Часть 28. Леви

Леви не любил возвращаться туда, где оставил куски своей души, а в небольшом коттедже, увитом пожелтевшим плющом, на окраине Бристоля были похоронены ошметки целой главы его жизни. Он не был здесь почти десять лет. В том памятном рейде их было четверо: Майк, спокойный и надежный друг, уравновешенный и талантливый боец Гюнтер и смешливая Петра, душа их компании. Задание казалось пустяковым: поймать мелкого воришку магических артефактов в заброшенном поместье, но парень оказался не промах. Вместо того, чтобы просто сбежать, он ещё и накрыл их какими-то чарами прямо в доме. Леви до сих пор иногда видел в кошмарах, как лица друзей искажались ненавистью. Они сцепились друг с другом, не понимая, где враг, а где соратник. Леви единственный смог подавить морок, но было поздно: Майк и Гюнтер уже истекали кровью, возможно, даже от его собственных заклятий — Леви толком не помнил. Единственное, что он успел — перехватить руку Петры, которая целилась своей палочкой ему в лицо, и выдернуть её из этого ада, и то лишь благодаря тому, что рука была близко. Промедление ещё в несколько секунд могло бы стоить жизни либо ему, либо самой Петре. Тогда, в бреду отходняка и шока, она плакала у него на плече, шептала что-то о любви до гроба, но Леви, напрочь оглушенный потерей товарищей, едва слышал её. Только и смог, что подкинуть девушку до дома, передав из рук в руки строгому отцу. Мистер Рал тогда зыркнул на него так, словно это сам Леви силой затащил его дочь в Аврорат, а на следующий день она молча положила на стол заявление об увольнении и больше Леви её не видел. Он шел по набережной, и холодный ветер с Бристольского залива нещадно хлестал его по лицу, принося с собой запах соли и гниющих водорослей. Понимал, что поступает отвратительно. Ворваться в чью-то размеренную, склеенную по кусочкам жизнь спустя десять лет молчания — это было в стиле эгоистичных ублюдков, которых он обычно сажал в Азкабан. Но обстоятельства диктовали свои правила. Каждый коридор Министерства казался заминированным, а любой из сотрудников мог оказаться марионеткой, даже сам того не подозревая. Кому еще он мог довериться? Каждый аврор был на виду, у каждого была слабость, на которую мог надавить чёртов Йегер или его свора. А Петра… Девушка, которая много лет назад предпочла садовые ножницы аврорской форме, точно обладала нужными навыками, но вряд ли представляла для Зика и сочувствующих ему хоть какой-то интерес. Десять лет — достаточный срок, чтобы чувства превратились в пыль, а шрамы затянулись. По крайней мере, он очень на это надеялся. Он пришёл сюда не за влюбленной женщиной или травмированным аврором — только за талантливым бойцом и надежным другом, которым Петра когда-то была…        Мистер Рал открыл дверь не сразу. Его лицо, изборожденное морщинами, мгновенно окаменело, едва он увидел, кто стоит на пороге. — Аккерман, — презрительно выплюнул он вместо приветствия. — Вам здесь не рады. — Мне нужно поговорить с вашей дочерью, мистер Рал, — Леви изо всех сил старался игнорировать колючую неприязнь в голосе старика и оставаться вежливым. — Позовите Петру, будьте любезны. — Сову пришлите. — Такие вопросы в переписке не обсуждаются. — Тогда разворачивайтесь и уматывайте, — мистер Рал навалился плечом на косяк, перекрывая собой узкий проход. — Моя дочь не инструмент, который вы можете достать из ящика, когда вам заблагорассудится. Она дома. Слышите? До-ма. И никуда отсюда с вами не пойдет. — Я не собираюсь отнимать у неё много времени, — голос Леви оставался ровным, почти бесцветным, что, кажется, бесило старика ещё больше. — Пять минут, мистер Рал. — Пять минут? — старик зло усмехнулся, и его голос сорвался на хрип. — Вы уже забирали её на пять минут, а вернули мне онемевшую тень, которая три месяца ловила панические атаки от стука чайной ложки об чашку! Вы, Аврорат, ваше Министерство… Вы кормитесь такими, как она, а когда выплевываете обглоданные кости, даже не оборачиваетесь. — Я понимаю вашу позицию, — Леви слегка склонил голову, не отводя холодного взгляда. — Но если бы существовал другой способ решить проблему, угрожающую всему магическому сообществу, я бы не стоял на вашем пороге. Поверьте, мне тоже есть чем заняться, кроме как выслушивать ваши проклятия в мой адрес. — О, я верю! У вас ещё не все юные девочки запуганы до полусмерти! — старик перешел на крик, его лицо побагровело. — Убирайтесь, Аккерман, пока я не достал палочку