Часть 35. Леви

Леви искренне рассчитывал на спокойный рабочий день, но судьба явно в виду имела его планы. Не успели часы пробить восемь утра, как в двери его кабинета постучали. Он сдуру решил, что это Джин приперся с документами, которые Леви просил раздобыть накануне, но в кабинет заглянула Петра. — Капитан, я хочу кое-что уточнить по условиям нашего договора… — она завалилась внутрь, так и не дождавшись приглашения. — Это срочно. — Предложение с десятью галлеонами всё ещё в силе, Петра. — Да при чём тут твои монетки, — нахальная визитерша уже удобно устроилась на диване. — Я по поводу взаимоотношений Йегера и Аккерман и их так называемых тренировок. Я должна защищать Микасу в случае смертельной опасности, верно? Леви медленно поднял взгляд от отчета. — Смертельной опасности? Петра, это просто рядовая тренировочная дуэль. Они взрослые люди, сами разберутся, кто из них сегодня будет сверху… в плане магического превосходства. Да и Эрен прав, Микасе не повредит размяться… — Размяться?! Видел бы ты их сегодня, они чуть не поубивали друг друга! Леви откинулся на спинку кресла, не сводя с неё невозмутимого взгляда. — Успокойся. Если я что и понял за годы знакомства с этой мелюзгой, так это то, что они никогда не причинят друг другу серьезного вреда… Договорить он не успел: дверь кабинета распахнулась с неприятным скрипом, и в помещение буквально ввалился Эрен. Видок у него был, мягко говоря, живописный. Перекошенный плащ свисал, как накидка дементора, на шее темнел отчетливый след от чьих-то очень крепких пальцев, а на скуле наливался сочный синяк. Прихрамывая, он доплелся до свободного стула и рухнул в него, тяжело отдуваясь. Леви медленно поставил чашку на блюдце, окинул Эрена профессиональным взглядом оценщика антиквариата (хотя, скорее, ювелирного лома) и повернулся к Петре. — Видишь? — негромко произнес он, кивнув на Эрена. — Живой и, судя по идиотской ухмылке, абсолютно довольный жизнью. Я же говорил — всё под контролем. Микаса не захочет его убивать, а он не способен убить Микасу. Эрен в ответ на это лишь надсадно хрипнул, пытаясь улыбнуться. — Ну спасибо. Если решу менять работу, за рекомендациями к тебе обращаться не буду. — Менять работу? — Леви усмехнулся, изучая рожу Эрена и прикидывая, через сколько дней это недоразумение можно будет показывать нормальным людям. — И на что же? Бумажки перекладывать хочешь? — Фрилансером буду, у магглов это сейчас модно, я слышал… — Ты готов быть кем угодно, лишь бы с приставкой «фри», Йегер? — Это звучит лучше, чем «цепной пес министерства», капитан… — Петра, выдай-ка нашему свободному художнику что-нибудь от головы, только не топор, будь добра. И если вопросов больше нет, не мешай работать. А ты, Йегер… — голос Леви звучал буднично, но в нем проскальзывали нотки, не сулящие ничего хорошего. — Раз уж ты так хочешь сменить работу, я предоставлю тебе эту возможность. Эрен напрягся, предчувствуя подвох. — Капитан, я вообще-то… — Ты вообще-то сейчас похож на жертву неудачного трансфигурационного проклятия, — перебил его Леви и выудил из нижнего ящика стола безразмерную, покрытую вековой пылью папку, которая приземлилась перед Эреном с глухим, тяжелым стуком. — Эти бумаги мне нужно сдать в архив и твоя задача на сегодня — рассортировать их по датам, именам и степени идиотизма… — Ты издеваешься? — Эрен уставился на папку так, будто это был портал в ад. — Это работа для стажеров! — Стажеры дороги мне как будущие полезные кадры, а тебя уже не жалко, — Леви снова придвинул к себе свой отчет. — Будешь сидеть в моём кабинете, пока твоя рожа не начнет напоминать человеческую. Надеюсь, больше в твою дурную голову не придёт идея драться с Микасой… — Вообще-то я всё сделал правильно, капитан, — Эрен осторожно коснулся шеи, и в его взгляде мелькнуло упрямое торжество. — Да, цена была немалая, но она