Часть 32. Микаса

Микаса шла по Риджентс-парку, подстраиваясь под бодрый шаг Петры. Совместная прогулка в выходной день — что может быть лучше? «Много чего», — ехидно подсказал ей внутренний голос, но уточнять почему-то не стал. — …и тогда Леви сказал, что если Гюнтер еще раз оставит отчеты на грязном столе, он заставит его переписывать весь устав Аврората без самопишущих перьев, — Петра весело рассмеялась. — Представляешь, Микаса? Он ведь не шутил… Микаса слабо улыбнулась. Байки о прошлом Леви быстро стали любимым развлечением Петры, их даже Эрен обожал. И обычно Микаса тоже была благодарным слушателем, но не сегодня. — Да, — наконец выдавила она. — Это похоже на него. Тебе не кажется, что сегодня слишком шумно? Петра замерла, прислушиваясь: мимо проехала молодая пара на велосипедах, где-то вдалеке у озера лаяла собака и смеялись дети. — Шумно? Если честно, я уже отвыкла от жизни в Лондоне, но как по мне, сегодня непривычно спокойно для центра в воскресенье, — Петра внимательно посмотрела на неё. — Что-то не так? Интуиция в последнее время отчего-то работала со сбоями (у Микасы были определенные подозрения о причинах, но проверять их она не спешила), но всё еще подавала сигналы тревоги. На затылке зашевелились мелкие волоски. Тяжелый, пристальный взгляд следил за ними откуда-то из-за густых зарослей живой изгороди… Микаса резко обернулась. Никого. Только пожилой джентльмен на скамейке, углубленный в чтение «Таймс», да пара голубей, дерущихся за уроненную кем-то корку хлеба. На преследователей никто из них явно не тянул. — Микаса? Что там? — Петра уже держала руку на кармане, где лежала палочка, её голос мгновенно потерял напускную беззаботность. — Кто-то следит за нами. Петра обвела парк быстрым, профессиональным аврорским взглядом. — Я ничего не вижу, — тихо сказала она. — Ты уверена?.. Микаса прижала ладонь к виску. На долю секунды мир вокруг вспыхнул до боли знакомым ядовито-зеленым светом. Она пошатнулась и едва не упала. — Микаса! — Петра подхватила её под локоть. — Всё, идем домой, хватит с тебя на сегодня… — Нет, — Микаса выпрямилась, стряхивая руку подруги. — Я в порядке. Просто голова закружилась. — Микаса, я серьезно. Мы идем к Леви или домой, выбирай. Если сейчас же не придешь в себя, я тебя отсюда аппарацией вытащу, — прошипела она почти на ухо, — и плевать, если кто увидит. Там, за живой изгородью, кто-то действительно стоял, но кто бы это ни был, он не собирался выходить на свет. Тёмная фигура — если это была фигура, а не игра теней и её воспаленного воображения — замерла, сливаясь с ландшафтом так идеально, что даже аврорское зрение Петры пасовало. — Ладно. Домой, — смирилась Микаса и позволила увлечь себя в сторону выхода из парка. Объясняться с Леви ей сейчас хотелось меньше всего. Знать бы ещё, что именно ему объяснять… Она представила, как входит в квартиру Леви и с порога заявляет что-то вроде: «За мной следил куст в парке». Леви медленно отставит чашку чая, поднимет на неё свой тяжелый взгляд и спросит, не хочет ли она обсудить это с врачами в Мунго. Она, взрослая женщина и отлично обученный боец, будет жаловаться капитану Аврората на призраков в кустах, пока Леви будет смотреть на неё с той самой смесью жалости и раздражения, от которой хочется выйти в окно и больше никогда не возвращаться. От этой воображаемой сцены Микасе стало физически тошно. Не хотелось быть в его глазах хрупкой фарфоровой куклой, у которой поехала крыша. Ну да, он сам приставил к ней Петру, но это ведь только ради подстраховки, и она обязана дать понять, что подстраховка ей совсем не нужна, а не подтверждать их с Эреном худшие опасения. Петра продолжала что-то говорить, успокаивающе поглаживая её по плечу, Микаса кивала, но её взгляд застыл на отражении в окне стоящего у тротуара кэба: на короткое мгновение ей показалось, что в стекле отражалась не она, а кто-то другой — незнакомая девушка с бледным лицом, в глазах которой застыла абсолютная растерянность. — …может, попросить Леви, чтобы он приготовил тебе успокаивающее зелье, — донесся до неё голос Петры. — Микаса, ты меня слышишь? — Слышу. Извини, я просто задумалась. Все хорошо, Петра, правда, — она заставила себя расслабить плечи и выдавить легкую, почти естественную улыбку. — Я вчера поздно легла, наверное, переутомилась. Глупо вышло, самой