Часть 39. Леви

Леви вошел в кабинет Миллер с таким видом, будто собирался не документы просить, а как минимум объявлять войну. Его лицо всеми своими мимическими морщинами выражало раздражения от самого факта своего здесь присутствия. Но Джессику всегда сложно было впечатлить кривляниями — она и сама могла бы преподать по ним мастер-класс, если бы захотела. — Аккерман, — процедила она. — Ко мне на приём записываться надо. В твоём случае — за месяц, чтобы я морально подготовилась. Леви не ответил — вместо этого он подошел к её столу и с глухим стуком опустил на полированное дерево перевязанную лентой коробку. Джессика замерла. Она медленно перевела взгляд с документов на коробку, потом на Леви, который в этот момент активно изучал статуэтку огромного кентавра на её столе, стиснув челюсти. — Это что? — она опасно прищурилась. — Взятка должностному лицу при исполнении? — Это сахарные перья, — буркнул Леви, по-прежнему не глядя ей в глаза. — Слышал, ты их любишь. Джессика осторожно потянула за ленту, так, словно ожидала, что коробка вот-вот взорвётся от неосторожного движения. Но внутри аккуратными рядами лежали лишь её любимые сладости. Она не удержалась и коротко, ехидно хохотнула. — У нас уже начался конфетно-букетный период? А я и не заметила… — Закрой рот, Джесс, — огрызнулся Леви. — Мне нужны личные дела твоих сотрудников, и желательно без вмешательства лишних глаз и ушей. Бумага от Дока легла поверх коробки. Джессика быстро пробежалась по ней взглядом и разочарованно вздохнула. — Ты же знаешь порядок, Аккерман. Запрос ещё нужно зарегистрировать, заверить в трех отделах и получить подписи… А это, — она ткнула пальцем в календарь, — бюрократический ад на пару недель. До этого своей бумажкой можешь разве что подтереться. — У меня нет двух недель, — Леви навис над столом, сверля взглядом невозмутимое лицо Миллер. — Пока бумажные крысы будут ставить на ней свои кляксы, я потеряю ценное время. Ты же всё равно выдашь мне эти документы, Джесс. Зачем тянуть? Тебе нравится смотреть, как я зверею? Джессика наконец подняла глаза, в которых читалось ледяное спокойствие, свойственное только потомственным чиновникам, которые с самого детства твёрдо знали, что им уготовано тёпленькое место под солнцем. — В чем проблема, Леви? — она откинулась на спинку кресла. — Ты влетаешь сюда, требуешь личные дела моих сотрудников, нарушая все протоколы. Одними только сахарными перьями не отделаешься. Если ты хочешь, чтобы я пошла тебе на уступки, убеди меня, что дело действительно важное. Леви выпрямился, медленно выдохнул, пытаясь подавить нелепое желание сбросить со стола идеально расставленные чернильницы. Джессика была воплощением всего, что он ненавидел в Министерстве: безупречная осанка, фамильный серебряный кулон на шее, этот взгляд, которым она всегда смотрела на него — надменный и слегка снисходительный, как у хозяйки поместья, в покои к которой случайно забрел нечесаный конюх. Тварь породистая. — Ладно. У меня есть подопечная — свидетель по одному крайне паршивому делу, которое я веду. Но когда я проверял её память, то обнаружил, что кто-то прошелся по её мозгам Обливиэйтом, и сделал это филигранно. Это почерк профессионала, — он впился взглядом в глаза Джессики. — Кто-то из твоих ребят намеренно стёр информацию, которую она должна была передать Аврорату, кто-то из тех, кого ты лично обучала и кого так стремишься защитить. Джессика невольно выпрямилась и нахмурилась. Холодное чиновничье спокойствие дало трещину: посягательство на её ведомство для неё всегда было личным оскорблением. Он уперся ладонями в край стола, едва не задевая те самые чернильницы. — Если наш с Доком запрос пойдет по рукам, репутация твоего отдела превратится в руины, Джессика. Ты сама знаешь, как народ боится своеволия стирателей. Сюда заявятся инспекторы из Международной конфедерации, они найдут виновного, но по пути