Часть 17. Эрен

Двенадцать лет назад Тем летом воздух в Лондоне натурально плавился от жары, а пыли в воздухе было больше, чем кислорода, но ленивая сиеста столице (по крайней мере, её магической изнанке) явно не светила. Рядовые выборы нового министра магии превратились в настоящее поле боя, где каждый кандидат старался вылить на оппонента ведро помоев погуще. Громовещатели орали на каждом углу, не особо даже скрываясь от магглов, а «Пророк» пестрел заголовками то о «радикальных реформах», то о «защите традиций». Но здесь, в сонном маггловском пригороде, куда родители перевезли их с Зиком ради безопасности, вокруг был лишь зной, запах скошенной травы и бесконечное жужжание цикад. Идиллия, казалось бы, но Эрен всей душой ненавидел этот городишко. Отец целыми днями пропадал в Мунго, мама — в домашних делах, Зик вечно торчал за книгами, а Эрен был предоставлен самому себе и своим не по годам мрачным мыслям. Гулять с магглами родители ему запрещали — переживали, чтобы у него внезапно стихийная магия не проклюнулась в самый неподходящий момент, а волшебниками в этом захолустье и не пахло… В тот день он сидел на раскалённой крыше соседского гаража, лениво подбрасывая в воздух старый снитч, который едва-едва взмахивал облезлыми крыльями, когда заметил, как на пустыре банда местных идиотов обступила кого-то. Братья Рид — задиры, у которых мозгов было меньше, чем у садового гнома, Дженкинс, их верный подпевала, ещё пара типов, чьих имён Эрен не знал, да и не хотел знать. Он уже собирался спрыгнуть и пойти вмешаться — не из благородства, а просто от скуки, как Дженкинс слегка сдвинулся вбок и удалось рассмотреть их жертву. В центре круга стояла девочка лет шести-семи, в старой кофте не по размеру, с потрёпанным рюкзаком и отчего-то в шарфе, хотя кому он нужен в сорокаградусную жару? Эрен слышал, что её забрали из приюта пару лет назад, и она всегда держалась особняком. Сейчас она не плакала и не умоляла отпустить её, а просто смотрела на старшего Рида, который только что вырвал у неё рюкзак, совершенно остекленевшим взглядом… Надо же, раньше они девчонок не задирали. — Эй, чудачка! Говорят, ты притащила в дом дохлую птицу и она ожила? — старший Рид толкнул её в плечо. — А ну покажи нам такой фокус! Девочка не отвечала. Эрен видел, как воздух вокруг неё начал мелко дрожать, словно над раскаленным асфальтом. Неужели волшебница? Ему вдруг вспомнились страшилки про обскуров, которые он обожал рассказывать впечатлительному Армину. Если она сейчас сорвется, от ребят останется только пара подпаленных кроссовок, а министерские стиратели промоют мозги всему городку, убеждая их, что таких детей и не было никогда. Их поганые жизни Эрена, конечно же, не сильно беспокоили, а вот девчонку жаль. — Эй, придурки! — крикнул он, спрыгивая с гаража. — Отстаньте от неё. Рид обернулся, сплевывая: — О, еще один ненормальный. Йегер, иди домой, пока папочка тебе клизму не поставил. Эрен криво усмехнулся, планомерно сокращая дистанцию. В кармане он сжимал кулак, чувствуя, как собственная магия приятно покалывает кончики пальцев, требуя выхода. — Твоему папочке придётся счета от моего оплачивать, если ты сейчас же не свалишь, — Эрен встал плечом к плечу с девочкой. От неё исходил ощутимый жар, воздух вокруг неё уже не просто дрожал — он гудел, как высоковольтные провода. Микаса (вроде бы так её называли соседи) смотрела перед собой остекленевшим взглядом. Она была на грани, ещё секунда — и этот пустырь превратится в эпицентр стихийного бедствия… Тогда место рядом с ней будет самым безопасным в округе. — Ты че вякнул? — Рид замахнулся кулаком, но в этот момент мусорный бак за его спиной с грохотом подпрыгнул, выстрелив крышкой в небо, и рассыпал на землю половину содержимого. Один из пакетов успешно приземлился на голову мелкого Рида. Хулиганы взвизгнули и бросились врассыпную, наверное, решив, что началось землетрясение. Эрен