Часть 49. Леви

Неделей ранее Леви сидел напротив очередного идиота в порванной мантии, лениво прокручивая в пальцах волшебную палочку. На деревянной столешнице перед ним лежал тонкий свиток с именами. Эти пять имён за последние пару дней успели набить ему оскомину… Добиться от компании задержанных чего-то путного, кроме паспортных данных, было решительно невозможно: они словно заранее сговорились и заучили одну и ту же паршивую пластинку, которая отскакивала от зубов даже в ситуации, когда эти самые зубы рисковали быть выбитыми крепким хуком слева. Трое из нападавших — Райнер Браун, Бертольд Гувер и Кольт Грайс — уже два месяца официально числились среди пропавших без вести. Семьи беспокоились, Министерство всё это время разводило руками, даже маггловские полицейские, которым тоже на всякий случай передали информацию, молчали — а теперь эти потеряшки спустя столько времени вдруг вынырнули в глухом районе Лондона с боевыми проклятиями наперевес. Ещё двое оказались братьями-сиротами — Порко и Марсель Гальярды. О пропаже этих двоих, очевидно, вообще некому было заявить… То, как долго парни нигде не засветились, наводило Леви на мрачные размышления. Если бы он разузнал эту информацию сразу после поимки, поставил бы на то, что кто-то нажрался Оборотки и просто копирует несчастных мальчишек, пока они сидят где-то в подвале и служат в качестве доноров. Но Оборотка действовала всего лишь час, и возможностей пополнять запасы за время задержания ни у кого из парней не было. Маскировочные чары? С их помощью возможно сменить облик на более длительное время, но вряд ли получится точно скопировать чужую внешность. Морды троих «пропавших» же вполне совпадали с колдографиями, которые прислали обеспокоенные родственники. По Гальярдам сказать было нечего, но, скорее всего, вся банда работала по одному принципу. Стоило бы пригласить кого-то из родственников на опознание: может, заметили бы недочеты в маскировке, если она имела место. Вот только предавать дело огласке ему пока не хотелось — по крайней мере до тех пор, пока он не разберется, какого хрена вообще здесь происходит. Пока что, если верить словам задержанных, всё выглядело слишком тупо, чтобы быть правдой. — Мы просто искали, чем поживиться, — в который уже раз повторил парень, представившийся Кольтом. Он казался Леви самым адекватным из этой компании, поэтому иметь с ним дело было как-то поприятнее, чем с истеричкой-Гальярдом-младшим или хмурым молчуном-Гувером. И всё же колоться он не хотел. Какой смысл им был нападать всемером на несчастную маггловскую кафешку в каком-то глухом, Богом забытом переулке? Ради пары сотен мятых фунтов и засохших круассанов? И в этой же глухомани, в той же сраной кафешке просто так в этот самый момент оказались двое авроров — и не кто попало, а Аккерман и Йегер… В такие совпадения Леви никогда не верил. Логичнее всего было бы предположить, что эта гоп-компания тоже так или иначе работает то ли на Зика, то ли на Елену, то ли ещё на кого-то из этой шайки. Расписание дежурств — секрет Полишинеля, любой сотрудник Аврората мог слить информацию, что Эрен и Микаса будут в это время в том районе: чего далеко ходить, всё тот же Фройденберг с этим прекрасно справился бы. Район, конечно, кондитерской не ограничивался, но догадаться, чем займётся сладкая парочка в этом скучнейшем во всём Лондоне месте, в принципе несложно… Но в голове назойливой мухой зудела неприятная мысль: а не провернул ли Эрен снова свой излюбленный трюк с предвидением? Намеренно или неосознанно — хрен его знает… Может, интуитивно чувствовал, что там что-то произойдет. Микаса рассказала, что он её спас, и вряд ли благодаря отменной реакции: сама Аккерман ничего не успела заметить… Допросить бы Йегера, да только он всё ещё в бессознанке валяется и Микаса дежурит у его кровати, как цербер, а в остальное время целители прикрываются предписаниями Гриши Йегера об абсолютном покое для пациента, явно не включающего в себя траханье чудом недобитого мозга легилименцией. Итак: пять или даже семь хорошо обученных волшебников из не самых бедных семей, лет двадцати пяти, минимум трое из которых числятся пропавшими без