снова с нами. Настоящая она. Знаешь, я почти забыл, какая у неё тяжелая рука… — А я почти забыл, какой ты мазохист, раз смакуешь это с таким упоением, — Леви указал кончиком пера на стопку бумаг. — За работу, Йегер. Эрен с обреченным вздохом потянулся к завязкам папки. — Если я умру под завалами этой макулатуры, передай Микасе, что моя гибель была героической, — пробормотал он, вытаскивая первый пожелтевший лист. — А степень идиотизма мне по каким критериям оценивать? — Всё, что вызывает у тебя чувство глубокого узнавания и духовного родства, смело клади в стопку «Клинические идиоты». И не задавай больше тупых вопросов. Эрен хмыкнул, тут же поморщившись от резкой боли. — Вау. Донос на торговца из Лютного переулка, который продавал зелье невидимости, на деле оказавшееся просто очень крепким вискарем. Торговец оправдывался тем, что когда ты сильно пьян, то действуешь так, как будто тебя никто не видит. О, а это что? Какой-то тип пытался заставить свои носки стираться самостоятельно, но в итоге они стали чересчур независимыми и едва не задушили его собственного кота, защищая свою территорию под кроватью, — дочитал Эрен, и его плечи мелко затряслись от беззвучного смеха. — Леви, почему мне вечно достаётся самая скучная работа? Я тоже хочу сражаться с разумными носками. — Сортируй молча. Рал, ты всё ещё здесь? — Здесь, капитан, — вздохнула Петра. — Честно говоря, я всё равно никуда не тороплюсь. Можно я помогу Эрену? Всё равно заняться нечем, пока Микаса работу не закончит… — Ладно. Копайтесь, — Леви взял со спинки кресла свой плащ. — Мне всё равно нужно уходить, а оставлять кабинет на одного Эрена я не рискну. Рал, будешь за старшую. Йегер, во всём её слушаться, понял? — Будет сделано, капитан, — Петра с готовностью козырнула и тут же по-хозяйски устроилась на краю стола, выуживая из кучи увесистый свиток. — Эй! — возмутился Эрен, пытаясь защитить свою территорию. Впечатлился историей про носки, что ли? — Я и сам справляюсь! Петра ловко выхватила из его рук пыльный пергамент. — О, смотри-ка! «Дело о незаконном разведении огнекрабов в условиях однокомнатной квартиры». Сотрудник, прибывший на вызов от соседей, обнаружил, что владелец пытался использовать их вместо центрального отопления… Леви, уже стоя в дверях, обернулся и коротко бросил: — В кучу к «Клиническим». Не подеритесь тут. Эрен расплылся в улыбке, которая выглядела скорее угрожающе, чем дружелюбно. — Я уже все нормативы по дракам перевыполнил, не переживай. Леви уже нажал на дверную ручку, но остановился, чтобы бросить последний взгляд на это побитое недоразумение. — Нормативы по дракам — это прекрасно. Теперь попробуй выполнить хотя бы один норматив по использованию мозга. Это такая штука у тебя в черепе, которая иногда должна рожать умные мысли… — Знаю. При контакте с Аккерманами она обычно отключается. — Именно поэтому я и ухожу. — А знаешь, — проворковала Петра, подвигаясь ближе к Эрену, — я ведь тоже временно Аккерман и совсем не возражаю, если такой прекрасный мальчик потеряет голову в моём присутствии… Леви на мгновение задержал взгляд на Петре, которая, ничуть не смутившись, продолжала ехидно улыбаться, а затем перевел его на Эрена. Тот застыл с открытым ртом, явно не зная, как реагировать на столь двусмысленное предложение. — И давно у тебя такие низкие стандарты, Рал? — Давно, — оскалилась Петра в ответ. — Как с тобой познакомилась, так и началось. — Туше, — Леви невольно улыбнулся. И что эта чертовка с ним делает? — Но учти, этот прекрасный мальчик влияет на Аккерманов ещё хуже, чем они на него. Эрен ухмыльнулся, снова утыкаясь в бумаги, а Петра уставилась на него удивленным взглядом. — Ты о чём, Леви? — Не успеешь оглянуться, как начнешь оправдывать все его идиотские выходки… А вообще пусть Йегер сам тебе расскажет, если хочет. Увидимся после обеда. Развлекайтесь.