растопчут всё, что твоя семья строила поколениями. Ты этого хочешь? Джессика молчала, её пальцы нервно коснулись серебряного кулона. Леви попал в цель: угроза публичного скандала была для неё страшнее любой пытки. — Я предлагаю тебе сделку, — продолжал он. — Дай мне личные дела твоих сотрудников. Я вычислю ублюдка без лишней шумихи, пристрою его задницу в Азкабан и всё это останется между нами. Он выпрямился, скрестив руки на груди. Джессика долго молчала, глядя на него с нескрываемым отвращением. Она понимала, что уличный выскочка, как она когда-то его обозвала, только что приставил нож к горлу её карьеры. Медленно, словно каждое движение стоило ей колоссальных усилий, она потянулась к связке ключей на поясе и вытянула из недр стола увесистую папку. — Ненавижу тебя, Аккерман, — выдохнула она, доставая палочку, чтобы снять с неё защитные чары. — Взаимно, — почти ласково ответил Леви. — Джессика, раз ты такая добрая сегодня, ещё один вопрос. У тебя нет никаких подозрений, кто из твоих людей мог бы такое провернуть? Джессика замерла, её палочка застыла в паре сантиметров от печати на папке. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах промелькнула тень сомнения, которую она так старательно скрывала под маской чиновничьего высокомерия. — Ты думаешь, я не задавала себе этот вопрос, как только ты открыл свой рот? Большинство моих сотрудников дорожат репутацией отдела почти так же сильно, как я. А ты знаешь, она давно висит на волоске… Она сделала паузу, задумчиво постукивая палочкой по ладони, и её взгляд невольно метнулся к списку имен. — Если отбросить ветеранов, у которых за плечами десятилетия безупречной службы, и тех, кто едва справляется… — она запнулась, — то список пугающе короток. Леви прищурился, ловя эту заминку. — Ну так упрости мне задачку. Джессика колебалась еще секунду, затем резким движением палочки взломала магический замок на папке и начала выкладывать листы на стол один за другим. Пять личных дел легли веером поверх коробки с сахарными перьями. — Вот тебе кандидаты, Аккерман. Он подался вперед, опираясь на стол, и начал внимательно изучать лица на колдографиях. Парень с зализанными волосами, выглядящий излишне самоуверенно, бледная девушка, которая, судя по анкете, завалила два из пяти полевых тестов, но имела феноменальные баллы по теории. Взгляд скользил по строчкам, выхватывая ключевые навыки и оценки, пока не замер на четвертом листе. С колдографии на него смотрела улыбчивая девушка со светло-русыми волосами и янтарными глазами. Чем-то напоминала Петру — и внешне, и, судя по всему, по характеру тоже. В отличие от остальных, позировавших с натянутой серьезностью, она выглядела так, будто всё происходящее — одна большая шутка, которую понимает только она. Легкий прищур, едва заметная ямочка на щеке и взгляд, в котором читалось запредельное, почти вызывающее спокойствие. — Хитч Дрейс, — прочитал он вслух. Знакомое имя. Где же он его слышал? Взгляд метнулся к личной информации. Двадцать три года, значит, он не мог застать её в Хогвартсе… Он снова посмотрел на неё — сходство с Петрой кольнуло его где-то глубоко под ребрами, вызывая глухое раздражение. — О, Хитчи. Самая невыносимая из всей молодежи, — ухмыльнулась Джессика. — Вечно опаздывает, а её отчеты выглядят так, будто их жевал гиппогриф, — Джессика скрестила руки на груди, и в её голосе прорезалось искреннее раздражение. — Я трижды пыталась её отсеять, но у девчонки феноменальные показатели. Она стирает целые пласты памяти так легко, словно стряхивает крошки со стола. — Не сомневаюсь, — процедил Леви. Примерно так же он описал бы Эрена: куча дури, ноль дисциплины, но талант налицо. Такими кадрами не разбрасываются, даже если они вызывают регулярное желание потренироваться на них вместо манекенов. Леви снова вгляделся в колдографию. Хитч на снимке едва заметно повела плечом, мол, чего уставился? И