довольно рассмеялся — обошлось без катастрофы, да и не каждый день увидишь такое шоу. Но, услышав тихий всхлип рядом, повернулся к девочке. — Эй, успокойся! Всё уже кончилось. Поднятая мальчишками пыль медленно оседала на её чёрные волосы. Она провела пальцами по лицу, смахивая невольные слезы, и посмотрела на Эрена так, словно видела его впервые в жизни. Хотя, наверное, так оно и было: это он развлекался, наблюдая за местной ребятнёй, а Микаса вовсе не обязана была его знать. — Хорошо, что никто ничего не понял, — негромко сказал он, пиная осколки разбитой бутылки под куст. — Случилось бы что-то плохое? — в глазах девочки до сих пор плескался первобытный страх перед самой собой. Ясно — первый магический выброс, ну или один из первых. Эрену, выросшему в семье волшебников, всегда интересно было, как они происходят у магглорожденных: ну вот, удовлетворил любопытство на свою голову… — Неа, — Эрен широко улыбнулся, стараясь выглядеть как человек, который каждый день с подобным сталкивается. — Просто сюда бы приперлись сотрудники из Министерства и навели шороху. Пойдем отсюда, пока эти придурки не вернулись. Я Эрен, а ты же Микаса, верно? Они медленно шли по пыльной обочине в сторону жилых районов. Эрен лениво пинал камешки, то и дело поглядывая на свою новую спутницу. Она куталась в свой красный шарф, несмотря на жару, словно он был её единственной защитой от мира. — Тебе не жарко? — наконец не выдержал Эрен. Микаса слегка дернула плечом и скривилась, но всё же ответила: — Это всё, что осталось от моей мамы. Настоящей мамы. Наверное, стоило бы спросить, что случилось с её родителями, но Эрен не был уверен, что такие вопросы уместно задавать на пятой минуте знакомства. Захочет — сама расскажет. Поэтому он просто кивнул, мол, больше тупые вопросы не задаю. — Ты тоже… такой? — наконец робко спросила она. — Чудак? — Я волшебник, Микаса. И ты тоже волшебница. Мы с тобой одинаковые.        С того дня их общее лето перестало быть скучным. Пока Лондон захлебывался в политических интригах, Эрен с Микасой каждый вечер гуляли в лесу: он рассказывал новой подружке всё, что знал о магическом мире, показывал простые фокусы, которым уже научился сам. С ней он мог не скрываться, не фильтровать каждое слово и не притворяться обычным мальчиком из соседнего двора, как того требовал отец. Здесь, в лесу, под сенью старых дубов, Эрен чувствовал себя проводником этой девочки в мир, который принадлежал им обоим по праву рождения. Они сближались быстро, связанные общей тайной — Микаса видела в Эрене своего защитника, того, кто не испугался её силы, а Эрен просто наконец-то нашёл кого-то, кто понимал его без лишних слов и смотрел на него с искренним восторгом. — Только не говори моему отцу, что я практикуюсь без палочки, — Эрен заставил сухой каштан подпрыгнуть на ладони и зависнуть в паре сантиметров от руки. — Он считает, что до Хогвартса мне лучше вообще забыть, что я умею так делать. Безопасность превыше всего, бла-бла-бла. Зануда! Микаса рассматривала парящий орех так, словно это было восьмое чудо света. Весь её мир, состоящий из приёмных родителей, которые шептались по углам о странностях дочери, и серых коридоров маггловской школы, рассыпался на части, а на его месте Эрен по кирпичику, методично, строил новый, с поездами, уходящими с несуществующих платформ, и замками, полными привидений. До школы им оставалось ещё три года, но рядом с ней Хогвартс со всеми его чудесами казался таким близким — рукой подать можно. — А я смогу так же? — она протянула руку, и каштан, дернувшись, резко перелетел к ней, едва не ударив по пальцам. — Эй, полегче! У тебя силы больше, чем контроля над ней, — рассмеялся Эрен. — Только не вздумай тренироваться без меня, а то разнесешь половину кухни, и твоей маме придется объяснять соседям, почему холодильник решил мигрировать на крышу. У меня такое было год назад, — доверительно