вести, нападают на гражданский объект. Не берут заложников, не требуют денег, просто планомерно уничтожают всё вокруг, пока их не скрутили. И молчат о реальных причинах так, словно им всем одновременно стерли память или завязали языки Непреложным обетом. Без Веритасерума это дело превращалось в глухой глухарь. Леви еще раз мысленно проклял Закклая с его гуманистическими реформами. Министр лично подписал указ, запрещающий использовать Веритасерум для рядовых допросов: только в исключительных случаях, только с санкции Визенгамота и непосредственно в зале суда. Официально — «в целях защиты прав человека и предотвращения ментального насилия». Неофициально — Леви был готов поставить все свои сбережения в Гринготтсе на то, что старик Закклай просто тот еще садист. Ему явно доставляло извращенное удовольствие наблюдение за тем, как его лучшие ищейки бьются лбом о бюрократическую стену, пока преступники отмалчиваются, мысленно угорая над бесполезными аврорами. У него, конечно, были личные запасы, но они закончились задолго до поимки Кирштейна, а готовить новое, ещё и настаивать целый месяц, времени не было. Снова навестить Фарлана и развести его на очередную порцию маггловской «сыворотки правды»? Он уже использовал амитал на Зике — тогда это сработало идеально, но лишь потому, что Зик не подозревал о подставе, был расслаблен и поддался действию препарата без лишних мыслей. С этими парнями такой фокус не пройдёт: они сидят в глухой обороне, ждут подвоха от каждого шороха и будут сопротивляться любому вмешательству. Маггловская химия сильна, но когда допрашиваемый мобилизует всю свою волю и остатки магических сил на сопротивление, результаты могут оказаться слишком смазанными… Леви поднялся со стула, заставив задержанного испуганно вжать голову в плечи. — Ну и как часто вы искали, чем поживиться, за последние два месяца? Вас разыскивали маггловские полицейские, авроры тоже были в курсе дела, но вы ни разу не попались. Слишком ловкие, что ли? Или это была ваша первая вылазка? — Мы просто бродяжничали, — забормотал Грайс, но Леви подметил, что парень встревожился: наверняка ответ на такой вопрос они с подельниками не обсуждали. — Ели что придется. Обычное дело для тех, у кого ни галеона в кармане. — Обычное дело, значит, — тихо, почти ласково повторил Леви. — Значит, вы бродяжничали по всей Британии, а потом решили совершить кулинарный тур по маггловским кондитерским Лондона? Семь человек, которые слаженно работают боевыми заклятиями и едва не прикончили отличных боевиков — это, по-твоему, похоже на банду оголодавших оборванцев? — Нам сказали, что этот участок патрулируют одни новички… — Кто сказал? — Источники информации мне неизвестны, — твёрдо заявил Грайс. — Нам просто передали, что там будет безопасно. — «Источники неизвестны», — повторил Леви. — Ваш информатор, кем бы он ни был, прекрасно знал, что в этот день в секторе будут дежурить мои лучшие ребята. Вас подставили, а ты пытаешься прикрывать этого подонка. Ладно, давай сыграем в другую игру. Раз имена твоих нанимателей стерты из твоей куриной памяти, расскажи мне, почему приличные чистокровные парни вдруг начали бродяжничать и слушать приказы из «неизвестных источников» вместо того, чтобы наслаждаться жизнью на свободе? Кольт Грайс лишь сильнее сжал челюсти, упрямо уставившись в одну точку на столе. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул, но Леви, чей взгляд за годы службы в Аврорате научился подмечать любые мелочи, зафиксировал едва заметную судорогу, пробежавшую по горлу задержанного. Парень прекрасно понимал, насколько глубоко он увяз, но готов был стоять на своем до конца, пряча дрожащие от напряжения руки под стол и демонстрируя всем своим видом, что из него больше не вытянуть ни единого слова. Какая-то часть его сознания, подстегиваемая отчаянием и, возможно, глупым беспокойством за подельников, заставляла его держать оборону, даже когда логика Леви планомерно разносила их тупейшую легенду в щепки. — Знаешь, Грайс, а ведь я мог бы поверить в твою сказку про оголодавших бродяг, — негромко произнес Леви, и в его голосе проскользнула опасная, издевательская мягкость. — Но вот незадача: