Часть 48. Эрен

Мир вокруг был наполнен гулким причудливым ритмом — то ли ударами гигантских молотов о наковальню, то ли излишне громким биением сердца. Ему виделось, что он снова в той злополучной кондитерской, пытается мирно сидеть на стуле, жевать пирожное и болтать с Микасой — но стены плавятся, стекая на пол багровой, похожей на кровь, лужей, окна разлетаются на тысячи стеклянных осколков, летят, повинуясь его заклинаниям, в компанию нападающих, а потом собираются вновь в причудливую мозаику, словно кто-то успел наколдовать Репаро. Он пытался собрать и удержать в куче все эти ошметки их недоделанного свидания, задержаться на лишний миг в счастливом моменте — но тщетно. Осколки резали пальцы, вытекающая из них кровь примешивалась к расплавленным в лужу стенам, а Микаса смотрела на него как на безумца, как будто и не видела всех этих разрушений вокруг. Как будто всё это происходило только в его голове. — Не трать силы понапрасну. За соседним столиком, методично помешивая ложечкой чай, сидел Зик. Он выглядел пугающе невозмутимым, словно весь творящийся вокруг хаос был не более чем досадным сквозняком. — Ты так отчаянно цепляешься за этот момент счастья, но только сильнее ранишь себя осколками. Ты ведь и сам понимаешь: то, что ты принимаешь за близость, на самом деле — всего лишь работа магических механизмов… У тебя с Микасой ничего не выйдет, Эрен. Аккерманы созданы для того, чтобы служить в качестве оружия, а не для того, чтобы любить. Все твои желания для неё — лишь приказ, который невозможно проигнорировать. — Заткнись, — прохрипел Эрен. — Закрой свою вонючую пасть! — Ты же так ценишь свободу, братишка, — Зик невозмутимо пригубил свой чай, как будто Эрен ему приятного аппетита пожелал. — Так освободи её. Пока ты жив и пока ты рядом, она никогда не будет принадлежать самой себе. — Я сказал: заткнись! Он рванулся вперед, одним движением преодолевая разделявшее их пространство. Его кулак с глухим стуком врезался точно в скулу Зика — и Эрен едва не рухнул на пол, хватаясь за ушибленную челюсть. Зик даже не шелохнулся. Он сидел в той же невозмутимой позе и на его лице не было ни единого следа удара. — Ты не можешь заткнуть собственные мысли, — флегматично заметил Зик, аккуратно постукивая ложечкой по краю чашки. — И не можешь отпустить этих несчастных людей, волею судьбы застрявших с тобой в одной клетке. Какое же жалкое зрелище ты из себя представляешь. Эрен оскалился, игнорируя пульсирующую боль. — Из нас всех только ты сидишь в клетке, Зик. — Это ненадолго. Все твои действия, начиная с дружбы с Аккерманами, медленно, но верно ведут тебя по моим стопам…        Когда марево наконец начало рассеиваться, зрение сфокусировалось на единственном светлом пятне. Мальчишка в бледно-голубой мантии, низко склонившийся над какой-то толстой книгой… Эрен моргнул, пытаясь прогнать остатки тумана, застилавшего глаза. Знакомое лицо. Он точно знал этого парня — хаффлпаффец, на пару лет младше самого Эрена. Имя у него ещё было каким-то странным, птичьим: оно крутилось на языке, но никак не желало оформляться в нужное слово. Эрен попытался окликнуть его, но из горла вырвался лишь сухой, хриплый кашель. Парень тут же подорвался с места, едва не уронив книгу, и широко заулыбался. — Мистер Йегер! Вы очнулись! Как вы… — Микаса… — выдохнул Эрен, игнорируя странное дребезжание в собственной груди. — Что с ней? — С мисс Аккерман всё в порядке, — затараторил парень, поправляя край его одеяла. — Она сама принесла вас сюда на руках. Навещает вас каждый день, сидит часами… — Каждый день? — Эрен нахмурился, чувствуя, как внутри разгорается глухое раздражение из-за собственной слабости. — И… Сколько я уже здесь валяюсь? — Девять… нет, уже десять дней, — парень сверился с записями. Жгучий укол