Часть 42. Леви

— Фу, какое горькое, — проворчала Микаса таким недовольным тоном, словно только что проглотила флоббер-червя. Леви лишь хмыкнул, даже не обернувшись. — Жизнь вообще та ещё дрянь, привыкай… Он слышал, как опустевший флакон с тихим звоном опустился на стол. Зелье безмятежности, сваренное по старым рецептам, и правда не отличалось изысканным вкусом, зато действовало безотказно и быстро. Микаса расслабилась и прикрыла глаза, то ли пытаясь додумать какую-то важную мысль, то ли уже проваливаясь в вязкую, искусственную дрему. Леви задумчиво смотрел на неё, надеясь отыскать в этой повзрослевшей женщине призрак той девчонки, которой она была когда-то. Получалось с трудом. Он прекрасно помнил своё первое впечатление об этой парочке ещё в Хогвартсе. Эрвин поручил ему наблюдать за старшекурсниками и особенно — за Эреном Йегером, но и без этого приказа сложно было не обратить на них пристальное внимание. Худенькая, мрачная девочка и мальчишка с горящими глазами, в которых ярости и страсти всегда было больше, чем магического потенциала (и уж тем более таланта к зельеварению), удивительно контрастировали между собой, но в то же время ещё тогда, до более близкого знакомства, показались ему единым целым. Позже, уже когда он взялся их обучать, он заметил ещё одну интересную вещь: их резонанс в бою был поистине пугающим. Сам Леви лишь изредка ловил фоновые помехи от эмоций Эрена — вспышки гнева или тревоги, которые он быстро научился отсекать ментальными щитами — но Микаса и Эрен как будто существовали в едином биополе, чувствовали друг друга на каком-то ином, недоступном для Леви уровне. Она прикрывала его спину раньше, чем он понимал, что открылся для удара, он начинал атаку ровно в ту секунду, когда она создавала для неё брешь в обороне противника… Иногда ему казалось, что они даже дышат в унисон. Идеальный тандем, думал он тогда, предвкушая, как будет использовать эту связку на миссиях… Может ли связь быть причиной её влюбленности? Хороший вопрос. Мог ли тот самый транс, стиравший границы между «я» и «ты», в который они то и дело впадали в бою, пробраться в повседневную жизнь, заставить их спутать это чувство абсолютного единения с любовью?.. Кто знает. Леви в делах сердечных уж точно не эксперт. Эрен всегда горел — ярко, пламенно, сжигая всё на своём пути, и Микаса просто не могла рано или поздно не загореться в ответ. Было бы так легко и удобно объяснить всё аккерсвязью, посоветовать Микасе лучше себя контролировать или же и вовсе подыскать себе другого «хозяина», но Леви чувствовал, что это будет неправильно. Вдруг за всем этим налетом йегеровских эмоций стояло её собственное, вполне человеческое чувство, которое просто выбрало самый неудачный объект? Вдруг она и правда полюбила этого психа?.. Для самого Леви любовь всегда была чем-то вроде высшей трансфигурации: звучит круто, но на деле требует огромных затрат времени, нервов и сил, несоразмерных с практической пользой, а значит, пошло оно нахер. Он умел уважать, умел защищать, умел быть преданным до последнего вздоха. Но любить так, чтобы терять рассудок, стирать границы собственного «я»? Нет, этот уровень был для него закрыт. Но это ведь не означает, что он недоступен никому… — Глупая девчонка, — пробормотал он, но в голосе не было привычного раздражения — скорее сожаление из-за того, как нелепо судьба распорядилась её потенциалом. Леви знал, каково это — подчинять свою жизнь чужой воле, но он всегда делал это с открытыми глазами и трезвым рассудком, готовый в случае необходимости послать эту самую волю ко всем дементорам. Микаса же летела на огонь, как одурманенная бабочка, и смотреть на то, как она раз за разом обжигает крылья об одного и того же идиота, было больно даже такому сухарю, как он. Винить в этом Эрена — всё равно что обвинять магнит в том, что он притягивает железо, но мальчишка вряд ли осознавал весь масштаб своего паразитизма. Йегер привык к Микасе как к воздуху, и заметит её отсутствие только тогда, когда начнет задыхаться. Леви даже хотел бы поприсутствовать при этом моменте — просто чтобы увидеть перекошенное выражение лица этого самовлюбленного идиота… Но не об этом он должен думать. Раз уж Микаса явилась к нему, надо было показать ей добытые личные дела стирателей: возможно, она расскажет про них что-то интересное. Например, про Хитч Дрейс, с которой, если верить Петре, она чуть не подралась. Это стало бы отличной встряской для