неловко, что я тебя так напугала. Петра недоверчиво сощурилась, но всё же убрала руку от кармана, где лежала палочка. — Ты бледная как мел, — пробормотала она, но в голосе уже сквозило облегчение. Похоже, ей и самой хотелось верить в версию с переутомлением гораздо больше, чем в таинственных преследователей. — Ладно, пошли уже. Зайдём в кондитерскую на углу, купим тебе чего-нибудь сладенького, а потом отоспишься. Микаса покорно кивнула, хотя по правде, при одной мысли о еде её подташнивало. Она заставила себя смотреть строго под ноги, на серый лондонский асфальт, боясь лишний раз поднять глаза на витрины или зеркала. Видеть себя такой не хотелось. Она привыкла к тому, что Микаса Аккерман — сильная, уверенная в себе, а не та дрожащая тень, которая пугается собственного отражения. «Сильная», — повторила она про себя, как мантру. «Я всё еще сильная. Сильнее их всех. Кроме, возможно, Леви…». Но пока Петра увлеченно рассказывала о том, какие пирожные лучше всего помогают от хандры, та испуганная девушка из зазеркалья не исчезала из её памяти. Она стояла перед внутренним взором, требуя ответов, которых у Микасы не было… Она сделала глубокий вдох, концентрируясь на запахе мокрого асфальта и свежей выпечки из кондитерской неподалёку — на реальных, осязаемых вещах. Эрен когда-то рассказывал ей, что это лучший способ справиться с наступающей паникой — сфокусироваться на чем-то вроде тепла от солнечных лучей на щеках или хруста гравия под подошвами сапог. Ей нужно было продержаться какой-то час, а потом они с Петрой окажутся дома, в безопасности…        Микаса переступила порог магазина, и её тут же окутало густое, приторное облако ароматов ванили и корицы. Внутри было тепло, почти жарко, и этот уют подействовал на неё умиротворяюще, словно тяжелое ватное одеяло, которым мама укрывала её в детстве. Тепло проникало под кожу, заставляя плечи наконец расслабиться, а пальцы — разжаться. Здесь, среди витрин с аккуратными рядами эклеров и пузатых чайников, мир снова обретал четкие, понятные формы. Вокруг не было никаких зловещих фигур, только полноватый улыбчивый кондитер в белоснежном фартуке, тянувший на роль опасного преследователя не больше, чем тот милый старичок с газетой на парковой скамейке, да несколько человек, воркующих за своими столиками. Она посмотрела на Петру, которая уже что-то увлеченно обсуждала с продавцом, и почувствовала укол вины за свою недавнюю вспышку. Сцена в парке теперь казалась ей совершенно нелепой, как дурной сон, который хочется забыть сразу после пробуждения. — Микаса, смотри, какие забавные пирожные, — просияла Петра и тыкнула пальцем куда-то в витрину. Микаса подошла ближе, разглядывая находку подруги. — Наверное, их только девушки берут, да? — Молодые люди тоже их любят, — кондитер хитро улыбнулся. — Вон те ребята, кажется, скоро станут моими постоянными клиентами… Микаса проследила за жестом продавца и замерла. За небольшим столиком у окна, в самом углу, сидели двое. Марло с его неизменной, почти карикатурной стрижкой под горшок, выглядел здесь, среди кружевных занавесок и фарфоровых чашек, совершенно неуместно — как солдат, случайно забредший на кукольное чаепитие. Он с крайне серьезным и сосредоточенным видом препарировал то самое розовое пирожное. Рядом с ним сидела незнакомая Микасе девушка — подперев щёку кулаком, она что-то весело рассказывала, и Марло послушно кивал. Вся умиротворяющая магия кондитерской испарилась в одно мгновение. Ватное одеяло уюта обернулось душным саваном. Микаса почувствовала, как внутри неё, там, где только что было тихое затишье, снова вскипает холодная ярость. Она слишком хорошо помнила, что именно Фройденберг, со своей непробиваемой тягой к справедливости, которая на деле оказалась просто слепым следованием букве закона, едва не разрушил всё, и теперь видеть его здесь — спокойного, довольного, уплетающего десерт с какой-то смешливой девицей — было почти физически больно. — Микаса? — Петра заметила, как окаменело лицо подруги. — Ты чего?.. Марло, почувствовав на себе тяжёлый взгляд, поднял голову. Его глаза округлились, он тут же выпрямил спину и, кажется, даже забыл прожевать кусок пирожного. — Аккерман? — выдавил он, торопливо вытирая рот салфеткой. Девушка рядом с ним обернулась. Она окинула Микасу быстрым, оценивающим взглядом, в