и не вышвырнул вас с этого крыльца к вервольфам! Моя дочь больше не имеет к вам отношения! Она… — Папа? Из глубины дома послышались шаги и на порог вышла молодая женщина в простом домашнем платье, с мукой на руках и выбившейся рыжей прядью. Встреть он её где-то в Лондоне, в жизни бы не узнал, хотя всегда считал, что память на лица у него хорошая. Петра выглядела до странного буднично: длинные волосы перехвачены белой лентой, на щеке мазок от муки, и в её взгляде не было ничего, кроме вежливого недоумения. — Извините, мы что-то заказывали? — спросила она, переводя взгляд с Леви на раскрасневшегося отца. Леви невольно хмыкнул про себя: похоже, с любовью до гроба явно не сложилось. Десять лет обрезания роз и выпечки хлеба стерли некогда «любимое» лицо из её памяти эффективнее любого Обливиэйта. А разговоров-то было… Судя по реакции её отца, ненависть оказалась намного живучее. — Это Аккерман, Петра, — раздраженно буркнул её отец, отходя в сторону. — Твой бывший напарник. Петра охнула, и в её глазах медленно начало проступать узнавание. Румянец залил щеки, она судорожно вытерла руки о фартук. Мистер Рал выглядел так, будто готов был применить к нему Круциатус, не меньше, но Петра уже широко распахнула дверь, отступая вглубь коридора, и старик вынужден был смириться. — Леви? О Мерлин, я совсем не ожидала тебя увидеть… — Выглядишь… неплохо, Рал, — Леви прошел в гостиную, чувствуя себя максимально неловко среди всех этих богато расшитых подушек. — Рад встрече. Он изложил суть дела быстро, уложился в пять минут, как и обещал. Козни Зика, неизвестная угроза Микасе, острая потребность в человеке, который не будет привлекать внимание аврорским значком и раздражать своим присутствием. Ему нужен был профессионал, способный прикинуться подружкой объекта охраны и не вызывать лишних подозрений. Петра слушала, и в её глазах, до этого тусклых и спокойных, разгорался старый, почти забытый огонек. — Не знаю, насколько это затянется, но о деньгах не беспокойся, всё за мой счет, — добавил Леви. — Голодать не будете. Предлагаю десять галлеонов в день, торг уместен. — Ну, если уместен… — протянула Петра, расплываясь в хитрой улыбке, — На пяти сойдемся? — Пять?! — вскрикнул мистер Рал, до этого хранивший угрюмое молчание в дверях. — Петра, ты с ума сошла? Этот человек разбивает твоё сердце, врывается к нам спустя десять лет, снова втягивает тебя в какое-то министерское дерьмо, рискует твоей головой ради своей подружки, а ты еще и торгуешься в его пользу? Петра медленно повернулась к отцу. Мягкая домохозяйка постепенно исчезала, уступая место той боевой девчонке, образ которой Леви хранил где-то на дне своего сердца все эти годы. — Я обязана ему жизнью, и помогла бы бесплатно, просто по первому зову, но я не могу надолго оставлять семью вообще без дохода. Пяти галлеонов хватит, чтобы ты мог нанять помощника в сад и не нуждался в продуктах, пока меня нет. Это честная сделка. Она снова посмотрела на Леви. В её глазах отражалось пламя камина, делая их почти янтарными. — Идет, Рал. Пять галлеонов, — кивнул он, подумав, что надо будет подговорить Микасу кормить её повкуснее. — Завтра в восемь утра буду ждать тебя у входа в Министерство. Легенда простая: ты наша дальняя родственница Петра Аккерман, у которой возникли временные трудности с жильем в Лондоне… — Хорошо звучит, — хмыкнула Петра, и не успел Леви встревожиться как следует, добавила: — Десять лет назад я бы отдала все свои сбережения в Гринготтсе, чтобы услышать это сочетание из твоих уст. Иронично, что теперь ты сам предлагаешь мне свою фамилию, ещё и с ежедневной доплатой за честь её носить. — Звучит как пожизненный приговор к бессоннице и скверному характеру. Так что постарайся не слишком лучиться счастьем — у нас в роду так не принято, это портит имидж. — Имидж — ничто, выживание — всё. Ты сам меня этому учил, — Петра посерьезнела и протянула ему руку. — Ладно, постараюсь выглядеть так, будто у меня в роду три поколения мизантропов. Даже стараться особо не придется, — добавила она шёпотом и прыснула, покосившись на отца. Леви тоже не смог сдержать улыбки: Петра всегда действовала на него какой-то смешливой магией, и даже спустя десять лет это работало безотказно. Он никогда не любил ее как женщину — это бы слишком усложнило ему жизнь, но всё же тяжелый ком в груди стал чуть легче, всего на несколько секунд, и даже ради этого обезбаливающего эффекта стоило тащиться в Бристоль.