Микасы, а для него — возможностью загрузить её мозг чем-то более приземленным, чем бестолковые страдания по Йегеру… Эрен, может, и придурок, но никогда в жизни не причинит ей серьёзного вреда, в отличие от поехавших обливиаторов. — Эй, Аккерман, — тихо окликнул он. Но ответом ему была тишина. Подойдя ближе, Леви заметил, что её дыхание уже выровнялось, а веки перестали подрагивать. Она уснула прямо там, где сидела — вымотанная, опустошенная, словно из неё одним рывком вытянули весь тот стержень, на котором она держалась последние годы… Леви тяжело вздохнул, глядя на то, как голова Микасы бессильно склонилась к плечу: в этом состоянии она мало напоминала одного из самых опасных боевых магов своего поколения — скорее просто измученного подростка, который слишком долго тащил на себе груз не по размеру и наконец-то смог с облегчением выдохнуть. Стараясь не шуметь и не разбудить, он осторожно переложил её на диван и накинул сверху тёплый шерстяной плед, подоткнув края с той педантичностью, которая была ему свойственна во всём. Микаса лишь что-то невнятно пробормотала во сне и плотнее прижала щеку к подушке, но не проснулась. — Спи, — одними губами произнес он. — Пока ещё можешь. Оставив её в покое, Леви вернулся к столу. Сон не шел — слишком много мыслей роилось в голове. Он зажег свою любимую керосиновую лампу, прикрутив фитиль до минимума, чтобы тусклый свет не бил ей в глаза, и снова открыл папку, недовольно уставившись на насмешливое лицо Хитч Дрейс. Интуиция требовала схватить дерзкую хохотунью за шкирку, притащить в камеру к Кирштейну и устроить обоим что-то типа очной ставки. Но нужно было действовать тоньше, выжидая момент, когда эта хитрая лиса сама совершит ошибку, уверовав в собственную безнаказанность. Тогда никто — ни Найл, ни Джессика, ни сам министр Закклай не посмеют обвинить его в предвзятости или в том, что он окончательно слетел с катушек. К тому же нельзя исключать вариант, что Жан и правда не помнит, с кем из обливиаторов имел дело: что-что, а заметать следы в чужих воспоминаниях эти змеюки точно умели. Вспомнить хотя бы Браус, которую явно запрограммировали заранее: стоит жертве только подумать о раскрытии их секретов, и прощайте, воспоминания… Разумная предосторожность. Вот только Леви до сих пор понятия не имел о том, что такое в принципе возможно. Он примерно представлял себе, как защититься от прямой атаки, но что делать, когда тебе в голову закладывают бомбу замедленного действия с неизвестным триггером? Как её обнаружить или обезвредить, если ты даже не подозреваешь о её существовании? Будь его воля, он бы добавил к списку Непростительных ещё и Обливиэйт, но при условии использования его на волшебниках. Скрытие магии от маггловского мира — одно дело, но перекраивание мозгов своим же людям не могло нести никакой пользы для магического сообщества, одну лишь личную выгоду для обливиатора. Неудивительно, что ребят Джессики так не любят: понимание того, что они могут держать в руках поводки от любого сознания, вызывало у него страстное желание переломать им пальцы — методично, один за другим… Но это подождет. Он же не Йегер, в конце концов.

***

Рядовая утренняя планерка у Дока не предвещала ничего необычного. Наверняка снова будет цедить жалобы на тему бюджетных дыр и пытаться впихнуть в Леви очередную порцию житейской мудрости вместе с горьким кофе… Он толкнул тяжелую дверь, заранее готовя ответную колкость на любое наставление, но слова застряли в горле, когда он увидел… — Какого хрена? — вместо приветствия бросил он, переводя взгляд с Дока на Микасу. Босс, не меняя своего обычного насмешливого выражения лица, сложил руки на груди. — Доброе утро, капитан. У тебя в семье пополнение, — он кивнул в сторону Микасы. — Мисс Аккерман официально изъявила желание присоединиться к нашим стройным рядам. Однако, учитывая отсутствие у неё обязательного обучения, я могу зачислить её в штат только на тех же основаниях, что и у Йегера… Микаса едва заметно стиснула зубы, смотря куда-то в стену за плечом Леви. — В твой отряд. И под твою личную ответственность. — Но я хотела работать в другом… — В таком случае, мисс Аккерман, вы всегда можете пройти полноценное обучение в аврорской школе. А потом поговорим. Он лукаво прищурился, глядя на её реакцию. — Выбирай, девочка: или три года зубрежки всякой ненужной ерунды под присмотром министерских педантов, или работа с твоим невыносимым родственником прямо