Часть 46. Микаса

После вчерашней грозы утренний воздух был непривычно свежим, а бледно-голубое небо совсем не вязалось с тем мрачным настроем, с которым Микаса выходила в патруль. Эрен где-то пропадал всю ночь и явился домой только под утро. Быстро позавтракал, дёрнул её, не успевшую толком накраситься, за руку: «Пошли уже, перед кем ты там красоваться собралась — перед курятниками, что ли?..» Вообще-то перед ним — но Эрена, похоже, её макияжные потуги ничуть не интересовали: он вечно смазывал ей помаду поцелуем, а потом с довольным смешком заверял, что так она ещё больше похожа на упыриху. Странные, конечно, у него были комплименты… Она ждала, что Эрен будет невыносим, мысленно готовилась к ворчанию о бесполезной трате времени, к ядовитым комментариям в адрес Леви, Министерства и к тому особому виду скуки, который охватывал его всякий раз, когда работа не требовала немедленного использования палочки или кулаков. Но Эрен шел рядом подозрительно легкой после бессонной ночи походкой, рассматривал витрины маленьких лавок, приветливо кивал старушкам, выгуливающим собачек, и, кажется, даже что-то тихо напевал себе под нос. — Чему ты так радуешься, Эрен? — не выдержала Микаса, когда они свернули в очередной тихий переулок, где самым захватывающим событием был самоподстригающийся куст. — Я думала, ты проклянешь этот сектор через десять минут после начала смены. Тут же буквально ничего не происходит. Эрен остановился и насмешливо посмотрел на неё. На его лице не было и тени привычного раздражения. — Патрули с тобой — это единственные патрули, на которые я согласен, Микаса, — просто ответил он, и в зелёных глазах блеснуло что-то до неприличия довольное. — Считай, что у нас что-то типа первого свидания. Ты, я и скучающие домохозяйки, которые будут подглядывать за нами из окон и ворчать что-то о развратной молодёжи. Романтика! — Первое свидание? Ты серьёзно? — Конечно, серьёзно. У нас же его так толком и не было, — Эрен смущенно потупился: совсем непривычно было видеть его таким. — Как-то не до прогулок было, ты уж извини. — Эрен, тебя фактически лишили оперативной работы где-то на полгода, Леви рвет и мечет. Ты на испытательном сроке, и один твой неверный шаг… — Да, пришлось знатно накосячить, чтобы этого добиться, — перебил он её, ухмыльнувшись. — Но оно того стоило. Если бы твой десятиюродный дядюшка так не выкобеливался и не пытался вправить мне мозги, в нашей жизни никогда бы не появилась эта долбанная Рал… При упоминании Петры Микаса почувствовала, как внутри шевельнулось странное чувство — не то раздражение, не то любопытство. Леви доверял Петре, а Микаса привыкла доверять ему: да, Петра и её порой раздражала, особенно когда лезла не в своё дело, но причин, по которым Эрен так на неё ополчился, она никогда не понимала. Допустим, сначала он ей не доверял или злился, что Микасу доверили не ему — но потом их отношения (во всяком случае, то, что видела Микаса) напоминали американские горки. То они вместе, заливаясь хохотом, обсуждали Леви, то смотрели друг на друга примерно так же, как Эрен обычно смотрел на Жана, то играли в демонстративную молчанку целыми днями. Точнее, играл Эрен: Петра, как более старшая и мудрая, делала вид, что ничего такого не происходит, но и не навязывалась со своей компанией. — А что не так с Петрой? — спросила она, не особо надеясь на ответ. Эрен тут же помрачнел и явно пожалел, что вообще поднял эту тему. — Да ничего такого, — буркнул он, уставившись себе под ноги. — Просто она слишком правильная. Аж зубы сводит. Он прошёл ещё несколько метров, пиная мелкие камешки, но Микаса чувствовала, что внутри него что-то кипит и Эрен вряд ли сумеет долго удерживать этот бурлящее варево в себе. Рано или поздно всё равно выплеснет. Почему бы не сейчас? — Она исполнительная, весёлая, предана Леви… — продолжила Микаса, не позволяя ему съехать с темы. — Ты ревнуешь, что ли? — Ревную? — Эрен резко остановился. Огляделся по сторонам, пристально всмотрелся в окна ближайшего коттеджа, словно за занавесками из кружева мог прятаться целый отряд злодеев и понизил голос до шепота. — Я долго присматривался к ней и знаешь… У меня есть подозрение. — О чем ты? Эрен подошел ближе, заглядывая ей в глаза с пугающей серьезностью. — Я почти уверен, что Петра подмешала нам Амортенцию или еще какую-то любовную хрень. Микаса застыла, не донеся руку до сползшего с плеча ремня сумки. Уставилась на Эрена, пытаясь осознать весь масштаб услышанного бреда. — Амортенцию? — упавшим голосом переспросила она. