные указания, когда между тобой и эпицентром катастрофы — сотни миль шотландских туманов и каменные стены Хогвартса. Сам-то с присмотром не справился, теперь на неё всё спихивает, как в старые добрые времена… — Так что у вас там стряслось-то, Микки? — Саша присела на край кровати, явно не собираясь её отпускать без подробностей. — Ты ночью была сама не своя. Она спустила ноги с кровати, чувствуя холод досок. Ощущение провала в памяти раздражало — Аккерманы не теряют контроль над реальностью просто так. — Эрен вчера напился и разругался с Леви, а потом и со мной. Снова к Жану с чего-то прицепился, хотя знает, как меня это бесит… Вот я и ушла. — Эрен твой всегда был мастером устраивать скандал на ровном месте. Но он заходил пару часов назад, — Саша присела на край дивана, болтая ногами. — Стук был такой, будто к нам дементоры ломятся. Я выскочила с палочкой, открываю — а там Йегер, с такой рожей перекошенной и уставшей, будто он от самого Министерства на своих двоих бежал, а за ним стая Гримов гналась… Кажется, он даже плакал, но гарантировать не могу. Может, от бухла глаза красные. Значит, Эрен искал её, когда она уже сдалась и сбежала. Это было так похоже на него: сначала выжечь всё вокруг ядом своих слов, а потом брести по пепелищу, заливаясь слезами и отчаянно разыскивая выживших… Что ж, Леви прав. Возможно, ещё не всё потеряно. Она подошла к зеркалу, быстро собирая в хвост растрёпанные волосы: пальцы двигались машинально, затягивая резинку до тупой боли в корнях. Накинула плащ, резким движением палочки расправив складки. — Возьми хотя бы сэндвичи! — спохватилась Саша, вскакивая с дивана. — И, Микки… Если он совсем слетит с катушек, сразу беги к нам. Я, конечно, не Мерлин, но пару хороших оглушающих выдать твоему дружку смогу. — Спасибо, Саша. Она сосредоточилась, представляя в деталях их общую гостиную.        В квартире было пугающе тихо. Воздух застоялся, пропитавшись запахом вчерашнего перегара, но окно уже было приоткрыто, и в щель просачивался сквозняк. На кухонном столе, прямо на скатерти, лежал кусок пергамента — точно такой же, как у нее, рядом стояла пустая чашка из-под кофе. — Эрен? — негромко позвала Микаса. Ответа не последовало. Она заглянула в его комнату: постель не заправлена, совсем немного скомкана, будто кто-то прилег буквально на пару минут, на тумбочке — аврорский жетон и палочка. Значит, он всё же здесь? Дверь ванной приоткрылась, и из неё вышел Эрен, вытирая усталое лицо полотенцем. — Ты вернулась… — голос Эрена был хриплым, лишенным вчерашней колючей ярости. Он смотрел на нее так, будто она была призраком, который вот-вот исчезнет, если он моргнет. — Я говорил с Жаном, заходил к Саше, думал, ты вообще… Он не договорил. «Вообще ушла». «Вообще меня бросила». Эрен выглядел как человек, который только что проснулся посреди руин, которые сам же и организовал, и теперь не знает, с какого обломка начинать разбор завалов. — Леви прислал мне сову, попросил приглядывать за тобой. — Даже в отпуске он умудряется выдавать наряды вне очереди. А мне сказал его не позорить, представляешь? Слабая улыбка на его губах быстро растаяла, разбившись о строгий взгляд Микасы. — Я действительно вчера наговорил всякой херни. Не хотел, чтобы ты уходила к Жану, и вообще ничего не соображал. Он сделал шаг к ней, но тут же остановился, заметив, как Микаса выпрямилась и напряглась, словно готовилась к драке. — Жан вчера предложил к нему переехать. Соврала, конечно, просто хотела посмотреть на реакцию Эрена. Ляпнет какую-то глупость про лошадей — надо уходить, не оглядываясь… — Микаса, я не прошу прощения. Знаю, что от слов толку сейчас никакого. Но я рад, что ты вернулась. Мне нужен хоть кто-то из вас двоих рядом, иначе я совсем поеду крышей. Если он просит приглядывать за мной, значит, уже не верит, что я справлюсь сам, — Эрен поднял на нее взгляд, и Микаса увидела в его глазах ту самую бездну, которую он так старательно заливал огневиски. — И, честно говоря, я его не виню. Надо же, и правда пришёл в себя. Микаса молча подошла к плите и поставила чайник. Ей нужно было чем-то