Часть 50. Микаса

Поскольку в своих силах при парной аппарации Микаса всё ещё не была уверена до конца, рисковать здоровьем единственного целителя, готового удерживать Эрена на этом свете, она не стала. Они аппарировали раздельно, условившись встретиться прямо у телефонной будки — хорошо знакомого всем британским волшебникам входа для визитеров. Они шли бок о бок по плиточному полу, направляясь к лифтам. Микаса двигалась своей привычной почти бесшумной и стремительной походкой, а Фалько едва поспевал за ней, то и дело озираясь по сторонам. Сложно было осуждать парня: величественный интерьер министерского атриума на всех производил такое впечатление, но за годы ко всему привыкаешь… — Мисс Аккерман… — тихо, почти шёпотом окликнул её Фалько, когда они зашли в золоченую клетку лифта. Голос у него заметно подрагивал. — А… а почему меня вызывают в Аврорат? Я ведь уже всё подробно расписал в госпитальной карте мистера Йегера. Каждое заклинание, каждую дозировку зелий… Я ничего не утаил, честное слово!.. — Успокойся, Фалько, — ровно оборвала его Микаса, даже не повернув головы. Ее взгляд был прикован к двери лифта. — К твоей работе претензий нет. Появилась дополнительная информация по делу о нападении, и нам требуются показания лечащего врача, вот и всё. Она намеренно держала его в полном неведении. Во-первых, Леви четко приказал не устраивать самодеятельности и не пугать мальчишку раньше времени. Во-вторых, капитан явно хотел лично, своими глазами увидеть честную, неподдельную реакцию Фалько, когда тот увидит собственного брата в камере. Когда они вышли в длинный коридор, Фалько остановился, задрав голову вверх. На потолке, зачарованном под грозовое небо, медленно плыли тяжелые серые тучи, сквозь которые то и дело проскакивали беззвучные золотые молнии. Мимо них с тихим шелестом пролетали министерские записки, сложенные в виде изящных самолетиков. Слева и справа тянулись массивные дубовые двери с табличками из полированной латуни, а из открытых кабинетов доносился скрежет самопишущих перьев и негромкие голоса. — Мерлин, как же здесь красиво, — не удержался Фалько, и на его бледном лице вдруг проступил искренний, чисто мальчишеский восторг. — В Мунго всё такое стерильное, белое. Скучное. А здесь… Здесь чувствуется настоящая магия. Почти как в Хогвартсе. — Не отставай, — сухо бросила Микаса, прибавляя шаг. Они свернули в более узкое, изолированное крыло, где стены были выложены серым камнем, а светильники горели приглушенным, ровным синеватым пламенем. Здесь уже не было летающих самолетиков и суеты — это была зона допросных и временных изоляторов. С каждым шагом Фалько дышал всё тяжелее, а его восторженность мгновенно улетучилась, уступив место прежней панике. Он явно чувствовал, что его ведут куда-то в самое сердце министерских казематов. Микаса остановилась перед тяжелой дверью под номером пять, на которой тускло мерцали руны запечатывания и коротко постучала тремя четкими ударами палочки по нужному месту на косяке. Замки со скрежетом повернулись, и дверь медленно поползла вбок, открывая вид на мрачную камеру. В углу, оперевшись о широкий стол и скрестив руки на груди, их уже ждал Леви. Холодные серые глаза мгновенно впились в вошедшего интерна, сканируя каждое его движение. А напротив… — Кольт! — звонкий, сорвавшийся на фальцет крик Фалько эхом отскочил от холодных каменных стен. Портфель с эмблемой Мунго выскользнул из его ослабевших пальцев, с глухим стуком упав на пол, а сам парень рванулся было вперед, к брату, но замер как вкопанный под тяжелым, предостерегающим взглядом Леви. Кольт Грайс, сидевший на жестком стуле с заведенными за спину руками, которые удерживали министерские рунные кандалы, вздрогнул всем телом. До этого момента его лицо казалось высеченной из гранита маской абсолютного безразличия, но при звуке голоса младшего брата вся его хваленая выдержка разлетелась в щепки. Он резко вскинул голову и карие глаза расширились от дикого, непередаваемого ужаса. — Фалько?.. — сиплым, сорванным шепотом выдохнул Кольт, и его скованные запястья судорожно дернулись. — О Мерлин… Ты-то что здесь делаешь? Тебя как сюда занесло?! — Кольт, что происходит? — Фалько лихорадочно переводил дикий, непонимающий взгляд с брата на Леви, а затем на Микасу, словно ища у них защиты или хотя бы объяснений. На