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно, — Эрен закивал, явно воодушевленный тем, что наконец высказался. — Ты сама подумай: она вечно крутится на кухне, поит нас какими-то странными чаями… А Леви? Ты видела, как он на неё смотрит? Это ненормально, Микаса… К горлу подкатил комок обиды, такой тяжелый, что стало трудно дышать. — То есть, по-твоему, всё, что происходит между нами… Это просто действие какого-то долбаного зелья? — Что? Нет, Микаса, я не об этом… — О нет, именно об этом! — Микаса горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Если ты считаешь, что Петра травит нас Амортенцией, значит, ты не веришь ни своим чувствам, ни моим. — Я про её влияние на отдел, про Леви, про то, что она всех нас… — Хватит, Эрен, — оборвала она его. — Если ты настолько не уверен в себе и в том, что ты ко мне чувствуешь… То, может, нам лучше патрулировать этот сектор по отдельности. Она резко развернулась и зашагала прочь по тихой улице, даже не глядя, идет он за ней или нет. — По отдельности? В седьмом секторе?! — он рванул за ней, нагоняя в три прыжка. — Да тут на нас обоих нападет разве что приступ скуки! Микаса, стой! Он попытался схватить её за локоть, но она ловко увернулась. — Послушай меня! — он забежал вперед, преграждая ей путь, и заставил остановиться. — Я идиот. Ладно? Я признаю. Я ляпнул, не подумав, как это прозвучит. Просто… Микаса, я вижу, как всё меняется, и меня это пугает. Я вижу, как Леви позволяет ей чуть ли не ноги на стол класть. Да и мы с тобой… — Эрен зарылся пятернёй в волосы, подбирая слова. — Ты любила Жана, я столько лет считал тебя лучшей подругой, но никогда не думал о тебе, как о девушке. Я не жалею ни о чём, ты не подумай, просто… Просто странно, что всё это происходит именно сейчас, после её появления здесь. — А может, — голос Микасы дрогнул, — ты просто боишься быть счастливым? Ты не думал об этом? Очень легко сказать: «Ой, это всё какая-то дурацкая магия», вместо того чтобы признать, что ты просто повзрослел и научился признавать очевидное. И если ты думаешь, что моя любовь к тебе — это эффект какой-то магической дряни, то ты меня плохо знаешь. — Я знаю тебя лучше всех в этом гребаном мире, Микаса. И никакая Амортенция не заставила бы меня так сильно хотеть, чтобы ты перестала злиться. Он осторожно, словно боясь, что его ударят, протянул руку и коснулся её плеча. Простой жест, который всегда, с самого детства, легко её успокаивал… Микаса тяжело вздохнула, прикрыв глаза, и подалась ему навстречу, ныряя в объятия. Обида всё еще саднила где-то глубоко внутри, но его искреннее, почти детское раскаяние медленно вытесняло холод из сердца. — Я аврор, Микаса, — тихо произнес он ей на ухо. — Работа у меня такая — видеть во всём подвох. — Пообещай мне кое-что, — она перехватила его руку, прижимая его ладонь к своей щеке. — Если ты еще раз увидишь подвох во мне — выбрось эту дурь из головы. Я люблю тебя и без всяких Амортенций. Эрен расплылся в довольной улыбке и чмокнул её в макушку. Чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и его ладонь переместилась с щеки на её губы, окончательно стирая остатки той злополучной помады. — Обещаю. Ну что, идем дальше? А то старушки из соседнего дома уже, наверное, вторую порцию успокоительного допивают, глядя на наш с тобой разврат… Я постараюсь прикрутить свой внутренний вредноскоп. По крайней мере, пока мы на свидании. — Мы в патруле. — А я что, разве не так сказал?.. Микаса только покачала головой, не в силах сдержать ответную улыбку. Вся её недавняя обида окончательно развеялась под напором этого невыносимого, упрямого и абсолютно неисправимого мальчишки. — Идём уже, гроза лондонского криминалитета, — она потянула его за руку, возобновляя их путь по пустынному тротуару. Седьмой сектор продолжал демонстрировать чудеса пасторальной идиллии. Где-то за живой изгородью мелодично щелкали садовые ножницы, а из приоткрытого окна донесся аромат свежего кофе. Эрен шел рядом, осматривая окрестности