позора, видимо, решил нанести ему фатальный удар. Полторы недели в Мунго после какой-то паршивой стычки?.. Он резко рванулся, намереваясь немедленно встать и аппарировать прочь, но мир тут же перекособочился. Острая, пронизывающая боль в боку и резкое головокружение заставили его со стоном рухнуть обратно на подушки. Бесполезный кусок дерьма, а не аврор… — Вам нельзя вставать! — засуетился парень, придерживая его за плечи. — «Адский след» ещё не выведен окончательно. Старший целитель Йегер подозревает, что проклятие задело магические каналы… — Отец? — Эрен скривился, услышав фамилию. — Надо же. Неужели старик перестал делать вид, что меня не существует? Парень уставился на него, даже не пытаясь скрыть изумление. — Мистер Йегер… Он ваш отец? Я думал, просто какой-то дальний родственник… — Мы с ним не особо близки, — коротко объяснил Эрен, закрывая глаза, чтобы не видеть этого мерзкого сочувствия на лице колдомедика. — Наверное, ты и сам догадался. В нормальных семьях отцы не поручают лечение своих сыновей интернам-первогодкам. Нервный смех перешел в надрывный кашель. Парень тут же затрепыхался, пытаясь всунуть ему ещё одну отвратную микстуру. Надо же, какой заботливый. Наверное, в его собственной семье дела шли намного лучше… Старший брат этого парня, Кольт Грайс, был старостой школы, когда Эрен только-только поступил на первый курс. Серьёзный, ответственный — полная противоположность тому, каким был сам Эрен. Они с Кирштейном знатно настрадались от его принципиальности, а Армин лишь ухмылялся после очередного снятия баллов с Гриффиндора по их вине: «Кольт уравнивает всех…» А как же звали мелкого Грайса? Рэйвен? Хоук? Феникс?.. Парень играл в сборной барсуков, но Эрен, будучи ловцом, мало интересовался охотниками и вратарями. И всё же он должен был вспомнить его имя… В ушах зазвенел восторженный голос комментатора: «Отличный финт в исполнении охотника Хаффлпаффа… Квоффл в кольце! Фалько Грайс приносит своей команде еще десять очков!» — Фалько… Тебя ведь так зовут? Фалько Грайс? Тот несмело кивнул. — Как там твой старший брат поживает? Небось уже метит в кресло начальника какого-нибудь департамента в Министерстве? Жизнерадостность, которую Фалько пытался сохранять, мгновенно испарилась, оставив на лице лишь тень глубокой, затаённой боли. — Честно говоря, я надеялся, что вы мне скажете, — тихо произнёс Фалько, опуская глаза. — Кольт пропал без вести два месяца назад. Последний раз его видели в Хогсмиде, он работал там над каким-то частным заказом, и с тех пор — ни одной совы. А через пару дней пропали ещё двое его товарищей, Райнер Браун и Бертольд Гувер, но я не знаю, связано ли это… Вы же аврор… — голос Фалько сорвался. — Я пытался расспросить вашу подругу, но она сказала, что ещё совсем новенькая и ей не доверяют секретную информацию… Эрен нахмурился, прокручивая в голове всё, что помнил. — Я… — он замялся. Разочаровывать мальчишку не хотелось, но и порадовать не было чем. — Я ничего не слышал о твоём брате, но, как только я выберусь отсюда, то первым делом проверю закрытые архивы по пропавшим. Так что в твоих интересах поскорее поставить меня на ноги. Фалько судорожно кивнул. — Спасибо, мистер Йегер. — Зови меня Эреном. Микаса сегодня уже приходила? — Ещё нет, — покачал головой Фалько. — Она обычно появляется около семи вечера, наверное, после работы заглядывает, а сейчас только полдень. — Семь вечера… слишком долго, — пробормотал Эрен, чувствуя, как внутри всё зудит от вынужденного бездействия. Ему срочно нужно было повидаться с Микасой, лично убедиться, что она в порядке и разузнать всё-всё, что ей известно про тех придурков, которые испортили им свидание. — Послушай, мне нужно отправить ей письмо. Поможешь? Фалько неуверенно переступил с ноги на ногу. — Но целитель Йегер