сообщил он. На его пальцах заплясали крошечные, размером с горошину, водяные шарики, подсвеченные заходящим солнцем. Они сталкивались, сливались в один большой пузырь и снова рассыпались искрами. — Отец говорит, что это пустая трата энергии, но мне нравится, как они звенят, когда лопаются. Попробуй. Над ладонью Микасы завис не просто шарик воды — это была крошечная ледяная роза, совершенная в каждой своей детали, от острых шипов до тончайших лепестков. — Ого… — пораженно выдохнул Эрен, любуясь цветком. — Я так не умею. Микаса испуганно отдернула руку: цветок упал в траву, мгновенно растаяв. — Извини, — пробормотала она. — Я опять сделала что-то не то. — Наоборот! — Эрен схватил её за плечи, и его глаза лихорадочно блестели. — Это было потрясающе! Ты же не просто повторяешь за мной, а изобретаешь свои трюки, понимаешь? Это и есть настоящая магия! Микаса робко улыбнулась в ответ. — Тогда научишь меня еще чему-нибудь завтра? — Всему, что знаю сам, — твёрдо пообещал Эрен. — Мы с тобой пройдем всю программу первого курса еще до того, как придут письма из Хогвартса. Будем самыми сильными, Микаса, чтобы никто и никогда не посмел назвать нас чудаками.        Они возвращались домой уже в сумерках, когда тени удлинились, превращая знакомые деревья и кусты в причудливых монстров. Эрен воодушевленно размахивал руками, рассказывая Микасе, какой факультет в Хогвартсе ей подойдет больше всего, когда в саду перед домом заметил знакомый силуэт. Зик листал «Пророк», элегантно развалившись в гамаке, и выглядел так, будто сошел с обложки журнала для самых амбициозных выпускников Слизерина. — О, наш маленький Пигмалион наконец-то вернулся с прогулки, — Зик ехидно прищурился, заметив их. — Ваши развлечения напоминают дрессировку котенка: много шума, мало толку, но выглядит забавно. Микаса, Эрен уже рассказал тебе, что в Министерстве для таких, как ты, существует отдельное бюро? «Отдел по контролю опасных магических существ и приравненных к ним лиц». — Заткнись, Зик, — Эрен инстинктивно шагнул вперед, загораживая Микасу. — Она не существо. — Конечно-конечно, — Зик легко спрыгнул с гамака, подходя к ним. — Эта девочка — Аккерман, дикий, необученный. Дружить с ней — это как держать в саду ручную гранату и надеяться, что она просто будет красиво блестеть на солнце. Скажи мне, дитя, — он наклонился к Микасе, понизив голос до заговорщического шепота, — ты уже чувствуешь этот зуд в затылке? Желание найти кого-то, кому можно подчиниться, чтобы не сойти с ума от собственной силы? Микаса нахмурилась, сильнее кутаясь в шарф. Даже Эрен не понимал половины того бреда, что несёт брат, что уж говорить о ней. Зик потрепал Эрена по волосам — жест, который тот ненавидел больше всего на свете, — и направился в дом, насвистывая какой-то мотивчик. — Пойдем, Микаса, провожу тебя домой. Не слушай его. Мы с тобой сами решим, кем нам быть. Когда они прощались у старой липы, Эрен в шутку попытался снова вызвать те водяные шарики. Но вместо весело пляшущих пузырьков из его ладони вырвался сноп ослепительно белых, ледяных искр. Они не растаяли, а начали бешено вращаться, хаотично сцеплясь друг с другом и снова распадаясь. Микаса ахнула, отступая на шаг. Их дыхание вырывалось из ртов облачками пара, несмотря на летнюю жару. Стихийный вихрь в его руке наконец начал обретать форму. С тихим, кристальным звоном ледяные иглы сплетались в тугой бутон, застывали, превращаясь в совершенные лепестки, покрытые тончайшим слоем инея. Через несколько мгновений над его ладонью уже парила безупречная ледяная роза — точная копия той, что создала Микаса в лесу. Эрен осторожно протянул её Микасе, стараясь не разрушить хрупкую конструкцию. — Дарю. Микаса медленно, почти благоговейно коснулась ледяного стебля. Иней на лепестках вспыхнул серебром, но цветок не растаял от тепла её кожи. — Мы одинаковые, Микаса. И больше никто не сможет убедить тебя в обратном.