Часть 10. Эрен

Солнце в Лондоне сияло на редкость ярко, почти слепяще, заставляя золотые вывески лавок блестеть с удвоенной силой. Эрен щурился, с удовольствием подставляя лицо этим первым весенним лучам. Патруль проходил на удивление гладко. Обычно его присутствие в Косом вызывало у лавочников нервную икоту, но сегодня Эрен шел по переулку неторопливо, заложив руки в карманы плаща, и даже приветливо улыбался знакомым торговцам. С Микасой всё в порядке, с Леви вроде бы тоже, погода отличная — чего ещё надо для счастья? — Мистер Йегер! — проскрипел старик Фортескью, аккуратно расставляя столики своего кафе заклятиями левитации. — Вид у вас такой, будто вы сорвали джекпот. — Почти. Сделаете мне шарик ванильного? Только без лишних заклинаний для заморозки, у меня от них зубы ломит. Старик недоверчиво зыркнул на него, но быстро кивнул и протянул рожок. — За счет заведения, — буркнул он. — В честь вашего… хм, просветления. Эрен улыбнулся ему, облизывая холодное мороженое. Он зашел в овощную лавку, покопался в продуктах, выбирая самую хорошую картошку. Продавец, привыкший к тому, что Эрен швыряет сикли не глядя, явно был поражен, когда он вежливо уточнил цену за фунт и даже перекинулся парой слов о погоде. — Хорошего дня, мистер Йегер! — крикнул лавочник ему в спину. — И вам не хворать, — отозвался Эрен, выходя на улицу со свертком под мышкой. Мир вокруг него — шумный, суетливый — наконец-то перестал казаться ему декорацией к сущему внутреннему кошмару. Эрен даже поймал себя на мысли, что если он успеет приготовить что-то вкусное до возвращения Микасы, как и обещал, то этот день официально станет лучшим за последние несколько месяцев. Он медленно брёл по направлению к Министерству, планируя сдать отчёт и закончить смену пораньше — всё равно в такой светлый день никому и в голову не придёт хулиганить. Размышлял над письмом боссу: «В Лондоне наконец-то весна. Я за целый день не ввязался ни в одну драку. Кажется, ваши аккерманские гены передаются воздушно-капельным путем — я становлюсь пугающе дисциплинированным». Идея отправлять Леви письма каждый день пришла внезапно и плотно поселилась в его голове: утром он получил в ответ короткое «твоя репутация = моя репутация». Это письмо, сухое и лаконичное, как и сам капитан, почему-то грело душу получше весеннего солнца. Злости и обиды больше не было, и Эрен поймал себя на мысли, что действительно скучает. По хорошему, им стоило бы разойтись по разным ведомствам, чтобы их дружба перестала мешать работе, но Аврорат был его мечтой, его смыслом жизни, тем самым местом, где он чувствовал себя живым. Он знал, что и Леви относится к работе точно так же, и никто из них не смог бы уйти со службы добровольно… Но с этим они обязательно разберутся, потом, когда Леви наконец-то отдохнёт. Он уже подходил к лифту, когда его взгляд зацепился за две фигуры в тени колонн. Марло и Эрд стояли слишком близко, о чем-то напряженно шепчась, и вид у них был такой, будто они только что обнаружили тайник с нелегальными черномагическими артефактами прямо в Аврорате. Эрен махнул им рукой, в которой всё ещё сжимал остатки рожка. — Привет, ребята! Зацените: я за целый день никого не проклял. Отпустишь меня пораньше, Эрд? — Не спеши убегать. Есть вопросы по последним рапортам, Эрен. — Эрд отчего-то избегал смотреть ему в глаза, изучая паркет под ногами. — Что-то срочное? Может, завтра обсудим? — Боюсь, это не может ждать до завтра, — покачал головой Марло, сверля его недоброжелательным взглядом. — Мы провели экспертизу правок Аккермана, просто хотели убедиться, что он не находится под внешним ментальным давлением. Эрен замер, не донеся рожок до рта. — И что же вы выяснили, эксперты? — его голос стал ниже, утрачивая давешнюю легкость. — Капитан Аккерман славится своей бескомпромиссностью, но в отчетах по твоим миссиям он соглашается с вопиющими нарушениями протокола. Мы использовали заклинание Скрипто Веритас, и оно подтвердило, что воля пишущего была подавлена. Эрен стоял неподвижно, ощущая, как тает мороженое, пачкая пальцы, но это было последним, что его волновало. Все его надежды на самый лучший весенний день рассыпались в пыль. Эти двое только что прямым текстом обвинили его в том, что он держит Леви под контролем… Но откуда им знать о такой возможности? Леви говорил, что особенности Аккерманов известны узкому