***

— Мне нужен ордер на получение личных дел всех стирателей. Официальный, с твоей подписью, чтобы даже у такой занозы в жопе, как Джессика, не было возможности его оспорить. Рука Найла зависла над очередным документом. Он внимательно посмотрел на Леви, пытаясь считать хоть что-то по его непроницаемому лицу. — Личные дела стирателей? — Найл медленно положил перо. — Леви, ты не успел вернуться из отпуска, а уже лезешь в какую-то новую хрень. Что на этот раз? — Работа у меня такая — в хрень лезть, Док. Рассказывать боссу всю эту историю совершенно не хотелось, но иных способов добыть нужные ему документы попросту не было: начальница ликвидаторов на дух его не переносила. Раньше он бы попробовал уболтать Пик, но теперь, после откровений Жана, ещё не решил, как с ней себя вести. Да и стоит ли доверять этим самым откровениям, тоже не знал. — У меня есть пара старых висяков, которые не дают мне покоя, хочу выяснить, кто в этих делах занимался свидетелями… Найл хмыкнул, доставая из ящика бланк ордера, но подписывать его не спешил. — Джессика сожрет меня живьем. Она и так считает, что авроры суют нос не в свои дела, а тут ты — запрашиваешь досье на всех её сотрудников. Не слишком ли много мы себе позволяем, а, Аккерман? — Просто подпиши бумагу, Найл, — вздохнул Леви. — Я не так часто тебя о чём-то прошу. — Ты мою просьбу нормально отдохнуть так и не выполнил, — заметил босс. — Ладно, Мерлин с тобой, подпишу. Но если Джесс начнёт жаловаться, я скажу, что ты применил ко мне Империус. — Она не поверит, — парировал Леви, наблюдая за тем, как перо Найла выводит размашистую подпись. — Джессика уверена, что я слишком брезглив, чтобы копаться в чужих мозгах, и знаешь, в чем-то она права. Найл припечатал пергамент магическим клеймом Аврората и по краям документа пробежала золотистая искра. — И сладостей ей притащи, — неожиданно добавил он, когда Леви уже был у самого порога. — Она просто обожает сахарные перья. Может, это смягчит её буйный нрав… Леви замер, медленно обернулся и посмотрел на Найла так, будто тот предложил ему пообниматься с соплохвостом. — Обойдется. Он вышел в коридор, и дверь кабинета Дока закрылась, отсекая тихий смех босса. Идея со сладостями, конечно, была абсурдной. Леви живо представил, как он заходит в кабинет к Джессике — женщине, которая при каждой их встрече покрывается пятнами от злости — и протягивает ей приторно-розовую коробку. Это было бы либо началом конца света, либо самым странным эпизодом в его карьере… Он свернул в сторону центрального холла, стараясь игнорировать навязчивый образ розовой коробки в своих руках, но чем ближе он подходил к штабу стирателей, тем отчетливее понимал, что дополнительная страховка ему не помешает. Это было настолько нелепо, что могло даже сработать. Он резко затормозил у витрины министерского буфета. — Дайте мне… — Леви замолчал, рассматривая стройные ряды сладостей. — Сахарные перья. Самую большую упаковку. Буфетчица, милая ведьмочка лет двадцати пяти, уставилась на него так, будто он только что попросил продать ему жареную голову гиппогрифа. Наверняка покупка килограмма сахара в розовой глазури капитаном Аккерманом выглядела как симптом тяжелого магического помешательства. — Самую большую?.. — переспросила девушка, копаясь в коробках. — «Семейный формат: Радость пикси» с карамельными нитями подойдет? — Да хоть «Смерть диабетика», — сухо отрезал он. — Только шевелитесь, я тороплюсь. Девушка сглотнула, мгновенно прекратив улыбаться, и начала упаковывать коробку с такой скоростью, будто от этого зависела её жизнь. Спустя минуту он уже шагал прочь, неся под мышкой огромный розовый сверток, и искренне надеялся, что его никто не заметит в столь позорном виде. Но закон подлости в Министерстве работал исправно, как швейцарские часы. Стоило Леви завернуть за угол, к лифтам, как он едва не врезался в Ганса, который, по обыкновению, что-то увлеченно вещал идущему рядом Дину. — …и тогда я сказал ему, что если он не перестанет кормить сову бобами, она превратится в реактивный… О! Капитан Аккерман, доброе… — Проницательный взгляд аврора медленно опустился на ярко-розовый сверток, который Леви пытался максимально незаметно прижать локтем к боку. — Утро? Дин издал звук, подозрительно похожий на подавленный хрюк, и поспешно отвернулся, делая вид, что его чрезвычайно заинтересовала лепнина на потолке. — Это улика, Ганс, — ледяным тоном произнес Леви. — По делу о распространении особо опасных галлюциногенов под видом сахарных перьев. Хочешь продегустировать? — Нет-нет, что вы, — Ганс попятился, наткнувшись на Дина. — Мы уже уходим… — Вот и уходите, — бросил Леви, провожая их таким взглядом, от которого у нормальных людей кровь стынет в жилах, а у неугомонного Ганса — пропадает дар речи на рекордные пять минут. Когда лифт поглотил парочку свидетелей его позора, Леви наконец-то выдохнул. Он был готов поспорить на свой лучший чайный сервиз, что уже к обеду по Министерству поползут слухи о том, что капитан Аккерман либо завел тайную пассию с чудовищно безвкусными предпочтениями, либо окончательно перешел на темную сторону, где вместо печенек раздают розовую глазурь. Хоть бы всё это было не зря… Леви поправил воротник, глубоко вздохнул, смиряясь со своей участью, и постучал в дверь.