Часть 52. Микаса

Микаса судорожно выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого панического отчаяния. Яркий свет пустой палаты обжигал уставшие слипающиеся глаза. Она зажмурилась, пытаясь унять колотящееся сердце, и постаралась сосредоточиться на том, что всегда связывало её с Эреном — на этой странной, не поддающейся логике ментальной нити, которая родилась между ними давным-давно. Пыталась нащупать его эмоции или отголоски мыслей, которые дали бы ей хоть какую-то подсказку, где его искать, но ничего. Пустота. Эрен мог пить пиво где-то в баре соседнего квартала, а мог истекать кровью в какой-нибудь грязной подворотне на другом конце Британии. Проклятье. Но времени на панику у неё не было. Короткий, резкий хлопок — и безумный вихрь подхватил её, чтобы уже через секунду выплюнуть посреди небольшой, безупречно чистой комнаты.        Леви сидел в своем любимом кресле у камина, отсёрбывая из чашки то ли чай, то ли какое-то зелье. Хорошо, что не спит: было бы как-то неловко его будить, пусть даже ситуация и требовала немедленных мер. — Аккерман. Какого хрена ты тут делаешь среди ночи? — максимально вежливым тоном поинтересовался он. — Эрен… его нет в Мунго. Он сбежал, он ищет наших пленников, он убьет их или погибнет сам, я… Я не могу почувствовать его через связь! Нужно… Леви внезапно хохотнул и его короткий, глуховатый смешок заставил Микасу осечься на полуслове. Он что, издевается?.. — Успокойся, Аккерман, — Леви сделал ещё один глоток. — Смеяться в такой ситуации, конечно, нехорошо, но твоя паника выглядит очень уж забавно. Никого поднимать на уши не надо, твой Йегер здесь. Микаса застыла, не веря собственным ушам. Но дверь комнаты тихонько скрипнула, и на пороге действительно показался Эрен. Выглядел он паршиво: бледный, с темными кругами под глазами, в наспех наброшенной на плечи мантии Леви, которая была ему откровенно велика в плечах, но коротка по длине и в рукавах. Но, несмотря на болезненный вид, в его зеленых глазах горело вполне довольное торжество. — Микаса, ну ты чего? — негромко, слегка хриплым от слабости голосом проговорил Эрен, опираясь плечом о дверной косяк, чтобы не упасть. — Хорош бы я был, если бы отправился искать этих гадов по всей Британии, даже не выяснив, есть ли о них хоть какая-то информация в Аврорате. Я, по-твоему, совсем идиот? — По-моему, да, но кто меня спрашивает, — фыркнул Леви. — Аккерман, выдохни уже. От твоей паники у меня сейчас фикус завянет. Микаса переводила ошеломленный взгляд с капитана на Эрена, чувствуя, как внутри на смену удушающему страху медленно, но верно подступает злость. — Ты… — она сделала шаг к Эрену, неосознанно сжимая ладонь в кулак. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Палата выглядит разгромленной, флаконы с зельями разбиты! Я думала, тебя похитили, или что ты окончательно свихнулся и уже валяешься где-нибудь в Лютном без сознания! Эрен, ты же едва мог двигаться вчера! — Да всё нормально же, не ори, — Эрен слабо ухмыльнулся, усаживаясь на край невысокого стула. — У меня просто спина затекла столько лежать, надо было размяться. — Йегер аппарировал ко мне где-то полчаса назад, — сообщил Леви, разглядывая дно своей чашки. — Еле живой, зато с кучей идиотских вопросов. Пришлось потратить на него половину моих запасов восстанавливающего отвара, хотя я искренне считаю, что хорошая порция розг привела бы его в чувство куда быстрее. — Розги? Серьезно, капитан? — Эрен хрипло хохотнул, хотя этот смех тут же превратился в сухой кашель, от которого он поморщился и прижал ладонь к ребрам. — Боюсь, Грайс окончательно сочтет меня безнадежным и плюнет на моё лечение, если к поврежденным магическим каналам добавятся еще и шрамы на спине… — Грайс сам тебя выпорет, если узнает, какой марш-бросок ты устроил со своими дырявыми каналами, — сухо отрезал Леви. Он отставил чашку в сторону и смерил Эрена тяжелым взглядом. — И то, что ты до сих пор не валяешься на полу без сознания, заслуга исключительно моего отвара, а не твоих феноменальных способностей. Так что завали ебало, Йегер. — Всем желающим меня выпороть придется встать в очередь за Микасой, — Эрен скосил на неё насмешливый взгляд. — Судя по её виду, она уже готова применить ко мне парочку Круциатусов… Микасе, в отличие от этой парочки, было совершенно не смешно. Она стояла посреди комнаты, чувствуя себя лишней на фестивале чёрного юмора, и не понимала, стоит ли ей читать нотации этому безбашенному мальчишке или прямо сейчас лучше вернуться домой и попытаться выспаться. Но злость всё-таки победила. — Тебе весело, Эрен? — Она сделала еще один шаг вперед, тенью нависая над его стулом, и все смешинки в его глазах