его бледных щеках выступили пунцовые пятна, а дыхание стало прерывистым. — Мистер Аккерман, это ошибка! Это мой старший брат, он… он пропал два месяца назад! Мы думали, его уже нет в живых! Мама все глаза выплакала, Министерство не давало никаких ответов… А он здесь? За что вы его держите?! Леви не шевельнулся: он продолжал стоять в углу, лениво перекатывая вес с одной ноги на другую, но его пронзительные серые глаза с хирургической точностью фиксировали каждую деталь. Чистый шок мальчишки-интерна, настоящее, неподдельное отчаяние старшего Грайса. Никакой фальши, никакого заученного сценария: мелкий действительно ничего не знал. Капитан медленно перевел взгляд на Микасу, одобрительно улыбнулся ей одними уголками губ: сцена удалась на славу. — Твой братец, мистер Грайс, сидит здесь за склонность к очень опасным развлечениям, — негромко, со своей фирменной прохладой в голосе произнес Леви, отталкиваясь от стола и делая шаг в сторону братьев. — Неделю назад он в компании еще четверых таких же «потеряшек» устроил знатный погром в маггловской кондитерской. И совершенно случайно едва не снес голову твоему любимому пациенту — Эрену Йегеру. Фалько словно воздухом подавился. Он пошатнулся, отступая назад, пока не уперся спиной в плечо стоявшей позади Микасы. Её ладонь легла парню на плечо — не столько ради дежурного утешения, сколько для того, чтобы зафиксировать его на месте и не дать окончательно потерять контроль над собой. — Это… это неправда… — Фалько перевел мечущийся взгляд на скованного брата, словно умоляя его опровергнуть эти слова. — Кольт, скажи им! Ты не мог! Ты ведь целитель, ты учился, чтобы спасать людей… Но Кольт Грайс молчал — лишь опустил голову, не в силах выносить полный боли и разочарования взгляд младшего брата. — Как видишь, твоему брату нечего сказать в своё оправдание, — нарушил затянувшуюся тишину Леви, лениво крутя в пальцах палочку и не сводя глаз с поникшего старшего Грайса. — Но у меня к тебе, Фалько, другое дело. Видишь ли, вся эта банда упрямо рассказывает мне тупые детские сказочки, но я слишком стар, чтобы поверить в этот бред. Леви чуть прищурился. — У меня есть два основных предположения. Первое — кто-то очень умелый наварил Оборотки или наложил на эту шоблу такие качественные маскировочные чары, что от оригиналов их не отличить. И в камере сейчас сидит чужак, который просто носит шкуру твоего пропавшего брата. Второй вариант — это действительно Кольт, но ему так капитально задурили голову, что он сам не ведает, что творит. Капитан резко развернулся к замершему Фалько и кивнул на скованного арестанта. — Ты же хорошо знаешь своего брата, и как колдомедик, должен неплохо разбираться в проявлениях бед с башкой. Вот и выясни: он это или какой-то ублюдок, который им притворяется. И в своем ли он вообще уме. Фалько испуганно сглотнул, бросив быстрый взгляд на Микасу, словно безмолвно просил помощи, но её ладонь лишь слегка подтолкнула его вперед. Парень сделал несколько нерешительных шагов к столу, на ходу вытаскивая из кармана свою палочку. — Кольт… посмотри на меня, пожалуйста, — тихо попросил он. Старший Грайс медленно поднял голову: в его глазах плескалась глухая, невыносимая горечь, но он послушно замер, позволяя младшему делать свою работу. Фалько сделал глубокий вдох, успокаивая дыхание, и плавно повел палочкой над головой брата, шепча длинную диагностическую формулу. С кончика дерева сорвался мягкий серебристо-зеленый луч, который тонкой сеткой окутал Кольта, сканируя его тело от макушки до скованных запястий. Фалько внимательно вглядывался в меняющиеся оттенки магического свечения, его брови судорожно хмурились, а губы беззвучно шевелились, анализируя импульсы… Серебристые нити растаяли в полумраке допросной и Фалько бессильно опустил палочку. — Могу сказать точно: Оборотного зелья в организме нет, структура ауры естественная. У моего брата были некоторые проблемы с сердцем, и они никуда не делись, Оборотка такие вещи не копирует, да и маскировочные чары, скорее всего, тоже. — Фалько бросил короткий взгляд на Леви. — Явных следов стороннего вмешательства я не вижу. Он снова перевел взгляд на Кольта. — Когда я решил стать целителем, ты подарил мне старый, потрепанный справочник по редким проклятиям крови и написал кое-что на форзаце. Какая там была