говорил, что вам нужен абсолютный покой, никакой лишней ментальной активности… — Целитель Йегер пусть идёт нахуй. Принеси мне перо и клочок пергамента. Пожалуйста, — на всякий случай добавил он. Микаса всегда называла это слово «волшебным», хотя Эрен, знавший толк в самых разных заклинаниях, сильно сомневался в его эффективности. Но, кажется, сработало. Фалько кивнул и притащил всё необходимое. Эрен, стиснув зубы от боли в боку, которая вспыхивала при каждом движении, нацарапал всего несколько слов: его почерк, и без того небрежный, теперь и вовсе с трудом читался. Ну да хрен с ним: если он хотел сообщить Микасе, что пришёл в себя, то достаточно было того факта, что он вообще сумел хоть что-то написать.        Когда Микаса спустя час появилась в дверях бокса, Эрен уже успел выпросить у Фалько все возможные лекарства, которые ускорили бы его восстановление. Не хотелось здесь задерживаться не то что на лишний день — даже на лишний час. Стены Мунго всегда давили на него, но теперь — особенно: жуть как не хотелось чувствовать себя подопытным кроликом собственного отца. Лучше бы он и дальше делал вид, что Эрена не существует. Это было немного грустно, но хотя бы не так унизительно… Микаса выглядела измотанной. Эрен планировал её обо всём расспросить, но, едва взглянул на неё, сразу понял — она не собирается выкладывать ему все карты. — Леви с ними разбирается, — вот и всё, что удалось из неё выжать. Эрен был не в состоянии устроить ей полноценный допрос с пристрастием, поэтому пришлось удовлетвориться столь лаконичным докладом. Но всё же он заметил, как её взгляд на мгновение метнулся к Фалько, который в углу бокса тихо перебирал склянки с зельями, и в этом взгляде не было благодарности или тепла. Казалось, она видела в этом тихом хаффлпаффце не спасителя, а затаившуюся угрозу. — Что-то не так с малым? — не выдержал наконец Эрен, когда Фалько ушёл за очередной порцией лекарств. — Он вроде толковый целитель, хоть и зелёный ещё… — Я тебе потом всё объясню. Давай поговорим о чём-то, кроме работы. — С радостью. Как ты справлялась без меня целых десять дней? Скучала? — Это были лучшие дни в моей жизни, Йегер. Тишина, покой, никто не лезет под проклятия средь бела дня… Слова Зика — или той части его сознания, что приняла облик брата — всё ещё стояли в ушах ядовитым звоном. Она ведь пошутила, правда?.. — В моей тоже, — усмехнулся он и слегка приподнялся, хотя каждое движение отдавало резкой болью в боку. — Я наконец-то выспался, и мне снились прекрасные сны… Про тебя, например. И знаешь, сюжет некоторых из них я бы не отказался повторить в реальности. Его рука, всё еще слабая, но настойчивая, скользнула по её форме, направляясь к вырезу на груди, но Микаса среагировала мгновенно и перехватила его пальцы, крепко прижимая их к одеялу. — Обсудим это, когда ты перестанешь напоминать инфернала. Мои вкусы не настолько специфичны. — От упырихи слышу. Неужели он и правда настолько отвратительно выглядит? Эрен ощупал свободной рукой лицо, надеясь, что пальцы не наткнутся на тонкую, увитую морщинами стариковскую кожу — верный признак того, что проклятие Адского следа успешно начало выпивать из него жизнь. Кожа под пальцами была неестественно горячей, но, к его искреннему облегчению, всё ещё гладкой. — Раз ты начал обзываться, значит, действительно идёшь на поправку, — улыбнулась Микаса. — Кстати, Леви просил передать, что мы отлично поработали. Представляешь? Внутри разлилось странное тепло, явно не имеющее отношения ко всем залитым в желудок восстанавливающим зельям. Подобные комментарии от капитана были сродни получению Ордена Мерлина первой степени, не меньше. — Так и сказал? Без своего обычного «могли бы и лучше» или «постарайтесь в следующий раз не разнести полквартала»? — Именно