кругу людей и Джин с Фройденбергом вряд ли в него входят. Зик и тот, скорее всего, подчинил Леви по чистой случайности и только потом уже выяснил, что к чему, но Марло и Эрд явно не обладали аналитическим гением его старшего брата. Глядя на решительное и в то же время слегка испуганное лицо Марло, Эрен вдруг понял: нет. Они ищут объяснение в рамках той информации, которая им доступна. — О чем ты, Эрд? Говори прямо. — Мы не идиоты, Йегер, — тихо, почти шепотом произнес Эрд, косясь на прохожих. — Единственное логичное объяснение тому, что железная воля капитана дала трещину — это хорошо наложенный, старый добрый Империус. Эрен едва не расхохотался от абсурдности ситуации. Они были так близки к истине, но в то же время так бесконечно далеки… — Вы решили, что я наложил на него Империус? На Леви? Да он бы мне палочку в глотку засунул раньше, чем я успел бы произнести первую букву! — Просто сдай палочку, — усталым тоном сказал Марло. — Мы проведем проверку, и если всё чисто… — Не делай глупостей, — рука Эрда, затянутая в кожаную перчатку, была протянута ладонью вверх — жест примирения, который в этой ситуации выглядел как требование капитуляции. — Если ты отдашь палочку добровольно, мы укажем это в протоколе. Если нет — считай, подтвердишь обвинения. — Вы действительно думаете, что я бы смог его подчинить? Эрд, ты же работал с ним годами, ты знаешь, что из себя представляет Леви Аккерман. Неужели он так сильно изменился, возясь со мной? — Нет, но это неважно, Йегер, — отрезал Эрд. — Жертва может сохранить все черты своей личности, но при этом действовать по чужой указке. Старший аврор выглядел искренне расстроенным: он явно верил в то, что спасает капитана от дерьмовой участи чужой марионетки, что совершает благое дело. — Вы его совсем не знаете, — тихо произнёс Эрен. Он медленно опустил руку, в которой всё ещё сжимал липкий рожок мороженого. — Вы проработали под его началом столько лет, но так и не поняли, что Леви Аккермана нельзя ни к чему принудить. Он может сломаться физически, но его воля — это единственное, что у него никогда и никто не мог отнять. — Все считают себя неуязвимыми, пока не сталкиваются с качественным Империусом, — подал голос Марло. Его палочка была нацелена в грудь Эрену. — Мы подняли записи: три года назад вы оба загремели в лазарет и провели там две недели. Идеальное время, чтобы заложить фундамент заклятия, пока капитан был почти без сознания. Эрен хорошо помнил те дни, но ему тогда было не до заклятий. Он просто сидел рядом, в стерильной тишине палаты, сжимал холодные пальцы и молился, чтобы Леви открыл глаза. Целители Мунго тогда качали головами, говорили, что его магические каналы выжжены дотла и он вряд ли когда-нибудь снова сможет держать палочку, а Эрена точно так же выжигало изнутри едкое чувство вины. Тогда Леви спас ему жизнь в первый раз, а очнувшись, ничуть не жалел о содеянном… В его первом осознанном взгляде не было ни капли подавленности, только привычное раздражение из-за того, что Эрен развел в палате сырость. — Леви едва не погиб, защищая меня, — голос Эрена дрогнул, но взгляд остался жестким. — И вы думаете, что я решил отплатить ему, превратив его в послушную марионетку? — Красивая история для протокола, Йегер, — Марло не опустил палочку ни на дюйм. Его лицо оставалось маской холодного министерского правосудия. — Но именно в этом и заключается коварство Империуса: жертва верит, что её самопожертвование и преданность — её собственный выбор. Ты привязал его к себе, когда он был слабее всего, и с тех пор подпитываешь эту связь. — Эрен, послушай, мы обязаны исключить худшее. Если Аккерман действительно прикрывает тебя по своей воле, проверка это подтвердит, и тогда вопросы будут к нему, не к тебе. Сдай палочку, не заставляй нас применять силу на глазах у всего Министерства. Эрен посмотрел на протянутую ладонь Эрда, затем на Марло, чьё лицо застыло в выражении праведного гнева. Ярость внутри вскипела было привычной горячей волной, но тут же разбилась обо что-то холодное и горькое, возможно, принадлежащее Леви. «Твоя репутация = моя репутация». Слова из утреннего письма отозвались в голове болезненным звоном. Если он сейчас устроит здесь бойню, если разнесёт этот холл, доказывая свою правоту силой, то превратит их общую репутацию в пепел прямо здесь, на глазах у всего Министерства. — Ладно, — выдохнул