с лицом человека, который только что выиграл главный приз в лотерее и теперь решает, не купить ли на радостях весь этот квартал. — Знаешь, — нарушил он тишину через пару минут, когда они поравнялись с особенно пышным кустом гортензий. — Я вот сейчас подумал… Может, нам стоит где-то здесь поселиться? Воу-воу, смотри, какая красота! Зайдём? Он указал свободной рукой на вывеску крошечной кондитерской, которая как раз открывалась на углу. — Поселиться?.. Отчего-то вспомнилось, как Жан с тем самым воодушевлением, которое всегда казалось ей немного избыточным, расписывал прелести жизни в этом районе. Он даже показывал ей объявление в Пророке — уютный коттедж с белой калиткой и роскошным садом, где было бы так здорово пить чай по утрам… Она тряхнула головой, отгоняя навязчивый образ. Думать о Жане сейчас, когда рука Эрена сжимала её пальцы, казалось почти предательством. — Здесь слишком уныло, — быстро ответила она, стараясь, чтобы голос не выдал её замешательства. — Ты же сам говорил — вокруг одни курятники… — Это я после бессонной ночи фигню всякую себе надумал, — Эрен ничуть не смутился и потянул её к дверям кондитерской. — А сейчас я понял, что в тишине есть свой кайф. Он придержал перед ней дверь, пропуская внутрь, где пахло причудливой смесью корицы и ванили. Хозяйка, светловолосая дамочка средних лет, приветливо заулыбалась: похоже, клиентами она не была избалована. — Хочешь эклер? — Эрен уже вовсю разглядывал витрину, прижавшись к стеклу с какой-то детской непосредственностью. — Смотри, вон те, с шоколадной крошкой, выглядят офигенно! А эти пирожные? С чем они, миссис… — Миссис Релли, мой дорогой, — просияла хозяйка, поправляя съехавшую набок шляпку. — О, это мой фирменный рецепт! Внутри сливочный крем с вареньем из лепестков роз и капелькой меда. Я называю их «Сердце феи». Эрен подзавис, внимательно изучая розовую глазурь и явно пытаясь представить вкус этой необычной комбинации. — Э-э… ладно. Нам два эклера с шоколадом и… — он на мгновение замялся, а потом решительно ткнул пальцем в витрину, — и одно это ваше сердце для дамы. И самый большой чайник чёрного чая. У нас сегодня первое свидание, знаете ли… — Первое свидание? Ох, прелесть какая! — Миссис Релли всплеснула руками, и её глаза заблестели так ярко, словно она сама только что помолодела лет на двадцать. — Ну надо же! В таком случае, я принесу вам наш лучший сервиз, с незабудками. Садитесь вон там, у окна, у меня как раз герань зацвела. Микаса почувствовала, как щеки обдает жаром: она как-то не привыкла, чтобы их личные отношения становились достоянием общественности. — Эрен, ты неисправим, — негромко сказала она, когда хозяйка, радостно напевая под нос, скрылась за занавеской, чтобы собрать заказ. — Обязательно всех об этом информировать? — Это стратегический ход: теперь она принесет нам самые свежие эклеры, а не те, что лежат здесь с прошлой среды… Они устроились за маленьким шатким столиком. За окном неспешно шла спокойная жизнь седьмого сектора: прозвенел колокольчиком почтальон на велосипеде, ленивый жирный кот на заборе сладко потянулся и спрыгнул на землю, улепетывая по своим кошачьим делам, а безоблачное небо не предвещало ничего, кроме долгого тёплого летнего дня. — Ты серьёзно говорил насчёт того, чтобы здесь поселиться? — Не знаю даже, — протянул Эрен задумчиво. — Когда-то я такие захолустья терпеть не мог, но сейчас смотрю на эти улочки и думаю: а классно же! Тихо, спокойно, уютно. А если хочешь развлечений — можешь аппарировать в центр Лондона в любой момент. Может, я просто старею, — иронично усмехнулся он, хотя в глубине его глаз промелькнуло что-то пугающе серьёзное. — Но если это так, то я хочу стареть здесь с тобой. — А вот и ваш чай! — Миссис Релли торжественно подплыла к ним, неся поднос, уставленный фарфором. — И «Сердце феи» для прекрасной дамы. Осторожно, оно очень нежное!.. Микаса сделала глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Если мы и правда когда-нибудь решим переехать, я бы не хотела оставаться в Лондоне. Эрен удивленно вскинул брови, отвлекаясь от своего эклера. — И куда же ты хочешь меня затащить? — На север. В Шотландию, в Хайленд. Я же выросла там, Эрен. — В горы, значит? — задумчиво протянул он, явно пытаясь примерить