этот жест — расслабленный, почти пренебрежительный — окончательно утвердил его в подозрениях. — Значит, талантливая бездельница, — подытожил он, не сводя глаз с янтарных радужек. — Идеальная ширма. Никто не ждет удара в спину от той, кто не способен вовремя донести задницу до кабинета. — Да, кстати, — Джессика вдруг расплылась в улыбке, — если тебя интересует Дрейс, можешь расспросить Фройденберга. Он же вроде в твоём отделе работает? Леви медленно перевел взгляд с колдографии на Джессику. Её улыбка не сулила ничего хорошего — обычно Миллер так сияла, только когда находила способ переложить ответственность на чужие плечи или подставить кого-то, кто ей не нравился. — И почему я должен тратить время на этого святошу? — голос Леви стал опасно тихим. — О, ну как же, — Джессика изящно поправила серебряный кулон, и в её глазах заплясали насмешливые искорки. — Фройденберг — её официальный лучший друг и, судя по слухам, неофициальный будущий жених. Он точно знает о ней больше, чем эта старая бумажка, — она кивнула на личное дело Хитч. Леви скрипнул зубами. Возможно, Марло не просто полезный идиот, коим он его окрестил, как только они с Эреном наконец отмылись от нелепых обвинений. Если этот поборник морали работал на пару с девицей, способной промывать людям мозги… Нет, так нельзя. Нужны доказательства. Он же не хочет вести себя так же, как эти два болвана?.. Леви не верил в такие совпадения, но и не собирался поддаваться эмоциям и идти на поводу у интуиции, которая настойчиво тыкала пальцем в колдографию Дрейс. Он молча сгреб листы со стола. — Я проверю всех. Спасибо за помощь, Джессика. — О, не стоит благодарности, — она с хрустом раскусила сахарное перо. — Дверь за собой закрой, и в следующий раз запишись-таки на приём. — Надеюсь, следующего раза не будет. — А зря, — Джесс издевательски помахала ему вслед огрызком сахарного пера. — Тебе полезно хоть иногда бывать в приличном обществе, Аккерман. Леви предпочёл не отвечать.

***

Петра подняла голову от бумаг, и её лицо на мгновение осветилось мягкой улыбкой, которая тут же сменилась виноватым выражением. Она аккуратно отложила пергамент, который держала в руках, и подскочила, освобожая Леви его кресло. — Извини, что я тут расселась, — чуть смущенно начала она, — просто… — Сиди сколько влезет, я ненадолго. А где наш буйнопомешанный? Не помню, чтобы я разрешал ему покидать кабинет… — Туалета у тебя здесь нет, так что пришлось отпустить, — ответила она, кивнув на пустующий стул Эрена, на спинке которого всё ещё висел его небрежно брошенный плащ. — Скоро вернётся. — Ясно, — проворчал Леви. Подошел к столу и веером выложил пять личных дел, которые выудил у Джессики. — У нас наметился список подозреваемых по делу Микасы. — Стиратели? Ясно теперь, почему ты выглядишь так, будто только что побывал в гнезде у соплохвостов, — заметила она с улыбкой. — Миллер всё еще пытается тебя сожрать? — Подавится. Что думаешь про этих ребят? Петра, мгновенно посерьезнев, склонилась над бумагами. Медленно перебирала листы, внимательно вглядываясь в каждое лицо, пока её пальцы не задержались на колдографии Хитч. Она нахмурилась, закусив губу — этот жест всегда выдавал её крайнюю степень сосредоточенности. — Я видела её в кондитерской, когда мы с Микасой гуляли по центру. Леви прищурился. — И? Что она делала? — Да ничего такого, у неё было свидание с каким-то парнем. С этим вашим Марло, кажется. Микаса чуть драку не устроила, я с трудом её успокоила… Но эта девочка, она совершенно не знала Микасу в лицо, хотя явно была о ней наслышана. Вряд ли это наш пациент. Леви хмыкнул, сложив руки на груди. Девчонка вполне могла притвориться, что видит её впервые… Или же она следила за ней только со спины. Тоже вариант. Кто там ещё?.. Борис Фойльнер, Милли Ковач, Луиза Вебер, Артур Ленц… — Артур вне подозрений, — вслух произнес Леви, откладывая его пергамент в сторону. — У