твои подельники оказались куда менее стойкими партизанами. Один из твоих друзей раскололся пару часов назад. Кольт замер, едва заметно побледнев, но взгляда не опустил. Леви сделал короткую паузу, смакуя момент, и безжалостно ударил наотмашь откровенной ложью, внимательно впиваясь глазами в лицо парня: — Бертольд Гувер выдал мне совершенно другую версию. Он сказал, что вы охотитесь на магглов, потому что эти твари не заслуживают жизни. Конечно, Гувер ничего подобного не говорил — этот хмурый молчун в своей камере вообще напоминал отмороженную рыбу, еле-еле открывающую рот в попытках вдохнуть свежий воздух. — Ну так что, Грайс? — Леви шагнув обратно к столу, навис над задержанным. — Будешь и дальше утверждать, что вы просто зашли в маггловскую кондитерскую за бесплатными круассанами? — Бертольд? Охота на магглов? — тихо, почти безжизненно переспросил Кольт, и в его голосе проскользнуло искреннее разочарование. — Капитан… При всем уважении, вы могли бы придумать что-нибудь более правдоподобное. Грайс слегка подался вперед, насколько позволяли наложенные на него сдерживающие чары, и заговорил тише, но гораздо увереннее: — Я отлично знаю Бертольда: он скорее откусит себе язык и проглотит его, чем свяжет три слова в беседе с малознакомым человеком. А уж представить, что он добровольно толкает речи о чистоте крови и превосходстве волшебников… Вы не могли вытрясти из него эту чушь. Вы просто хотите, чтобы я вышел из себя и перестал фильтровать информацию. Кольт снова откинулся на спинку стула, и его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску. — Мы не фанатики, и нам наплевать на магглов. Можете держать нас здесь сколько угодно, но вешать на Бертольда то, на что у него никогда не хватило бы духу — это дешевый трюк. Мы не станем подыгрывать вашим фантазиям, капитан Аккерман. Леви не отвёл взгляда. Медленно, почти лениво он убрал палочку в рукав и скрестил руки на груди. Ему понадобилось ровно три секунды, чтобы переварить услышанное и сделать пару очень интересных мысленных заметок. Грайс только что с потрохами сдал истинную глубину их связей: он явно давно и хорошо знал Гувера или того, кто его изображал. Знал, что тот зажатый, нелюдимый и неспособен на пафосные монологи. Они познакомились явно не два месяца назад. Судя по тому, что парни примерно одного возраста, дружат они со школы. — Ты прав в одном: трюк действительно дешевый. Но ты так красиво и уверенно его раскусил, что сам не заметил, как выболтал мне кучу полезного. Леви издал короткий, тихий смешок. Он сделал шаг вперед, опершись ладонями о край стола и заставив парня снова напрячься. — Хаффлпафф, — протянул Леви, покачав головой. — Всегда ценил эту вашу долбанную преданность. Вы расшибетесь в лепешку, пойдете под трибунал, но до последнего будете прикрывать своих, даже если этот «свой» — отмороженная молчаливая рыба, а дело, в которое вы ввязались, пахнет Азкабаном. Верность — это хорошее качество, Кольт, редкое в наши дни. Но твоя проблема в том, что ты путаешь верность друзьям с верностью ублюдку, который вас всех жестко подставил. Его голос потерял прежнюю вкрадчивость, став жестким и прямым, как удар под дых. — Хватит вилять, Грайс. У меня нет времени играть с тобой в загадки. Давай говорить прямо. На кого вы работаете? Это Зик Йегер? Кольт замер, едва ли не перестав дышать. — Я угадал? — Леви заглянул парню в глаза, ловя малейшее движение зрачков. Тот нервно, хрипло рассмеялся, качнув головой, словно Леви только что озвучил самую нелепую глупость, которую только можно было выдумать. — Зик Йегер сидит в Азкабане под охраной дементоров! — Кольт подался вперед, почти выплевывая слова Леви в лицо. — Это знает любая собака в Британии! Из этой чертовой дыры посреди моря еще никто не сбегал. Как, по-вашему, он может нами руководить? Посылать совиную почту из одиночной камеры особого режима? Бред же. Леви лишь молча подивился этой слепой, почти святой уверенности. Вообще-то, Грайс выдал несусветную чушь. Зик, даже будучи запертым в Азкабане под надзором дементоров, умудрялся спокойно строчить длинные письма Эрену, и одному Мерлину было известно, к кому ещё улетали от него