***

— Микаса, знакомься: это Петра Рал, твоя новая подружка и соседка на ближайшее время. Официально — Петра Аккерман, наша дальняя родственница, которая приехала погостить. Микаса стояла, скрестив руки на груди, и этот жест был красноречивее любых слов. Эрен, маячивший за её спиной, всё ещё сверлил Петру недовольным взглядом, но от комментариев воздерживался. Наверняка уже прикидывал в уме, сможет ли защитить Микасу от новенькой «подружки», если потребуется — и Леви не отказал бы себе в удовольствии посмотреть на схватку двух талантливых оперативников, но искренне надеялся, что не придется. — Капитан, при всем уважении, — наконец подал голос Эрен. — Я сам предлагал обеспечить Микасе защиту, но… Он замолчал, не отрывая скептичного взгляда от Петры. Его пальцы нервно постукивали по палочке в кармане брюк. — Но ты ждал кого-то другого, Йегер? — Леви приподнял бровь, и в его голосе прорезались холодные нотки. — Группу захвата в полном обмундировании? Или, может, целый отряд авроров, половина из которых сдаст вас Зику за мешок галлеонов? — Я ждал профессионала, который не будет выглядеть так, будто заблудился по дороге на цветочную выставку. — Ты не смотри, что она такая… миленькая, — Леви заметил, как Петра слегка покраснела. — Мисс Рал — первоклассный боец. Она ушла из Аврората по личным обстоятельствам, но по моей просьбе согласилась присмотреть за Микасой. Я доверяю ей больше, чем кому-либо в Министерстве, и тебе советую. Йегер сделал несколько шагов к Петре, нависая над ней всей своей долговязой, угловатой фигурой. — Мисс Рал, если вы здесь только потому, что капитан решил пристроить старую подружку на тёпленькое место… Петра не отступила ни на дюйм — напротив, она чуть вздернула подбородок, и Леви с удовлетворением отметил, как в её янтарных глазах вспыхнул тот самый холодный блеск, который появлялся перед началом самых опасных рейдов. Она медленно, почти лениво, убрала за ухо выбившуюся рыжую прядь и посмотрела на Эрена, как на забавную, но совершенно безобидную магическую тварь. — Эрен, верно? — голос Петры звучал обманчиво мягко. — Твоё недоверие — полезный инстинкт для аврора, но давай проясним: я здесь не потому, что мне скучно в Бристоле, и уж точно не потому, что Леви Аккерман склонен к благотворительности. А тёпленькое место в моём понимании на вашу квартиру совершенно не похоже. Она сделала ответный шаг вперед, от чего Йегер тут же заметно стушевался. Тоже мне гроза района, фыркнул мысленно Леви. Драка закончилась, даже не начавшись. — Десять лет назад, когда ты, вероятно, еще путал простейшие заклинания в школе, я выживала в рейдах, где из четырех человек возвращалось двое, и если я выгляжу как обычная цветочница, то только потому, что умею скрывать заработанные шрамы гораздо лучше, чем ты — свою разгулявшуюся паранойю… Но я всё понимаю, парни в твоём возрасте всегда думают, что мир держится только на их плечах. Это проходит. Обычно вместе с первым серьезным ранением в это самое плечо, но иногда может потребоваться повторный урок… — Йегер, прекращай играть в защитника крепости, — Леви, довольный тем, что Петра не растеряла зубы, решил наконец вмешаться, пока она этими же зубами не загрызла пацана до смерти. — Вам нужен кто-то, кому я доверяю. Это она. Других вариантов не будет. — Ладно, — Микаса пожала плечами с таким видом, будто ей предложили сменить сорт чая, а не поселить у себя дома незнакомую женщину на неопределенный срок. — Мне плевать, кто будет спать на диване в гостиной, если это поможет покончить с Зиком, лишь бы не храпела. — И на том спасибо, — негромко отозвалась Петра, подхватывая чемодан. — Обещаю не храпеть и даже готовить ужин, если позволите. — Вот и договорились. Микаса, Петра, свободны. Эрен… Если ты решишь проверить Петру на вшивость, я даже палочку доставать не