этого парня духа не хватало даже на то, чтобы украсть лишнюю порцию пудинга в Большом зале, не говоря уже об участии в заговоре. А вот за остальными надо присмотреть. Петра, запомни их на всякий случай, и если увидишь, что кто-то из них ошивается возле Микасы, дай знать. — Не принимай меня за человека, которому надо объяснять очевидное, — обиженно надула губы Петра. — Я отлично запоминаю лица, ты же знаешь. — А меня не узнала, — не удержался от поддевки Леви. — Мне просто потребовалось время, чтобы поверить своему счастью, — ухмыльнулась Петра в ответ. — Сам капитан Аккерман явился к моему порогу, представляешь?.. Леви почувствовал, как уголок его губ дернулся в подобии усмешки. Старая привычка подначивать друг друга возвращала ему чувство душевного равновесия, которого ему так не хватало после разговора с Джессикой. — Петра, — тихо сказал он, заставив её отвлечься от личного дела Луизы Вебер. — Ты не думала о том, чтобы вернуться в Аврорат? Я готов принять тебя в свой отдел хоть сейчас, только скажи. Она застыла, и в её взгляде мелькнуло явное замешательство. — Приятно иметь дело с профессионалом, — добавил Леви, и в его голосе не было ни капли лести, только сухая констатация факта. — Ты гробишь свой потенциал в этом захолустье. В Аврорате сейчас полно идиотов, которые умеют только махать палочками, а мне нужен кто-то, кто умеет думать раньше, чем стрелять. Петра грустно улыбнулась: — И кто-то, кто сможет вовремя напомнить тебе, что нужно высыпаться хотя бы раз в неделю? — Я серьезно, Петра. Подумай об этом. — Спасибо за комплимент, капитан. Но давай сначала разберемся с этим делом, а потом поговорим. — Договорились.        «Дрейс, Фойльнер, Ковач, Вебер…» — фамилии подозреваемых пульсировали в голове в такт движению кабины лифта. Леви посмотрел на своё отражение в начищенной до блеска панели. Он выглядел паршиво. Темные круги под глазами стали ещё заметнее, а складка между бровями, казалось, прорезалась навсегда. Петра была права — он не высыпался уже целую вечность, и, похоже, этой ночью сон ему тоже не грозил. А если получится раздобыть нужные ему архивные документы, их изучение обойдется ему ещё в десяток бессонных ночей. Но с ними была одна серьезная проблема. Пик Фингер. Ещё недавно он бы сказал любому, что Пик — одна из немногих адекватных людей во всём этом прогнившем здании. Она была умной, ироничной и обладала той редкой степенью меланхоличного спокойствия, которая так импонировала самому Леви. Она никогда не лезла в душу, не задавала тупых вопросов и, казалось, видела Министерство таким же — огромным, неповоротливым и слегка абсурдным механизмом. Леви искренне нравились её манера смотреть на мир из-под полуприкрытых век, вечно сонный вид и острый, как скальпель, ум. Он действительно считал её если не другом, то кем-то очень близким к этому понятию. Но слова Кирштейна саднили, как заноза под ногтем. Если Пик и правда в деле, значит, заговор глубже, чем он предполагал. Он не должен подавать виду, что знает о её возможной причастности, но и доверять ей по-прежнему больше не мог… Леви медленно выдохнул, стараясь унять глухое раздражение. Он вышел из лифта и толкнул тяжелую дверь архива, внутренне сжимаясь, полностью готовый к этой тяжелой встрече. Но за столом сидел какой-то щуплый парень в очках. Он так увлеченно что-то записывал в толстенный журнал, что даже не заметил появления визитера. Ну и слава Мерлину. — Эй, — негромко произнес Леви, подходя ближе. Парень подпрыгнул на стуле, и его перо оставило длинную, некрасивую кляксу. — Ох! Простите… я… Добрый вечер, мистер Аккерман! Чем могу помочь? — Где Пик? — Леви не тратил время на вежливость. — Мисс Фингер? Она… э-э… взяла отгул. Сказала, что ей нужно навестить родственников, — парень торопливо поправил очки, которые постоянно сползали на кончик носа. — Я её подменяю. Марко Ботт, младший архивариус. — Мне нужны