Часть 43. Эрен

Утро начиналось на редкость спокойно. Эрен шел по коридорам Министерства, и в голове его царил непривычный штиль. Он даже позволил себе легкую улыбку, отвечая на приветствие охранника у лифтов. Зверь больше не бушевал и не мешал трезво мыслить. Как только Микаса вернется домой (а она обязательно вернется!), он сразу же перед ней извинится, применяя все обретенные за последнее время навыки. Жуткое слово на букву И больше не пугало его — наоборот, оно звучало как самое универсальное и эффективное заклинание, налаживающее любые отношения. Микаса, конечно же, тоже хочет помириться, и просто ждёт первого шага с его стороны, Эрен был в этом уверен. Она всегда прощала его, всегда возвращалась, улыбалась и ныряла в объятия так радостно, как будто всю жизнь ждала этого момента. Он представлял, как они сядут вечером на кухне, он заварит ей чай — такой, как она любит, — и спокойно, без криков, объяснит, что тот поцелуй был… А чем он был?.. Неважно. Главное, что этого больше не повторится. Он не позволит минутной глупости встать между ними непреодолимой стеной. Он завернул за угол, направляясь к кабинету Леви, но еще на подступах почувствовал: что-то не так. Изнутри доносился голос, который он узнал бы из тысячи. Внутри него что-то оборвалось, а всё спокойствие смыло волной обжигающего холода.        — Ты с ума сошел?! — Эрен не узнал собственный голос, он сорвался на хриплый крик. Ярость, замешанная на диком, первобытном страхе, заполнила легкие, застилала глаза, и он едва видел Леви, который сидел за столом с привычным невозмутимым видом, как будто ничего необычного не происходило. — Леви, мы же договорились! Ты должен был помочь мне защищать её, а не затаскивать в самое пекло! Он с чего-то ожидал, что Леви начнет оправдываться или скажет, что он всё неправильно понял, но капитан лишь медленно поднял глаза. В них светилась та самая невыносимая, ледяная насмешка, которая всегда выводила Эрена из себя. Хотя, казалось бы, куда уж больше? — Защищать её, Йегер? — Леви едва заметно наклонил голову. — Судя по всему, защищать её нужно в первую очередь от тебя и твоей удушающей заботы. Или от твоих распускающихся по весне длинных рук. — Ты не понимаешь! — Эрен резко развернулся к Микасе, хватая её за плечи, пытаясь заглянуть в лицо, которое она упорно скрывала за каскадом темных волос. Пальцы дрожали, сжимая плотную ткань её пиджака. — У нас с Леви куча врагов, Микаса, ты станешь идеальной мишенью для них! Ты, может, и талантливее меня, но у тебя нет опыта в этой грязи, ты подставляешься… Щеки горели — не то от гнева, не то от жгучего стыда. Леви предупреждающе цыкнул, глядя на его вцепившиеся в плечи Микасы руки. — Я же сказал лапы по швам держать, Йегер. Или ты с первого раза намёки не понимаешь? Эрен отпрянул, заметив наконец блеснувшие в глазах подруги слезинки. Он не хотел причинять ей боль, никогда не хотел, но в последнее время каждое его движение в направлении Микасы превращалось в попытку удержать, зафиксировать, лишить её пространства для маневра. Возможно, тварь всё же не была убита окончательно — только уснула на время, а теперь недовольно рычала, пытаясь сбросить с себя навязанное зельем оцепенение. Было бы так некстати сорваться прямо здесь, в кабинете у Леви… Пиздец. Тварь не просто проснулась — она впилась когтями в его позвоночник, напоминая, что никакие зелья не выжгут то, что впечатано в саму его суть. Эрену хотелось швырнуть в физиономию босса что-нибудь тяжелое, выкрикнуть, что капитан ни хуя не понимает в этой жизни. Но слезы Микасы… Они действовали похлеще любого Петрификуса, парализовали и его, и ту самую тварь внутри. Глядя на то, как на её щеке блестит тонкая влажная дорожка, Эрен почувствовал странный, болезненный укол где-то в районе сердца. Тварь, только что готовая рвать глотку капитану, сжалась комочком и заскулила, как будто хотела заплакать с ней в унисон. Видеть Микасу — сильную, непоколебимую Микасу — в таком состоянии из-за него самого было невыносимо… Эрен отчаянно хотел лишь одного — утешить её, но сейчас это выглядело бы как очередное нападение, очередная попытка «лап» дотянуться до того, что им больше не принадлежало. Есть ли вообще смысл доводить её до слёз каждый раз, когда ему нужно прийти в себя? Неужели это единственный способ взаимодействия, доступный им отныне?.. — А за её безопасность не волнуйся, — капитан невозмутимо отпил из чашки. — С ней будет Петра. Она присмотрит за тем, чтобы Микаса не наделала глупостей на первых порах. — Снова