мгновенно угасли. — А что бы ты делал, если бы Леви не оказалось дома? Загнулся бы где-то на полпути к Министерству? Аппарировать в таком состоянии? У тебя вообще мозгов нет? Он открыл было рот, чтобы огрызнуться в своей привычной манере, но Леви опередил его, со стуком опустив чашку на блюдце. — Хватит скулить, сопляк, — он поднялся с кресла, мгновенно прерывая готовую вспыхнуть ссору, подошел к массивному письменному столу, на котором аккуратно, стопка к стопке, лежали пергаменты. — Микаса совершенно права. Но раз уж ты здесь и твоя пустая голова пока еще держится на плечах, слушайте меня оба. Капитан взял верхний лист, пробегая глазами по строчкам, и его лицо стало еще более хмурым, чем обычно. — Кое-что полезное из этого придурка Брауна я всё же вытряс. Ты был прав насчёт Елены, Эрен, она одержима идеями Зика и готова пустить на фарш половину магической Британии, лишь бы выстроить на другой половине его «идеальный» порядок. И, похоже, она теперь всеми ими заправляет. А кто такой этот Т.К., отправлявший письмо Кирштейну, Браун не знает — ну или очень активно делает вид, что не знает. И сдаётся мне, что это не женщина. — А Бертольд? — Эрен резко подался вперед, напрочь позабыв о ноющих ребрах. — А Бертольд молчит как рыба и только трясется от страха, — Леви раздраженно бросил пергамент обратно на стол. — Микаса, в следующий раз полегче с Торментой, будь добра. Это заклинание не для таких неженок. — Он заслужил, — глухо отозвалась Микаса, даже не подумав оправдываться. Если бы она не стукнула этого придурка Торментой, Эрен бы сейчас здесь не сидел. — Заслужил или нет, а толку от куска дрожащего мяса ноль, — Леви устало потер переносицу. — Ну и ещё кое-что: мы теперь знаем, кто из обливиаторов пас Микасу. — Он протянул им одну из колдографий и Микаса вгляделась в хмурое лицо девушки на ней. Луиза Вебер, значит. — Похоже, Дрейс и правда чиста, а вот за этой девчонкой уже давно стоило установить круглосуточное наблюдение. Йегер, даже не думай, — он прервал готовое сорваться с губ Эрена предложение лично заняться слежкой. — Луизой займется Петра. В конце концов, я ради этого её и притащил в Лондон. Леви сделал паузу, оперевшись ладонями о край стола, и обвел ребят тяжелым взглядом. Эрен нахмурился, его пальцы судорожно сжали ткань чужой мантии. В зеленых глазах снова вспыхнул тот самый упрямый, яростный огонь, который Микаса так хорошо знала и которого так боялась. — Капитан, мы не можем просто сидеть и ждать, пока Петра… — Закрой рот, Йегер, — устало, но непреклонно оборвал его Леви. — Всё, что ты сейчас можешь делать — это валяться на койке в Мунго и не отсвечивать. Я делюсь с тобой информацией только для того, чтобы ты не начал добывать её самостоятельно, снова рискуя своей дурной головой. — Какой заботливый у меня начальник. Сам себе завидую. — Если ты еще раз оскалишь зубы, Йегер, я лично упакую тебя в смирительную рубашку, — Леви даже не повысил голоса, но от его ледяного тона по комнате словно прошелся сквозняк. — Повторяю для особо одаренных: Луизу пасет Петра. Микаса, ты занимаешься патрулём. Эрен — торчишь безвылазно в Мунго, пока твой папаша лично не даст добро на выписку. Леви резко шагнул вперед и мертвой хваткой вцепился в плечо Эрена, доставая волшебную палочку. — Пора вернуть твою буйную тушу туда, откуда ты её умыкнул. Аккерман, а ты проваливай домой досыпать: завтрашний утренний патруль никто не отменял. Микаса не успела даже открыть рот, чтобы возразить, как раздался оглушительный, резкий хлопок и Леви вместе с Эреном мгновенно исчезли.        Больше всего её пугало то, как легко Эрен перешагнул через собственную немощь, через разбитые каналы и запреты целителей, лишь бы сорваться с места. Он не думал о последствиях, не думал, что она почувствует, когда обнаружит разгромленную палату и оборванную ментальную связь. Для него существовала только цель и извечная, слепая ярость, готовая сжечь всё вокруг — и его самого в первую очередь. Капитан вернул Эрена в Мунго. Но надолго ли? Эрен не станет прилежно валяться в койке, он затаится на день, на два, а потом снова выкинет что-нибудь безумное. Потому что это Эрен. Потому что, пока Елена и этот загадочный «Т.