котором сквозило ленивое любопытство и капля вызова. — О, это и есть та самая легендарная Микаса, лучшая подружка вашего Йегера? — протянула она. — А ты не говорил, что она умеет смотреть так, будто хочет превратить тебя в ледяную статую. Микаса даже не взглянула на девушку. Её кулаки сжались в карманах пальто. Хотелось подойти и спросить прямо в его честное, глуповатое лицо: «Ну и как тебе спится по ночам, Марло? Не слишком ли сладко тебе живётся?..» Но любой скандал здесь, в самом центре Лондона, на глазах у как минимум двух волшебников и нескольких магглов, только подтвердил бы их опасения: Микаса нестабильна, Микаса срывается, за Микасой нужен присмотр… — Вижу, у тебя всё отлично, Марло. Служба в Аврорате идет на пользу твоему аппетиту. Девушка рядом с Марло улыбнулась, ничуть не напуганная холодным тоном Микасы. — Оставь его, ледяная леди. Я Хитч, кстати. Рада знакомству. Микаса едва заметно дернула подбородком, игнорируя протянутую — или просто обозначенную — ладонь Хитч. Ей не хотелось знать её имя и то, почему Хитч находит этого напыщенного придурка забавным — но всё, чего ей хотелось, было совершенно недопустимо в этой обстановке. — Нам пора, — резко бросила Микаса, обращаясь уже к Петре. — Здесь стало слишком душно. — Но, Микаса! — Петра, застигнутая врасплох этой ледяной яростью, растерянно переводила взгляд с застывшего с куском пирожного Марло на подругу. — Мы же только пришли… Мы даже не заказали ничего! — Я не хочу есть. Идём. Колокольчик над дверью снова звякнул, на этот раз гневно и резко. Микаса вылетела на улицу, жадно хватая ртом прохладный лондонский воздух. Уютное ватное одеяло было разорвано в клочья. — Микаса, да постой же ты! — Петра наконец перехватила её за предплечье, вынуждая остановиться у невысокой чугунной ограды. Она заглянула Микасе в лицо, пытаясь поймать её ускользающий взгляд. — Что случилось? Только не надо снова заливать мне про духоту и усталость, — голос Петры стал тише, но в нём зазвучали стальные нотки. — Ты едва не прожгла в том парне дыру. Это твой бывший, что ли? — Он предал их, Петра, едва не засадил в Азкабан, а теперь сидит там, жрет этот розовый сахар, улыбается, — слова вылетали рваными кусками. — Как будто ничего не произошло… Петра глубоко вздохнула, её хватка на предплечье Микасы чуть ослабла, сменившись мягким поглаживанием. — Успокойся. Кого он предал? — Эрена. И Леви… Пальцы, только что мягко поглаживавшие рукав пальто Микасы, дрогнули. Петра оглянулась на дверь кондитерской, и тяжело вздохнула. — Так это и был тот самый Марло Фройденберг? Микаса, — Петра заговорила еще тише, почти на грани шепота, — Леви рассказывал, как тяжело вам тогда пришлось из-за его принципиальности. Но раз он его не уволил, значит, нашел способ сделать его полезным или убедился, что Марло осознал свою ошибку. Пожалуйста, пошли отсюда. Леви и Эрен точно не хотели бы, чтобы ты рисковала собой из-за этого недоразумения. Ты должна быть мудрее, Микаса, если хочешь, чтобы вас наконец оставили в покое… Петра, разумеется, была права — Микаса и сама это понимала, но принимать эту правду было больно. Внутри всё сопротивлялось, аккерманские инстинкты требовали немедленно устранить угрозу для самых близких ей людей, а не мирно пить чай и улыбаться в паре метров от неё. «Я сильная», — напомнила она себе, чувствуя, как ногти впиваются в ладони внутри карманов. «Сильнее их всех. Сильнее даже порывов своего гнева.» — Хорошо. Пусть живет. В конце концов, в этом городе столько уродов, что одним больше, одним меньше — какая разница… — Рада слышать от тебя здравые мысли, Микаса, — Петра облегченно выдохнула. — Тебе не обязательно его прощать, но и тратить на него свои нервы тоже не стоит. Знаешь, один мой хороший друг говорил, что ненависть — это слишком тяжелый груз, чтобы таскать его с собой повсюду. А нам сейчас и без этого мальчишки проблем хватает. — Ты права. Лучше сберечь силы, чтобы дотащить продукты на ужин. — Ага. Что будем готовить? — Пастуший пирог. Эрен его обожает, да и Леви обещал забежать в гости сегодня-завтра… — Если Леви придет, нам нужно купить чай, — заметила Петра. — И проверить, чтобы на кухне не было ни пылинки, иначе ужин превратится в генеральную уборку… — Значит, план такой: баранина, чай и полная дезинфекция кухни, — подытожила Микаса. — Тогда за дело!