на себя роль горца. Получалось с трудом, но он честно старался. — Звучит как отличный план. Но ты имей в виду, что аппарировать оттуда я буду часто. Он подмигнул ей и с энтузиазмом принялся за вторую половину эклера. — Буду привозить тебе свежие газеты и самые последние сплетни из Косого переулка, чтобы ты окончательно не одичала среди своих любимых сосен и скал. Микаса тихо рассмеялась, представляя Эрена в суровых шотландских горах. Его неуемная энергия идеально вписалась бы в этот дикий пейзаж… — Расскажи про этот твой Хайленд. Там правда так красиво, как в книжках? Микаса только открыла рот, чтобы ответить — рассказать про любимый с детства запах вереска и про потрясающие пейзажи, которые она неумело рисовала в альбоме — как вдруг лицо Эрена изменилось. — Ложись! — рявкнул он. Микаса не успела даже осознать, что произошло, как Эрен резким рывком перемахнул через стол, сметая фарфоровый сервиз с незабудками. Он врезался в неё всем телом, буквально сшибая со стула. Сильные руки обхватили её, прижимая к полу и закрывая собой, а в следующее мгновение… Взрыв был такой силы, что грохот не просто ударил по ушам — он прошил всё тело насквозь, выбивая воздух из легких. Пол под ними тряхнуло, а звон разбитого стекла слился в один сплошной невыносимый визг, который постепенно затихал, заглушая и все остальные звуки — крики с улицы и причитания миссис Релли становились всё тише, и тише, и тише… Эрен не двигался — он лежал на ней тяжелым пластом, рваное горячее дыхание обжигало её шею. Через несколько секунд, которые показались вечностью, он наконец шевельнулся и с тихим стоном приподнялся на локтях, стряхивая с волос осколки стекла. Его лицо было бледным, по виску стекала тонкая струйка крови, но глаза… Глаза уже горели хорошо знакомой ей яростью. — Микаса! — его приглушенный голос прорвался к ней через пелену тишины. — Ты цела? Слышишь меня? Он лихорадочно осматривал её, проверяя наличие ран и полностью забив на свои собственные. Микаса с трудом сфокусировала взгляд. Вместо стены перед ними зияла дыра — взрыв полностью уничтожил часть фасада здания. Пыль медленно оседала на перевернутые столы и обломки самого лучшего сервиза миссис Релли. — Я… да… — выдавила она, закашлявшись от пыли. Эрен помог ей сесть, не выпуская её руки ни на секунду. Его палочка уже была зажата в пальцах — он достал её так быстро, что Микаса даже не заметила движения. — Слишком уныло, говоришь? — Эрен горько усмехнулся и резко обернулся в сторону разрушенной стены, прикрывая её собой. Снаружи, сквозь пелену оседающей известковой пыли, послышались крики, но они быстро захлебнулись, сменившись серией резких хлопков. Похоже, кто-то аппарировал прочь. — Сиди здесь, — сухо бросил Эрен. Вся его недавняя расслабленность и рассуждения о спокойной старости испарились, словно их и не было: перед ней снова был взращенный Леви человек-оружие. Он рванулся вперед, припадая к косяку выбитой двери, и едва успел выставить мощный щит, который тут же заискрился от ударившего в него ярко-красного луча. Эрен пошатнулся, но устоял на ногах. — Их семеро! — крикнул он Микасе через плечо, оценивая обстановку на улице. — Импедимента! Кто-то жалобно заскулил: из-под перевернутой стойки показалась рука миссис Релли, заваленная обломками деревянных полок. Хозяйка была жива, но явно в шоке. Микаса, игнорируя звон в голове и дрожь в коленях, нащупала свою палочку в рукаве и быстро разбросала обломки чарами левитации. — Эрен, они окружают здание! — крикнула она, заметив движение в узком переулке через боковое окно. — Справа двое! — Вижу! — отозвался он. На его губах заиграла та самая пугающая улыбка, которую он обычно приберегал для самых безнадежных схваток. Он коротким, выверенным движением взмахнул палочкой, и остатки витринного стекла превратились в рой острых, как бритва, ледяных игл, которые веером ударили по нападавшим, заставляя их отступить в облако пыли. Микаса подхватила под руки дрожащую миссис Релли, помогая ей отползти в более безопасный угол за массивную кирпичную печь. Та что-то бессвязно шептала, но Микаса уже не слушала её. — Оставайтесь здесь! — приказала она, накладывая на женщину дезиллюминационное заклинание временного действия — на всякий случай, если не будет возможности