занять руки, чтобы не поддаться порыву и не коснуться ладонью его лица — посеревшего, измотанного, такого знакомого и в то же время чужого. — Тогда я буду рядом, пока Леви не вернётся. А потом решим, что делать дальше, — как можно суше ответила она. — Когда он вернётся, я вас обоих потеряю, — голос Эрена звучал обреченно. — Вы с ним составите идеальный дуэт правильных Аккерманов, а я буду тем, о ком вы будете шептаться по углам, решая, пора ли меня сдать в Азкабан, в психушку Мунго или ещё можно дать один шанс. — Ты не потеряешь нас, если перестанешь видеть в любой попытке помочь попытку связать тебе руки, — покачала головой Микаса. Она могла его бросить и сбежать в любой момент, они ничем не были друг другу обязаны, но за годы, проведенные плечом к плечу, их жизни переплелись так тесно, что такой резкий разрыв напоминал бы ампутацию руки или поломку волшебной палочки, верно служившей годами. Могла сколько угодно злиться на него, уходить к Саше или проводить вечера с Жаном, но её настоящий дом уже давно был там, где Эрен. — Напиши ответ Леви, дай ему знать, что ты еще на плаву. Он же волнуется, это очевидно. Эрен долго молчал, прислонившись лбом к дверному косяку. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Напишу, что артефакт по фамилии Йегер под надежным присмотром и пока не собирается детонировать. И что я постараюсь не позорить вашу общую фамилию, потому что твоя репутация мне важнее капитанской. Его рука на мгновение зависла в воздухе, прежде чем он решился и коснулся ее плеча — осторожно, будто проверяя, не рассыплется ли она от его прикосновения. Микаса не удержалась и наклонила голову, прижимаясь щекой к его ладони. Он улыбнулся с облегчением и притянул ее к себе, зарывшись лицом в тёмные волосы, как любил делать когда-то в детстве. — Я не хочу тебя терять, Микаса, — тихо произнес он. — Ни из-за Леви, ни из-за своего дерьмового характера. Можешь пропадать в барах с кем угодно, только возвращайся в эту квартиру. Без тебя здесь просто бетонная коробка. В ней нечем дышать. — Уговорил. Иди, — она улыбнулась и легонько подтолкнула его в сторону ванной. — Только переоденься, иначе твои коллеги решат, что ты ночевал в Лютном в обнимку с троллем. Эрен с довольной ухмылкой заявил, что обнимался сегодня только с ней, но всё же послушно направился к двери, на ходу расстегивая манжеты рубашки. У самого порога он обернулся: — Микаса, до конца недели я готовлю ужин. Попробую не сжечь кухню. — Только не надейся, что я съем твои помои из чистой жалости, — со смешком бросила она ему вдогонку. Она прекрасно знала, что за амбициозным обещанием Эрена стоит лишь его отчаянное желание доказать, что он еще не окончательно сломлен, вот только умения готовить оно ему не прибавляло. — Похоже, Сашкины сэндвичи могут спасти нам жизнь. — Посмотрим. Может, я тебя еще удивлю. — Удиви, — кивнула она. — Но сначала напиши Леви. — Обязательно, — донеслось уже из глубины коридора. Он скрылся в комнате, и вскоре оттуда донесся характерный шорох пергамента. Микаса невольно представила, как он садится за стол, как берет перо, на мгновение замирает, подбирая слова для ответа Леви. Как свет из окна падает на его лицо, смягчая резкие тени под глазами… — Но если я вернусь и не найду в доме ни одной целой кастрюли, то съем оба сендвича сама, — предупредила она, открывая дверь. — Какая ты жестокая, Аккерман. Тогда я буду пить, не закусывая, и ты одна будешь виновата во всех последствиях. — Только попробуй, — рассмеялась она. — Тогда я напишу Леви, что ты перешёл на диету из огневиски и солнечного света. — Это запрещённый приём! — донёсся из комнаты притворно-возмущённый голос Эрена. — Даже по аккерманским меркам… Приятно было говорить с ним о чём-то настолько простом и бытовом. Мелкие подшучивания друг над другом работали лучше любых успокоительных зелий, вытягивая их обоих из липкого тумана вчерашнего вечера, о котором оба явно предпочли бы забыть… В конце концов, вместе убираться на пострадавшей от йегерского энтузиазма кухне куда приятнее, чем поодиночке выживать на руинах собственных жизней.