фраза? Кольт отвел взгляд в сторону, словно эти слова причиняли ему физическую боль. Цепи тихо звякнули. — Там было написано: «Целитель без мозгов — лучший друг гробовщика», — Кольт тяжело вздохнул, и его плечи бессильно опустились. — Извини, Фал. Я не хотел, чтобы ты во всё это вляпался. Фалько медленно обернулся к Леви. На его бледных щеках уже поблескивали две дорожки слез. — Спасибо за сотрудничество, мистер Грайс-младший. Аккерман — забирай пацана и веди обратно в Мунго. Микаса кивнула, мягко, но настойчиво подхватила Фалько за локоть, помогла ему поднять с пола выскользнувший портфель и развернула к двери. Парень двигался послушно, словно на автопилоте — кажется, шок от того, что любимый старший брат добровольно участвовал в покушении на его пациента, полностью раздавил его. — Сэр, — обернулся он уже на выходе, как будто вспомнил что-то в последний момент, — если это не тайна, конечно… Райнер Браун и Бертольд Гувер, они… — Они сидят в соседних блоках, парень, — ответил Леви, и его голос прозвучал на удивление спокойно, без издевки. — В таких же рунных кандалах. Живые, целые, если тебя это интересует. И они точно так же, как твой брат, сейчас будут очень подробно объяснять мне, какого хера им не сиделось на жопе ровно. А теперь на выход, Грайс, — Леви жестко кивнул на коридор. — Живо. Микаса сильнее сжала локоть Фалько, увлекая его за собой в открывшуюся дверь. Она знала этот тон капитана — дальше расспрашивать было просто опасно. Рунные замки с тяжелым щелчком встали на место, отрезая их от камеры, и Микаса притормозила, давая парню возможность перевести дыхание и утереть слезы рукавом мантии. — Они живы, Фалько. Это главное, — тихо сказала Микаса, когда они быстро пошли по серому каменному коридору прочь от допросной. — Капитан обязательно во всём разберется и, если они действительно не фанатики и их просто подставил какой-то ублюдок, Аккерман докопается до правды. Он справедливый, хоть по нему и не скажешь, — Микаса говорила ровно, стараясь вложить в свои слова уверенность, которой сейчас так не хватало ей самой. Фалько шел рядом, уставившись в пол и безвольно переставляя ноги. Слезы на его щеках уже подсохли, но плечи оставались бессильно опущенными. Они вышли из изолированного крыла и снова оказались в главном коридоре, под зачарованным небом. Самолетики-записки все так же безмятежно кружили над головами, напоминая о том, что огромная министерская машина продолжает крутиться, не обращая никакого внимания на личную маленькую трагедию одного целителя-интерна. — Теперь твоя главная забота — Эрен, — Микаса остановилась у золоченой решетки лифта и развернула Фалько к себе, заглядывая ему в глаза. — Возвращайся в Мунго и делай свою работу. А мы сделаем свою и найдем тех, кто стоит за твоим братом и его друзьями. Она понимала, что парню сейчас нужно за что-то зацепиться, чтобы окончательно не сойти с ума от мыслей о Кольте, и возня с тяжелым пациентом идеально подходила для этого. — Да… Да, мисс Аккерман, — Фалько судорожно кивнул, крепче перехватив ручку своего кожаного портфеля. — Если это сделал мой брат, я просто обязан вытащить Эрена. Спасибо, что… разыскали его. — Скорее уж он нас, — хмыкнула Микаса. — Слушай, Фалько, а у тебя нет никаких идей, кто мог бы стоять за всем этим? Кто-то, кого Кольт упоминал перед своим исчезновением? — Я… я не уверен, мисс Аккерман, — Фалько растерянно покачал головой. — Кольт вообще мало что рассказывал о своих делах, а Райнер в последнее время был сам не свой — дерганый какой-то. Но… был один случай. Примерно за неделю до того, как Кольт пропал, к нему приходила какая-то странная женщина. Я видел её мельком со спины, когда возвращался с учёбы. Кольт разговаривал с ней на заднем дворе, очень тихо, но, кажется, они спорили о чём-то. Парень судорожно сглотнул, силясь вспомнить детали. — Лица я не разглядел. Кольт тогда разозлился, когда я спросил, кто это, и велел мне не совать нос в чужие дела. Вообще-то это на него не похоже, мы с ним всегда отлично ладили. Но я подумал тогда, что он поссорился с девушкой и не хочет, чтобы об этом ходили сплетни, вот и отмалчивается, понимаете? Мама ему все уши прожужжала, что он должен жениться на какой-то приличной чистокровке, поэтому он мог скрывать отношения с магглой или полукровкой… — Это может