буду, просто оставлю тебя с ней в одной комнате на пять минут. Поверь, ты будешь умолять меня отправить тебя в одиночку в Азкабан, там контингент куда более предсказуемый. Когда девушки вышли, в кабинете повисла тяжелая пауза. Эрен явно остался при своем мнении, но спорить в открытую не решился. На самом деле Леви был бы не против, если бы пацан рискнул пойти на рожон сейчас, когда они остались одни. Он бы с удовольствием объяснил ему, что Петра — это не просто миленькое личико, а лучший специалист по контршпионажу, которого он когда-либо знал, и что если Зик решит отправить к ним кого-то, этот кто-то, скорее всего, умрёт с улыбкой на лице, так и не поняв, в какой момент милая рыжеволосая девушка перерезала ему горло кухонным ножом… Возможно, даже рассказал бы о том, что его собственное горло едва не было перерезано этой самой миленькой девушкой и её фирменными чарами. И о том, что его до сих пор пробирает холодок при воспоминании, как быстро она перешла в режим хладнокровной убийцы, когда морок накрыл их группу. Но Эрен молчал. — Ну, чего уставился? — Леви сложил руки на груди, сверля Йегера раздраженным взглядом. — Работа сама себя не сделает. Или ты ждешь, когда я тебе график патрулей на неделю каллиграфическим почерком выведу? — Она обещала готовить ужин… Это часть легенды или она серьезно?.. — Если Петра приготовит тебе ужин, Йегер, считай, что тебе оказана высшая честь. Но не расслабляйся. Если она решит, что ты мешаешь ей защищать Микасу — этот ужин станет для тебя последним. А теперь — марш в Лютный, твой отчет по складу оборотки нужен мне на вчера, так что выбирай: либо ты сейчас же исчезаешь и к вечеру приносишь мне результат, либо завтра в шесть утра ты заступаешь на пост номер один у ведра с мыльной водой. — Уж лучше мыть полы, чем целый день выслушивать жалобы престарелых ведьм на украденные кошельки из драконьей кожи, — улыбнулся Эрен. — Надеюсь, больше не будешь меня в патруль совать. Мне там не место. — Тебе место там, где я скажу, Йегер, — отозвался Леви. — Но если будешь вести себя хорошо, я готов периодически интересоваться твоим мнением. Раз в месяц, не чаще. — Чур, я сам выберу этот день в календаре. Буду приходить к тебе в кабинет, садиться в твоё кресло и излагать все свои мысли о несправедливости мироздания и глупости рабочих задач, пока ты молча завариваешь мне чай. Идет? Шутит — значит, еще не окончательно сошел с ума от своей паранойи. Кажется, всё потихоньку возвращается в норму… — Сначала докажи, что твои мысли стоят потраченной на них заварки. Пока что они тянут максимум на стакан холодной воды из того самого ведра. — Справедливо, — Эрен коротко хохотнул и выскользнул за дверь. В кабинете наконец-то воцарилась тишина. Леви медленно опустился в свое кресло — то самое, на которое так опрометчиво претендовал Йегер. Шутки шутками, но видеть Эрена таким — ершистым, язвительным, но живым — было куда лучше, чем наблюдать за его превращением в угрюмый призрак с лихорадочным блеском в глазах. Появление Петры сработало как надо: мальчишка наткнулся на силу, которую не смог прогнуть под себя, и это заставило его на время спрятать когти. В какой-то степени Леви чувствовал себя эгоистом: он выдернул Петру из тихой размеренной жизни, пахнущей выпечкой и розами, снова подвергал её жизнь риску… Но видя, как быстро она поставила Йегера на место, Леви понял — она согласилась помочь не просто по старой дружбе или в знак благодарности. Петра и сама ждала повода вытравить этот въедливый запах мирной жизни, который за десять лет так и не стал ей родным, но не могла собраться с мыслями, чтобы сделать первый шаг. Ей нужно было, чтобы кто-то пришел и приказал ей вернуться в строй. Всего пять галлеонов. Мерлин, это была самая выгодная сделка в его жизни. И, возможно, точка в этой главе ещё не поставлена…