Эрен. Звук собственного голоса показался ему чужим, надтреснутым. Он медленно вытащил палочку. Марло дёрнулся, но Эрен даже не взглянул на него: он перехватил древко за середину и вложил его в руку Эрда рукоятью вперёд. — Держи, Эрд. Если тебе так спокойнее. Старший аврор с явным облегчением обхватил пальцами холодное дерево и тут же убрал палочку в футляр, висевший у него на поясе. — Спасибо за благоразумие, Эрен. Поверь, так будет лучше для всех. — Для всех? Знаете, что капитан сделает, когда узнает об этом? Марло убрал палочку, но во взгляде его всё ещё читалось подозрение. — Он поблагодарит нас за бдительность. Или, по крайней мере, признает, что мы действовали согласно уставу. — Он вас возненавидит, — тихо и очень отчетливо произнёс Эрен. — Не за то, что вы подозревали меня, а за то, что вы посчитали его волю настолько слабой, что её смог сломать вчерашний школьник. Вы только что нанесли ему оскорбление, которое он не забудет. — Пойдём, Эрен, — проигнорировал его слова Джин. — Нам нужно официально зафиксировать сдачу оружия и подготовить бумаги для проверки.        Эрен шел по бесконечным коридорам архивного блока в сопровождении, или, точнее сказать, под конвоем коллег. Без палочки правый бок ощущался непривычно легким, и это вызывало тревогу, заставляя пальцы то и дело дергаться к пустому карману. Здесь, в подземельях Министерства, весеннее солнце казалось далеким воспоминанием. Стены, облицованные темным камнем, дышали холодом и сыростью, а магические светильники под потолком гудели ровно и равнодушно. Эрд шел чуть впереди, по его ссутулившимся плечам было видно, что уверенность старшего аврора понемногу тает. Марло же, напротив, чеканил шаг с непоколебимостью человека, который верит, что спасает мир от великого зла. Они как раз миновали двери отдела классификации проклятий, когда Эрен внезапно остановился. — В чем дело, Йегер? — Марло мгновенно подобрался, его рука легла на палочку. — Двигайся. Эрен не ответил. В груди, прямо под ребрами, зародилось странное чувство. Это не была его собственная паника, это был чужой, но бесконечно знакомый импульс… — Микаса, — тихо произнес он. — Что «Микаса»? — нахмурился Эрд, оборачиваясь. — Эрен, не пытайся тянуть время. Ты же сам хотел поскорее вернуться домой. — Что-то не так. — Либо ты идешь сам, либо я применю заклинание принудительного перемещения. Хватит ломать комедию, Йегер, — огрызнулся Марло, но Эрен даже не посмотрел на него. Внутренний резонанс усиливался, и он отчаянно пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал подобное… Он стоял у края тренировочного поля, задыхаясь от ледяного утреннего воздуха и собственного бессилия. Каждый раз, когда Микаса падала в грязь, Эрен чувствовал этот удар своим телом. Внутри словно вибрировала тугая, раскаленная нить, связывавшая его с ней. Стоило ей ускориться, как мир вокруг Эрена начинал расплываться, оставляя в фокусе только её, с её яростью и страхом одновременно. Эрену казалось, что он сам сжимает палочку, что это его мышцы сводит судорогой от напряжения, когда она пыталась совершить очередной невозможный рывок. Его паника подпитывала её срывы, превращая её движения в хаотичный бег. Когда Леви заставлял её стать пустой, Эрен чувствовал, как эта пустота — холодная, тихая и безжалостная — медленно заливает и его собственный разум. Тогда он впервые понял, что они — сообщающиеся сосуды. И если он не научится контролировать свой шторм, Микаса никогда не обретет штиль. — Эрен! — требовательный голос Эрда вырвал его из воспоминаний. Чужая тревога никуда не делась, лишь усиливалась с каждой секундой. — Йегер, последний раз предупреждаю… — Марло сделал шаг вперед, вскидывая палочку для связывающего заклятия. — Эрд, отдай мне палочку. Если ты сейчас этого не сделаешь, я просто вырву её вместе с твоим футляром. И мне плевать, что вы напишете в рапорте. Джин замер. Эрен знал, что он сейчас видит в его глазах ту самую «пустоту», которой Леви учил их на тренировках — пустоту, заставляющую отбросить всё человеческое и превратиться в идеальное оружие. Он чувствовал, как хорошо знакомая ледяная корка замораживает его собственные чувства, оставляя лишь одну цель. — Два часа, — Эрд произнес это, почти не разжимая губ, когда палочка Эрена легла в ладонь ее законного владельца. — Через два часа, Йегер, ты вернешь ее мне.