помочь, спасибо, — Микаса ободряюще коснулась его плеча. — А теперь беги на работу. Увидимся в Мунго. Фалько шагнул внутрь лифта, еще раз благодарно, хоть и вымученно, улыбнулся на прощание и скрылся за дверью. Микаса осталась стоять на месте, провожая кабинку взглядом. «Странная женщина», — мысленно повторила она, рассеянно наблюдая за тем, как фиолетовый самолетик делает крутое пике. Зацепка была сомнительной. Прямо скажем — паршивой зацепкой, больше похожей на любовную драму, чем на след подпольной банды, штурмующей маггловские кондитерские ради покушения на Эрена. Но отбрасывать её было нельзя. Фалько прав: упрямый, гиперответственный хаффлпаффовец Кольт Грайс, который души не чаял в младшем брате, не стал бы выкидывать такие фокусы просто так. Эта женщина, похоже, знала, на какие рычаги надавить, чтобы затащить Кольта и остальных в свои сети… Микаса помнила Кольта в роли старосты школы — вечно собранного, правильного до тошноты, ответственного парня с сияющим значком на мантии. Он был из тех старост, которые искренне пеклись о первокурсниках, разнимали глупые драки в коридорах и никогда не злоупотребляли своей маленькой властью. Чистокровный волшебник, выбравший после школы стезю колдомедика, чтобы лечить и спасать, а не калечить. И Фалько отзывался о нем как о заботливом и надежном старшем брате, который был для него непререкаемым авторитетом. Брате, который дарил учебники, опекал в интернатуре, оберегал от любых жизненных невзгод. И вот теперь этот образцовый староста и любящий брат сидит в камере в кандалах… Какая же дикая, извращенная идея должна была выжечь мозг этому парню, чтобы он добровольно сменил лечебные чары на боевые проклятия? Возможно, Кольт пытался защитить Фалько и родителей от какой-то угрозы?.. Голова раскалывалась от усталости, а перед глазами всё ещё стояло бледное, испуганное лицо Фалько. Разум отказывался обрабатывать информацию о Кольте, Райнере, Бертольде и загадочной женщине на заднем дворе. Всё, чего ей хотелось — это провалиться в глубокую, глухую темноту без сновидений. Эрен пришёл в себя, его жизни больше ничего не угрожало, а всё остальное могло подождать до утра. А с мелкими хулиганами Петра и сама прекрасно разберется. Даже не расправляя как следует постель, Микаса рухнула на кровать поверх покрывала, уткнувшись лицом в подушку.        Она бежала по бесконечной винтовой лестнице башни, но ступени под ногами были выложены не старым камнем, а белой больничной плиткой. Вокруг, тихо шелестя крыльями, кружили десятки записок-самолетиков — они бились о стены, падали на пол, и Микаса видела, что все они до единой были сломаны — их бумажные крылья были надорваны, а из сгибов вместо чернил сочилась густая, темная кровь. На несколько пролетов выше, под зачарованным потолком, где медленно клубились тяжелые грозовые тучи, шёл вперед Эрен, упрямо превозмогая усталость и боль. — Эрен, остановись, тебе нельзя вставать! — Микаса пыталась прибавить шаг и догнать его, но он всё же умудрялся двигаться быстрее. — Куда ты идешь? Там никого нет! — Я должен найти их, — донесся до неё его пугающе равнодушный голос. — О ком ты говоришь? — Микаса бежала вверх, задыхаясь и отчаянно цеплялась пальцами за холодные перила, но расстояние между ними только увеличивалось. — Эрен, вернись в палату! — крикнула она, срывая голос. — Твой отец сказал, что тебе нужен покой! — У меня нет отца. Эрен наконец остановился на самой верхней площадке, прямо перед разверзшимся грозовым небом. Он медленно повернул к ней побледневшее лицо, и зеленые глаза полыхнули опасным огнем. — Кольт. Райнер. Бертольд. Он сделал последний шаг прямиком в тучу, растворяясь в клубах едкого, темного дыма. — Эрен!!! Она рванулась вперед, протягивая руку к пустой площадке, но споткнулась об огромный бумажный самолетик с подбитым крылом и кубарем полетела вниз.        