эта Петра. И как ты можешь ей так безоглядно доверять, Леви? — в его голосе прорезался холод. — Или ты сам позволяешь своим эмоциям влиять на трезвость суждений? Леви медленно отставил чашку. Встал, подошел к двери и, не сводя с Эрена тяжелого, обещающего расправу взгляда, повернул ключ в замке. — Если тебе есть что сказать, говори. — Мы можем поговорить наедине? — процедил Эрен через силу. — У меня нет секретов от Микасы. А у тебя? — Леви облокотился о косяк, полностью блокируя выход. — Я спрашиваю не из простого любопытства. Если вы теперь оба — мои подчиненные, мне важно понимать, что за дерьмо у вас происходит. Пока не поговорите и не разберетесь в своих отношениях, я вас из кабинета не выпущу. Считайте это первой совместной миссией. Эрен уже приготовился к обвинениям в домогательстве и даже к позорному изгнанию из Аврората, возможно, даже через окно, как вечно обещал Леви, но… — Он меня просто достал, капитан, — Микаса наконец посмотрела на Леви, полностью игнорируя присутствие Эрена, который стоял буквально в паре шагов. — Мне надоело, что он воспринимает меня как слабую девчонку. Я всегда была лучшим бойцом, но Эрен упорно видит во мне лишь объект для охраны. Ни слова о поцелуе. Ни слова о той ночи. Ей что, снова память стёрли?.. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! — почти взмолился он, делая шаг к ней. Голос сорвался, превращаясь в жалкий хрип. — Неужели это так сложно понять? Блядь, я хочу просто уберечь тебя от всего этого ада! Микаса медленно повернулась к нему. В её глазах не было ни искры привычного тепла. Только глухая, непроницаемая стена. — Я знаю, Эрен. Я знаю, что ты хотел как лучше, — тихо произнесла она. — Но ты запер меня в пустой комнате и выключил свет. Понимаешь? Перед глазами вспыхнул образ старой кладовки в их доме — вечный запах сырости, щелчок замка с той стороны и приглушенный голос матери: «Посиди здесь, Эрен. Подумай над своим поведением». И вот теперь он сам стал тем, кто повернул ключ в этой двери, заперев там самого дорогого ему человека. Эрен открыл рот, но не смог издать ни звука. Горло сдавило судорогой. Тварь внутри заскулила и окончательно забилась в угол. Прямо сейчас он бы отдал всё, чтобы снова оказаться в той самой кладовке самому, лишь бы Микаса больше никогда не смотрела на него так — как на тюремщика, от которого нужно срочно убегать, рискуя при этом собственной жизнью. — Микаса… — голос Эрена вновь дрогнул, прозвучав непривычно тихо и надломленно. Он сделал полшага вперёд, но тут же замер, боясь, что она отшатнётся. Леви у двери застыл мрачной тенью, но Эрену было уже плевать на свидетелей: если у Аккермана мало развлечений в жизни, пусть подглядывает на здоровье. — Я… я полный идиот, — начал он, и слова давались ему с трудом, будто он проглатывал битое стекло. — Ты права. Пиздец как права. Я думал, что спасаю тебя, а на самом деле я просто боялся. Боялся, что если с тобой что-то случится, от меня ничего не останется. И из-за этого страха я перестал видеть в тебе… тебя. Он наконец поднял на неё глаза. Надеялся, что в них больше нет и тени звериной ярости — только голая, неприкрытая боль и раскаяние. — Извини. Я не имел права решать за тебя. Ты лучший боец, которого я знаю, ты сильнее меня во всём, и… — он сглотнул ком в горле. — Если ты хочешь быть в Аврорате, если ты хочешь работать с Леви или Петрой, а не со мной — я больше не встану у тебя на пути. Я буду рядом, только если ты сама этого захочешь. Эрен замолчал, перебирая в голове слова, которые раньше казались ему проявлением слабости, а теперь — единственной силой, способной удержать Микасу рядом. Пусть даже в качестве аврора — если ей так хочется. Не будет же он и правда сажать её дома на цепь… — Клянусь, меньше всего на свете я хотел бы, чтобы моя любимая девушка чувствовала себя рядом со мной как в тёмной страшной комнате. Он стоял перед ней, опустошённый и лёгкий, и ждал — чего, и сам не знал. Нервно сглотнул, чувствуя, как немеют губы, словно они сами охренели от того, во что сложились. «Я наконец-то это сказал», — глухо пульсировало в висках. Он смотрел, как она медленно поднимает на него глаза. Слезы на её щеках уже начали подсыхать, оставляя блестящие дорожки, но взгляд изменился. В её серых глазах плескалось ошеломление, смешанное с едва уловимой надеждой на… — Йегер, ты сейчас либо окончательно повзрослел, либо окончательно спятил, — раздался сзади насмешливый голос Леви. Эрен уже приготовился было отбиваться от словесных атак, но капитан лишь открыл