документы по операциям сотрудников сектора стирателей. Борис Фойльнер, Милли Ковач, Луиза Вебер и Хитч Дрейс. — Хорошо, сэр. Пожалуйста, подождите минутку! Ботт почти бегом скрылся в лабиринте бесконечных стеллажей, и Леви остался один. В архиве царила давящая тишина, нарушаемая лишь далеким эхом шагов младшего архивариуса. Кажется, этот мальчишка был на год младше Эрена, ловец хаффлпаффской сборной... Ханджи тогда едва не сорвала голос, размахивая своим нелепым шарфом и подпрыгивая на трибуне каждый раз, когда бладжер пролетал в опасной близости от игроков, а Эрен играл так, будто от него зависела не просто победа в матче, а судьба всего человечества. Леви помнил безумный блеск в его глазах, когда мальчишка, сорвавшись в крутое пике, едва не разбился, вытянув руку в последнем отчаянном рывке. Кто же знал тогда, что стремление поймать снитч любой ценой превратится в опасную привычку каждый день лезть в самое пекло, не считаясь с приказами и здравым смыслом... И всё-таки весело было. Леви подошел к рабочему столу Пик. Здесь всё было как обычно: стопка небрежно сложенных пергаментов, пустая чашка с засохшими следами от кофе и маленькая металлическая фигурка — её извечный талисман. Всё выглядело настолько буднично, что Леви искренне захотелось верить, что Жан просто ошибся или намеренно соврал, и Пик сейчас едет в гости к тетушке… Через несколько минут Марко вернулся, кряхтя под тяжестью четырех массивных папок, перевязанных архивным шнуром. — Вот, сэр. Всё, что вы просили. — Благодарю. Он устроился за столом, развязал тесьму первой папки. Документы по Борису Фойльнеру были скучными ровно настолько, насколько может быть скучным досье образцового винтика системы. Двадцать девять лет, чистокровный, закончил факультет Рейвенкло. Никаких взысканий, никаких подозрительных связей. Работает стирателем четыре года, до этого был аннулятором в соседнем отделе. Неплохо, неплохо… — Послушай, Марко, — Леви захлопнул папку Фойльнера, подняв небольшое облако пыли. — Я заберу это к себе в кабинет, а к утру всё будет на месте, в целости и сохранности. Он не стал дожидаться, пока парень придет в себя и запротестует: подхватив тяжелую ношу, Леви направился к выходу.        В кабинете было тихо. Петра уже ушла, Эрен тоже испарился, судя по отсутствию плаща. Ну и славно. Леви сбросил ботинки, притащил из угла старый плед и растянулся на узком кожаном диване, рассматривая очередной свиток. Милли Ковач. Двадцать пять лет, талантливая, исполнительная. В отчетах — сплошные благодарности за чистую работу… Обычно у полевых стирателей за несколько лет работы накапливается хотя бы пара жалоб на головные боли у гражданских или мелкие огрехи в заполнении формуляров, но Милли, похоже, была безупречна… В какой-то момент строчки начали расплываться. Усталость, которую он игнорировал весь день, навалилась свинцовым грузом. Леви подтянул плед к подбородку, не выпуская свиток из рук и закрыл глаза всего на минуту, положив руку на папку Луизы Вебер. Ему снились бесконечные ряды стеллажей, между которыми он бежал, пытаясь догнать чью-то ускользающую тень, но каменный пол под его ногами превращался в зыбучий песок… Хлоп. Леви подорвался на диване мгновенно, еще не успев до конца разомкнуть веки, но пальцы привычным, доведенным до автоматизма жестом сжали палочку, направляя её в сторону звука. Свиток с документами Милли Ковач с сухим шелестом скатился на пол, запутавшись в складках пледа. Леви прищурился, фокусируя взгляд на высокой взъерошенной фигуре, возникшей посреди кабинета. Глаза Йегера горели лихорадочным азартом, а дыхание сбивалось, будто он только что пробежал марафон от самого Хогсмида. Даже не оглянувшись по сторонам, Эрен ринулся к его столу и принялся копаться в содержимом, и Леви в который уже раз пожалел, что так и не поставил на него дополнительную защиту. — Ваш покорный слуга вам не мешает, мой господин?..