снять чары. — И молчите. Они вас не увидят. Снаружи раздался яростный вскрик: ледяные иглы Эрена нашли свои цели. Но нападавшие явно не растерялись: вместо того, чтобы в панике бежать, они рассредоточились, и в здание полетела серия тяжелых бомбардирующих проклятий. — Фрактурус! — выкрикнул Эрен, отражая атаку одного из тех, кто пытался прорваться через главный вход. — Один готов! — рявкнул он, когда один из нападавших в черном рухнул на землю. — Микаса, те двое — твои! Микаса резко развернулась к боковому окну: двое мужчин уже заносили палочки, готовясь обрушить на них остатки стены. — Депримо! Пока ублюдки пытались выбраться из-под завалов, Микаса взмахнула палочкой, обрушивая на них ещё и тяжелые кованые карнизы, сорванные взрывом. — Чисто! — крикнула она, пригибаясь под очередным лучом заклинания, прошившим воздух прямо над её головой. Атаковавший её волшебник повалился на землю, обезоруженный. Эрен тяжело дышал, кровь на его лице смешалась с пылью, создавая эффект жуткого боевого раскраса. — Раз… два… ТРИ! Эрен рванулся вперед и Микаса выскочила следом, уходя перекатом за перевернутую тележку. — Тормента! — хлестнула она заклинанием. Противник, целившийся в Эрена, схватился за голову, выронив палочку. Эрен тем временем уже переключился на последнего, самого рослого мага, который, кажется, был их лидером. Тот выкрикнул какое-то незнакомое Микасе заклинание, и из его палочки вырвался поток черного пламени. Эрен рявкнул ответное заклинание, принимая удар в мерцающий щит. Пламя не коснулось его; оно впиталось в щит, окрасив его в багровый цвет, а затем с удвоенной силой рванулось обратно к отправителю. Лидера нападавших отбросило взрывной волной его собственной магии. На улице воцарилась тишина, нарушаемая только треском догорающих балок кондитерской. Эрен замер посреди дороги, тяжело опираясь на колено. — Теперь точно… чисто, — выдохнул он, оборачиваясь к Микасе. — Ты как, цела? — В порядке, — отчиталась она. Кроме нескольких ран и пыли, забившейся в легкие, серьезных повреждений не было. Адреналин все еще пульсировал в висках, но страх за Эрена уже перекрывал все остальное. — Я в норме. А ты? Эрен, ты весь в крови! Эрен попытался улыбнуться, но губы лишь слабо дрогнули. — Это хорошо. Главное, что ты… Договорить он не успел — пальцы, сжимавшие палочку, разжались, и она покатилась по камням. Эрен качнулся вперед, и если бы Микаса не успела подхватить его, он бы рухнул лицом прямо в серую пыль. — Эрен! — вскрикнула она, оседая вместе с ним на землю. Голова безвольно упала ей на плечо. Он был пугающе тяжелым и неподвижным. Только сейчас Микаса заметила, что его форма на боку пропиталась кровью — видимо, взрывом его всё-таки серьёзно задело, а он держался на чистом упрямстве, пока не убедился, что угрозы больше нет. Микаса судорожно прижала его к себе, не обращая внимания на липкую кровь, мгновенно пропитавшую её собственные ладони. — Эрен, не смей… — прошептала она срывающимся голосом. — Эпискей, Ферула! Что там ещё было… Держись, слышишь? Наколдованные бинты обернулись вокруг его торса, туго стягивая поврежденное место. Эрен издал короткий, едва слышный стон, но в сознание так и не пришел. Паника ледяными тисками сжимала горло, но она заставила себя глубоко вдохнуть и абстрагироваться от эмоций. Нужно было срочно отсюда аппарировать. Позвать подкрепление, доставить Эрена в Мунго — но она никогда не пробовала парную аппарацию, а уж в таком полушоковом состоянии, с раненым на руках это было почти безумием. Одна фатальная ошибка, и они оба могут… Но сидеть здесь и ждать, пока он истечет кровью или пока нападающие придут в себя — тоже не выход. Микаса покрепче обхватила его за талию, чувствуя, как под пальцами хлюпает пропитанная кровью ткань, подхватила лежащую на земле палочку и сунула ему в карман. Собрала всю свою волю в один комок, закрыла глаза, изо всех сил стараясь представить коридоры Мунго. Её привычно рвануло вперед и они рухнули на пол прямо в приёмном отделении. В нос тут же ударил резкий запах лекарств. Микаса больно ударилась коленями об плитку, но не выпустила Эрена из рук. Он был все еще жив — она чувствовала слабое, прерывистое биение его сердца. — Помогите! — закричала она. — Аврор ранен! Срочно целителя!..