так. Цитирую: «Вы отлично поработали. Так Йегеру и передай, когда в себя придёт». — Значит, он всё-таки считает, что я не сдохну. Придётся оправдывать доверие. Он смотрел на Микасу, но перед глазами всё ещё стоял силуэт Зика из его бредового сна. Эрен ненавидел себя за эти мысли, но яд, впрыснутый в них коварным подсознанием, действовал безотказно. — Микаса… Скажи мне кое-что, только честно. Ты здесь, потому что захотела меня увидеть? Или потому, что я попросил тебя прийти? — Я приходила к тебе каждый день, пока ты валялся без сознания, придурок. Без просьб, требований и приказов. Она медленно опустилась на край его кровати и уставилась на него пронзительным, тяжёлым взглядом. — Я рядом с тобой, потому что я этого хочу. Нет, Микаса не может быть просто оружием. Оружие не умеет так отчаянно цепляться за жизнь человека. И любить так самоотверженно тоже никогда не научится. — Спасибо, Микаса. Ты права, я действительно придурок. Прости за этот бред. Наверное, «Адский след» всё ещё путает мне мысли. Микаса слабо улыбнулась, но её глаза оставались серьезными. — Мне пора возвращаться, Леви отпустил всего на полчаса. Я приду к тебе завтра в семь. Постарайся за это время не ввязаться в новую драку. Она поднялась с кровати, одним коротким движением поправив свою форму, и резко развернулась к Фалько, который тихо возился с какими-то документами. — Фалько, идём со мной. Есть разговор. — Вы что-то узнали о Кольте, мисс Аккерман? — тут же оживился парень и с надеждой подался вперед, но Микаса резко вскинула руку, заставляя его замолчать на полуслове. — Не здесь. Фалько понятливо кивнул и выскользнул следом за ней в коридор. Эрен откинулся на подушки, едва не зашипев от резкой вспышки боли в висках. Сухой щелчок закрывшейся двери бокса прозвучал как форменное издевательство. — «Не здесь»… — процедил он сквозь зубы. — Конечно, не здесь. Ведь Эрен Йегер — это фарфоровая кукла, которая разобьётся от любого лишнего слова. Раздражение закипало в груди, вытесняя остатки того душевного тепла, которое принесла с собой Микаса. Незнание не успокаивало его — оно лишь заставляло его подсознание рисовать куда более жуткие картины того, что могло случиться с Кольтом и остальными. Браун… Девчонка с такой же фамилией вечно крутилась рядом с Фалько, хоть и училась то ли на Слизерине, то ли на Рэйвенкло — Эрен толком не помнил. Она была той ещё занозой в заднице, слишком шумной и чересчур самоуверенной. Если Кольт Грайс исчез вместе с неким Райнером Брауном, то Фалько волновался не только за свою собственную семью, но и за родственника своей подружки… — Я здесь быстрее загнусь от скуки, чем от любого проклятия. Мир вокруг все еще норовил качнуться в сторону, а каждый вдох отдавался в боку острой, режущей болью — сраный «Адский след» не желал сдаваться без боя. Он медленно, преодолевая слабость и боль, спустил ноги с высокой больничной койки: плиточный пол обжёг ступни холодом. «Все твои действия медленно, но верно ведут тебя по моим стопам…» Эрен вцепился в край прикроватной тумбочки. Дрожь в ногах, отвыкших от движения, явно хотела поставить его на колени, но холод, исходящий от пола, помогал удерживать сознание в реальности, не давая ему снова провалиться в багровое марево. — Чтоб тебя дементоры засосали, Зик. «Интересные у тебя эротические фантазии…» — Я не пойду по твоим стопам, — выдохнул он, делая первый неуверенный шаг к столу, где Фалько оставил документы. Ему нужно было занять разум делом. Поиски Кольта Грайса и Райнера Брауна теперь казались единственным способом заглушить этот ядовитый внутренний диалог. Если Микаса скрывала правду, считая его слишком слабым, он докажет обратное — и ей, и призраку брата в своей голове. И никакое проклятие, пусть даже рожденное в самом аду, не сможет его остановить.