совы. Но мальчишка говорил настолько убежденно, что было понятно: Кольт искренне считал, что у Зика нет и быть не может права переписки. Впрочем, сам Кольт мог с Зиком и не контактировать напрямую. Другое дело — реальный главарь их странной банды. Изначально Леви ставил на самого Грайса как на лидера — парень был самым старшим, рассудительным и явно имел авторитет среди остальных. Но теперь, пообщавшись с ним как следует, Леви засомневался. В той проклятой кондитерской их ведь было семеро. Пятерых они с Микасой скрутили, но двое ублюдков успели технично свалить. Главарь, скорее всего, как раз и был среди тех двоих, что сделали ноги. — Вы ищете заговоры там, где их нет, капитан. Зик Йегер гниет в тюрьме и мы не имеем к этому человеку никакого отношения. — А к кому имеете? — Мы сами по себе. — «Сами по себе», — эхом повторил Леви, и в его голосе не осталось даже намека на былую иронию. — Расскажешь это в Визенгамоте. Может, старики из судейских коллегий под влиянием хронического маразма и поверят, что банда романтиков-сопляков без четкого руководства способна два месяца скрываться от министерских радаров. Он медленно оттолкнулся от стола и выпрямился во весь рост. Очевидно, на сегодня лимит полезной информации из этой барсучьей норы был исчерпан. — Посмотрим, как вы запоёте, когда поймете, что ваш независимый профсоюз тянет каждого прямиком на свидание с дементорами. Нападение на авроров при исполнении — это вам не шуточки. Рунные замки за его спиной со скрежетом встали на место и Леви раздраженно втянул ноздрями воздух. Бросил быстрый взгляд на часы: восемь вечера. Отлично, снова провозился весь день с этими отморозками, а толку чуть больше нуля. Если вся эта банда — шпана примерно одного возраста, знакомая, скорее всего, ещё со школы, то вычислить оставшихся двоих будет делом нескольких часов. Закклай со своими гуманистическими законами мог засунуть свои предписания по Веритасеруму глубоко в министерские камины: у него есть Эрвин, а у Эрвина — самые точные документы по бывшим студентам и годам выпуска. Остальное — дело техники. — Капитан, — окликнул его знакомый девичий голос. Микаса. Ну да, кому же ещё придет в голову приставать к нему в такой поздний час? И что она тут делает? Вроде к Йегеру собиралась… — Ты почему не в Мунго? — С Эреном сейчас целители, его состояние стабильно, — ровно ответила она. — Капитан, у меня вопрос. В следственном отделе проходила какая-нибудь свежая информация о пропавшем Кольте Грайсе? Леви внутренне подобрался. Его лицо не выдало ни единой эмоции, хотя в голове мгновенно закрутились шестеренки. Откуда Микасе, которая почти безвылазно торчала у постели своего ненаглядного Йегера, как только освобождалась от патруля с Рал, известно это имя? — С чего такой внезапный интерес к пропавшим мальчишкам, Микаса? — лениво, с привычной порцией прохлады поинтересовался Леви, пряча руки в карманы. — Стоило твоему возлюбленному загреметь в больницу, а ты уже ищешь себе нового бойфренда? Так ты только скажи, я тебя к Жану пущу, пока Эрен ни о чём не узнает. — Целитель, который сейчас ведет Эрена в Мунго… Его зовут Фалько Грайс. И он младший брат этого Кольта. Леви мысленно присвистнул. Вот оно как. Мир чистокровных магов в Британии был тесен, как старый сундук, но чтобы настолько? Младший брат одного из нападавших прямо сейчас имеет беспрепятственный доступ к телу Эрена Йегера — ключевого свидетеля и по совместительству главной мишени этого странного налета. Вряд ли парень имеет непосредственное отношение к банде, но Леви по-прежнему не любил странные совпадения. — Вот оно как, — Леви выдержал паузу, внимательно изучая лицо Микасы, после чего коротко кивнул в сторону тяжелой двери допросной, откуда только что вышел. — Твой Фалько может спать спокойно — его братец жив, относительно цел, если не считать пары синяков, и сейчас активно вешает мне лапшу на уши про независимый профсоюз бродяг. Микаса на секунду замерла, и Леви отчетливо увидел, как полыхнули и тут же сузились ее зрачки. Она явно рассчитывала услышать, что имя Кольта Грайса просто всплывало в каких-то старых отчетах или ориентировках, но реальность обухом ударила по