В комнате царил предрассветный полумрак. Микаса подорвалась на кровати, тяжело и прерывисто дыша: сердце бешено колотилось в груди, а лоб был покрыт холодной испариной. Она судорожно сжала пальцами покрывало, переводя взгляд с окна на закрытую дверь спальни, пока хаотичные мысли медленно, но верно вставали на свои места. Это был всего лишь сон, тяжелый, удушливый бред уставшего до предела разума. Эрен в безопасности и не должен знать про Кольта и остальных… Но что, если это не просто сон? Она ведь и прежде просыпалась, когда Эрену снились кошмары — наверное, ловила отголосок его мыслей и чувств через связь. Что, если Фалько, разбитый и потерянный, не смог сопротивляться любопытству Эрена и всё ему рассказал? Но Эрен сказал, что «должен найти их». Зачем искать тех, кто уже сидит в камере? Или он знает о пропаже парней, но не знает, что их уже задержали?.. Дверь спальни с тихим скрипом приоткрылась, впуская в комнату полосу теплого света. Петра стояла на пороге, потирая усталые глаза. — Микаса, ты в порядке? На тебе лица нет. — Всё хорошо, — соврала она, опуская ноги на холодный пол. — Просто дурной сон. — Смотри мне, — Петра шутливо погрозила ей пальцем. — Может, тебе заварить тот порошок, который мы у Бормана конфисковали? — Нет, спасибо, не надо, — Микаса слабо улыбнулась, стараясь, чтобы её голос звучал как можно естественнее. — Сама справлюсь. Ты ложись, Петра, я же вижу, как ты вымоталась… Извини, что разбудила. Петра пожала плечами, сладко зевнула и, тихо прикрыв за собой дверь, ушла в свою комнату. Микаса осталась сидеть на краю кровати, уставившись в одну точку на полу. Сон больше не шел — да и как тут уснешь, когда внутри всё вибрирует от нарастающей тревоги. Если всё же предположить, что сон был, как говорят магглы, в руку, то объяснений ему немного. Вариант первый: Эрен просто не поверил Фалько. Или решил, что они с Леви поймали не тех, кто напал на них на самом деле. Теоретически это, конечно, тоже возможно: она толком не запомнила лица тех, с кем они с Эреном дрались, и были ли побитые ребята на месте преступления теми же, кто и нападал, уверенно утверждать не могла. Вариант второй: Эрен знает, что парни пропали, и решил самостоятельно их разыскать, наплевав на запреты целителей. Ради чего? Продемонстрировать собственную крутость, отблагодарить Фалько за спасение, просто не помереть со скуки? Впрочем, Эрену никогда не требовались уважительные причины для того, чтобы творить всякую хрень… Вариант третий: он ищет их, чтобы лично отомстить. Для Эрена мысль о том, что эти ублюдки будут спокойно ждать официального суда и, возможно, отделаются лишь коротким сроком в Азкабане, была невыносима. И если ради того, чтобы лично вытрясти из нападавших душу и заставить их заплатить за каждую каплю пролитой ими крови, ему придется сбежать из Мунго и нарушить с десяток законов, он сделает это не задумываясь… Этот вариант нравился ей меньше всего, но именно он был самым похожим на правду. Микаса медленно поднялась с кровати и уверенно направилась к шкафу. Ей нужно было спешить. Слишком многое сейчас стояло на кону, и меньше всего ей хотелось, чтобы Эрен в своей слепой жажде мести превратился из жертвы нападения в преступника, которого ей самой же и придется ловить. Сможет ли она его остановить? Если Эрен действительно пойдет напролом, движимый своей яростной жаждой мести, он не станет слушать разумные доводы — просто сметет со своего пути любого, кто попытается встать между ним и его целью. В тренировочных схватках она обычно побеждала, но одно дело — отрабатывать боевые заклинания под чутким руководством Леви, обмениваясь шуточками вперемешку с Импедиментами, и совсем другое — воспринимать Эрена как врага, которого необходимо ликвидировать любой ценой… Нет, она не допустит этого.        Темнота аппарации длилась всего мгновение: уже в следующий миг в глаза ударил резкий белый свет, а в нос шибанул стойкий запах причудливой смеси целебных зелий. Проглотив подступившую к горлу тошноту, она взбежала по лестнице, ведущей к палате Эрена. Дверь была распахнута настежь. Госпитальная койка, на которой еще вчера Эрен лежал бледный, опутанный нитями поддерживающих чар и едва способный пошевелить рукой, была пуста. Белоснежные простыни лежали сорванными и скомкаными, словно тот, кто лежал здесь, выбирался в спешке, наплевав на аккуратность. На полу валялся опрокинутый штатив для внутривенных вливаний зелий, а один из стеклянных флаконов разбился, и зеленоватая жидкость растеклась по стерильному кафелю, смешиваясь с осколками. Диагностические заклинания, которые должны были круглосуточно транслировать состояние пациента на пост дежурного целителя, сиротливо мерцали в воздухе над пустой подушкой. На тумбочке у кровати сиротливо белела пустая чашка. Опоздала.