дверь. — Даю вам пять минут. Но если ты еще раз посмеешь распустить руки без её согласия, я сам запру тебя в такой комнате, из которой выхода нет. Понял? — Понял, — выдохнул Эрен, не сводя глаз с Микасы. Дверь захлопнулась: Леви наконец-то закрыл её с другой стороны. Она сделала шаг к нему. Один-единственный, но этого хватило, чтобы расстояние между ними перестало казаться пропастью. Она не бросилась к нему на шею, не начала рыдать — просто подошла вплотную и, помедлив секунду, осторожно коснулась кончиками пальцев его ладони — той самой, которой он только что судорожно сжимал её плечо. Отчего-то в этом прикосновении было больше… всего, чем во всех поцелуях, объятиях, и, возможно, даже сексах вместе взятых. — Я не твоя собственность, Эрен. Но я твоя. Ты чувствуешь разницу? Тварь внутри окончательно заткнулась, признавая, что это — единственный правильный путь. Не владеть, а быть рядом. Не прятать от всего мира, а стоять плечом к плечу, даже если этот самый мир что-то имеет против. — Спасибо, что зажег свет. Но не вздумай снова тянуться к выключателю. — Больше никогда. Эрен подался вперед, сокращая те последние миллиметры, что их разделяли, и накрыл её губы своими. Этот поцелуй не был похож на тот, прошлый — грубый, собственнический, отдающий мерзким привкусом отчаяния и принуждения. Сейчас Эрен целовал её так, словно вкладывал в эти движения всё свое раскаяние, всю свою нежность и все те слова на «И», которые он так долго боялся произнести вслух. Идиот. Извини. Искренне. Идеально... Когда он наконец отстранился, всё еще не разжимая объятий и прижимаясь своим лбом к её, Микаса сделала глубокий, судорожный вдох. Она слегка пошатнулась, ухватившись пальцами за лацканы его формы, чтобы не упасть. Её щеки горели румянцем, а взгляд был немного расфокусированным. — Эрен… — выдохнула она, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя губы её всё еще дрожали. — Ты же только что обещал больше не выключать свет. Он вопросительно приподнял бровь, не выпуская её из кольца рук. — А я и не выключал. — Тогда почему у меня сейчас так потемнело в глазах, будто ты наложил Нокс максимальной мощности? — фыркнула она. Эрен тихо рассмеялся — легко и искренне. Уткнулся лбом в её плечо, вдыхая родной запах, и наконец почувствовал, как остатки напряжения окончательно покидают его тело. Нехотя разжал руки, позволяя ей восстановить равновесие, но всё же задержал её ладонь в своей еще на секунду. Микаса быстро вернула на лицо слегка отстраненную маску, но шальные искорки в глазах выдавали её с потрохами. — Идем к Леви, а то он скоро потеряет терпение и тогда в глазах потемнеет уже у меня. От его ботинка. — Можешь не переживать, Йегер, — она легонько сжала его пальцы. — Я побью его раньше, чем он успеет замахнуться. Эрен на мгновение опешил, представив эту эпическую дуэль двух Аккерманов посреди министерского коридора, и снова негромко рассмеялся. — Звучит как отличный план. Но давай всё-таки постараемся до этого не доводить. — И, Эрен… — Микаса замялась, опуская взгляд на свои пальцы, которые всё еще переплетались с его. — Насчет Петры… С ней что-то не так? Вот же ж блядь, он совсем забыл про Рал… Открыл уже рот, чтобы вывалить на неё свои сомнения, предупредить, оградить, но вовремя прикусил язык. Говорить ей в такой момент, что её будущая наставница, возможно, подливает им Амортенцию или что-то покрепче было бы совсем уж верхом идиотизма. — Да нет, всё в порядке, — Эрен заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от этого вынужденного вранья. — Если она поможет тебе освоиться в Аврорате, я буду только рад.        Планы на вечер стремительно менялись. Перед тем как заварить Микасе чай и поговорить о том, что тот поцелуй был, наверное, самым правильным его поступком за последние несколько лет, ему нужно было прошвырнуться по нескольким очень злачным местам. Его там ждали старые должники и один очень скользкий артефактор, который знал о защитных амулетах больше, чем все профессора Хогвартса вместе взятые. Лютный переулок не любил солнечного света, а Эрен сегодня был настроен на очень серьезные переговоры о безопасности своей любимой девушки. Он не мог посадить Микасу под замок, но он мог сделать так, чтобы каждый подонок в Лондоне знал: если с головы аврора Аккерман упадет хоть один волосок, то в этом городе не останется места, где этот смертник сможет спрятаться от аврора Йегера… Тварь довольно скалилась, предвкушая отличную охоту, и Эрен не собирался отказывать ей в этом удовольствии.