голове. — Он… один из них? — Ага. Сидит в камере, живой, упрямый и абсолютно уверенный в том, что я куплюсь на его сказочку про оголодавших оборванцев… Леви схватил Микасу за плечо, буквально силой удерживая на месте. В ее глазах вспыхнуло такое бешеное пламя, что он сразу понял: еще секунда — и она рванется срывать дверь с петель вместе со всеми рунными замками, чтобы лично вытрясти из Грайса-старшего душу за каждую царапину на её ненаглядном Эрене. — Эй, эй, Аккерман! Притормози, назад сдай. Мне нужен живой допрашиваемый, способный говорить, а не кровавое месиво. Микаса тяжело, прерывисто выдохнула, но руку не сбросила. — Их было семеро, — Леви понизил голос, продолжая удерживать ее взгляд, пока к ней возвращался холодный аврорский рассудок. — Пятерых мы скрутили. Трое из них — Райнер Браун, Бертольд Гувер и Кольт Грайс — уже два месяца официально числятся пропавшими без вести. Ещё двое — братья-сироты, Порко и Марсель Гальярды. Леви раздраженно дернул подбородком в сторону коридора. — И что-то с ними не так, нюхом чую. Я подозревал маскировочные чары или Оборотку, хоть для нее сроки не подходят. Но теперь у нас есть Фалько. Понимаешь, к чему я клоню? Микаса медленно кивнула, и бешеная ярость в ее глазах сменилась ледяным, расчетливым фокусом. Она сразу поняла ценность этой карты. — Фалько может опознать его, — тихо, но твердо произнесла она, окончательно беря себя в руки. — Если это на самом деле не Кольт, никакая маскировка не обманет родного брата. — Именно, — Леви наконец отпустил ее плечо и убрал руку в карман плаща. — Вызовем мелкого сюда. Тихо, неофициально, пока министерские крысы ничего не пронюхали. — Может, не стоит его дергать, пока он занимается лечением Эрена? — тут же засомневалась Микаса. — Пусть он хоть в себя придет… Мало ли какой фокус выкинет Фалько, узнав, что его брат напал на его же пациента. — О Эрене ты думаешь в первую очередь, как обычно, — Леви раздраженно фыркнул, но в его голосе уже не было прежней злости, скорее — привычная усталость человека, который вынужден объяснять очевидные вещи. — Аккерман, включи голову. Если Фалько чист, он сделает свою работу, поревет в тряпочку и вернется к твоему Йегеру. А вот если этот сопляк-интерн хоть как-то связан с делами братца, оставлять его один на один с лежащим в беспамятстве свидетелем — это самый надежный способ получить труп Йегера к утреннему обходу. — У Фалько была прекрасная возможность просто бросить Эрена умирать, — упрямо заявила Микаса. — Никто бы даже не подумал подозревать неладное: Эрен в тяжелом состоянии, неопытный интерн не справился, дело житейское… Леви замолчал, уставившись на Микасу долгим, оценивающим взглядом. Интерн. Тяжелый пациент. Тысяча и один способ незаметно подтолкнуть человека к могиле, просто «случайно» перепутав дозировку кровоостанавливающего или вовремя не обновив стабилизирующие чары на раненой голове Йегера. Целители Мунго развели бы руками, сославшись на неопытность мальчишки и тяжесть заклятий, а дело было бы шито-крыто. И всё же Фалько Грайс этого не сделал. Он вытащил Йегера с того света… — Хм, — Леви медленно выдохнул сквозь зубы и отвел взгляд, признавая поражение. — Ты права, Аккерман. Ладно, если он действительно ни при чем, оставим его пока в покое, пусть занимается Эреном. Но как только Йегер придет в себя — хотя бы на пару минут, чтобы связать два слова, — сразу берешь Фалько под белы рученьки и ведешь сюда. Леви отвернулся и махнул рукой в сторону выхода, давая понять, что разговор окончен. — Свободна, Аккерман. — Заглянешь на ужин? Он медленно повернулся к ней: Микаса стояла всё так же прямо, но в её позе больше не было той колючей, агрессивной готовности к бою, с которой она защищала Фалько Грайса. Она чертовски сильно устала. И она была абсолютно, беспросветно одинока. Конечно, у неё всё ещё была Петра, но, когда на душе не оставалось ничего, кроме глухой тревоги, выедающей изнутри, девчонке явно требовался кто-то, кто понимал природу её личного ада без лишних предисловий. Кто-то с той же фамилией и тем же проклятым клеймом на судьбе… Леви коротко вздохнул, бросив быстрый взгляд на наручные часы. — Ладно. Жди меня через час.