сейчас. По-моему, выбор очевиден. — Дело не в невыносимости, — покачала головой Микаса, — просто… Найл лишь равнодушно пожал плечами, перекладывая какую-то бумагу. Его совершенно не трогали душевные терзания новоявленной аврорши: хочешь работать — работай, не хочешь — не трать моё время впустую. Леви знал это, как никто другой. И чего Микаса так переполошилась? Они же вроде неплохо ладили. Или просто хотела держаться подальше от Йегера? Но тогда нахрен ей вообще сдалось переводиться в Аврорат? Оставалась бы в своём контроле маггловских изобретений или где она там мантию просиживала все эти годы… — …просто у капитана уже были проблемы с Эреном, — продолжила Микаса. — И я не хочу добавлять ему новых. — Твоя забота трогает меня до глубины души, — сухо отозвался Леви. — Но ты физически не способна причинить мне столько же проблем, сколько причиняет Йегер. У него к этому делу настоящий талант. Док коротко хохотнул, потирая подбородок. — Капитан практически умоляет вас остаться. В своей неподражаемой манере, конечно. Но, мисс Аккерман, давайте начистоту. Аврорат — это не место для семейных драм. Вы либо принимаете назначение, либо мы делаем вид, что я не видел вашего заявления, и закрываем тему. Капитан Аккерман уже подтвердил, что готов нести за вас ответственность, а решение проблем с подчиненными… — Найл бросил короткий взгляд на Леви. — Это его работа как руководителя. Микаса замолчала, обдумывая услышанное. — Кроме того, если ты окажешься в другом отряде, я же замучаюсь выслушивать жалобы твоего начальства, — добавил Леви. — Мало кто из них ценит, когда подчиненная смотрит на них так, будто прикидывает, под каким углом удобнее снести им голову. Я-то к твоему тяжелому взгляду привык, а вот какому-нибудь впечатлительному Дэвису придется потом выписывать успокоительные за счет нашего и без того скромного бюджета… — Ты точно не против? — тихо спросила она. — Я ещё вчера сказал, что хотел бы видеть тебя в своём отряде. — Но ведь… — Хватит жевать сопли, Аккерман. У Йегера может быть сколько угодно мнений на этот счет, но здесь — Аврорат, а не его личная песочница, и не ему решать, кому в нём работать, — отрезал Леви. Эрен, конечно, закатит истерику, будет орать о том, что не позволит Микасе подвергать свою жизнь опасности, но Леви это волновало меньше всего. На самом деле, он даже радовался тому, что эта взрывоопасная парочка наконец-то будет под его личным надзором. К тому же у него уже было готовое решение, как минимизировать риски для Микасы: он планировал официально оформить в отдел ещё и Петру в качестве её напарницы. Два зайца убивались одним выстрелом: если Леви возьмёт расходы на себя, Док против не будет, а он заполучит в отдел сразу двух прекрасных оперативников. А ещё Микаса вполне тянула на роль его заместителя. Не сейчас, конечно, но через пару годиков, когда поднатаскается. Всё-таки он уже не мог по-прежнему доверять Эрду и не отказался бы от замены, но только при условии, что она будет достаточно толковой — а Микаса этому условию вполне соответствовала. Всё складывалось слишком уж прекрасно, чтобы быть правдой. Наверняка Микаса сейчас включит мозги, начнёт взвешивать риски и в конечном итоге передумает, решив, что спокойная жизнь ей по-прежнему дороже аврорской каторги… — Я согласна. — Вот и славно, — Найл с видимым облегчением подсунул ей пергамент на подпись. — Одной проблемой в моём отделе меньше. Или больше — время покажет… — Не волнуйся, Док. Если она и станет проблемой, то исключительно моей, а я привык решать их быстро. — Ну да, ну да… — ухмыльнулся Найл и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Так что там насчёт отпуска, Аккерман? Я тебе уже, кажется, полгода талдычу, что твоя физиономия пугает народ похлеще, чем дементоры, а ты вместо того, чтобы отдохнуть, соглашаешься на нового стажера… — Если моя физиономия их пугает, пусть увольняются и идут торговать сладостями. Нам в Аврорате не нужны неженки. А Микаса… Она привыкла к рожам и пострашнее моей, так что мы отлично поладим. Найл не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся, качая головой. — Ох уж эти Аккерманы… — выдохнул он, вытирая выступившую в уголке глаза слезу. — Ничем-то вас не проймешь. Леви лишь сухо дернул углом рта. Он прекрасно знал, чем можно пронять любого Аккермана, но делиться этой информацией с Найлом не входило в его планы. — Оформляйся, Аккерман. Жду тебя в своём кабинете через полчаса. — Так точно, капитан.