К.» дышат лондонским воздухом, он не успокоится… Нужно было подчиниться совершенно рациональному приказу Леви. Аппарировать к себе, попытаться поспать ещё хотя бы пару часов перед патрулём… Она подошла к столу, опустила взгляд на колдографию Луизы, которую капитан так и оставил лежать на краю. От одной только мысли, что эта фанатичная дура копалась в её мыслях и воспоминаниях, а какие-то из них и уничтожала безвозвратно, по спине пробежал омерзительный холодок. Как она могла позволить этому случиться? Как могла быть настолько слепой, доверчивой, непростительно беспечной? Ей следовало жестко, без раздумий выставить ментальный блок, ударить наотмашь заклинанием, сбить эту фанатичную куклу с ног и прижать лицом к земле, ломая палочку. Но она ничего не сделала. И проиграла, даже не начав сражение. Микаса судорожно выдохнула и заставила себя разжать кулаки. Прошлого не вернуть, и разодранную память уже не склеить никакими чарами, но теперь, по крайней мере, туман рассеялся и она знала, кто её враг. Капитан доверил Луизу Петре, и это было, наверное, правильно, но Микаса знала: если Вебер совершит хотя бы малейшую ошибку и попадется ей на глаза, она на этот раз своего не упустит… «Мы с тобой одинаковые, Микаса!» Внутри всё похолодело от этого внезапного осознания. Та же слепая, разрушительная ярость, которая секунду назад требовала крушить, ломать чужие палочки и вжимать врага лицом в землю — она ведь была не её собственной. Это Эрен всегда жил этим идиотским желанием уничтожить каждого, кто посмеет посягнуть на то, что ему дорого, это в его глазах всегда горел безумный огонь, который заставлял его перешагивать через законы, приказы, собственное полуживое тело… И теперь этот же огонь незаметно пророс внутри неё самой, превращаясь в настоящий лесной пожар. Если она поддастся этому чувству, если позволит ненависти к Луизе руководить своими действиями, то чем она будет отличаться от самого Эрена? Она всегда была его противовесом, его якорем, удерживающим у края бездны, но если бездна начнет смотреть на него и из её собственных глаз, спасать их обоих будет уже некому. Микаса сделала глубокий, размеренный вдох, силой воли вытесняя из мыслей страх и злость. Ей нужна была холодная голова, она должна оставаться сильной, расчетливой и непоколебимой. Только так она сможет защитить себя и Эрена… Опять. Она прижала пальцы к вискам, чувствуя, как под кожей настойчиво пульсирует тупая боль. Защитить Эрена? Он ведь снова будет брыкаться, злиться, обвинять её и Леви в чрезмерной опеке и нарушать любые приказы, лишь бы доказать свою мнимую независимость. Он никогда не умел быть благодарным за помощь. Но ведь вся эта подпольная сеть, опутавшая Лондон, развернулась вовсе не ради неё. Если эти мальчишки, которых они с Леви задержали, и следящая за ней обливиаторша были как-то связаны с Еленой и Зиком, то было ясно как божий день — охота с самого начала велась за Эреном. Луиза Вебер ковырялась в её памяти, как в мусорной корзине, выбирая самые вкусные куски воспоминаний лишь потому, что через Микасу они пытались подобраться к нему, узнать его слабые места, просчитать его шаги. И сейчас, запертый в палате Мунго с трещащими по швам магическими каналами, он был уязвим как никогда. Но сидеть с ним в Мунго, как нянька, круглосуточно она не могла. Фалько (если предположить, что тот всё-таки не имеет отношения к делам брата, во что Микаса очень хотелось верить) не мог присматривать за ним всё время, и даже дежурные целители, которые должны были поднять тревогу, как только пациент сбежал в неизвестном направлении, не справились с такой простой задачей. Ну а девушка, которая умудрилась почти незаметно вырезать у неё куски памяти, шутя разберётся с целителями, заставив их забыть и визитершу, и то, что на койке в седьмом боксе вообще когда-то лежал такой пациент. Даже Гриша с удовольствием сделает вид, что знать не знает никакого Эрена Йегера: возможно, его даже заколдовывать не придётся. Что она сама сможет противопоставить Луизе, даже если пропишется в палате Эрена и будет жить на шатком стульчике рядом с его кроватью?.. Ей придётся использовать свой единственный козырь — эту самую невидимую нить, связывающую её с Эреном. Да, сейчас на другом конце была лишь глухая пустота, но это временно. Как только его магия хоть немного стабилизируется, она заставит эту связь работать на полную мощность, вцепится в его эмоции и чувства мёртвой хваткой, чтобы любое чужое поползновение в его сторону сразу же отозвалось в её собственной голове тревожным набатом. Она бросила задумчивый взгляд на камин, но так и не прикоснулась к мешочку с летучим порохом. Возвращаться домой не имело никакого смысла — хлопок аппарации или громкий треск камина в тишине квартиры неизбежно разбудили бы Петру, которая и так в последнее время спала как попало. А Петре силы точно понадобятся, раз уж капитан решил повесить на неё основательную слежку за Вебер. Вместо этого Микаса вспомнила брошенное Леви вроде бы бессрочное предложение пожить у него: тогда она отмахнулась, но сейчас был смысл им воспользоваться. Хотя бы на эти несчастные пару часов. Скинув с себя тяжелую мантию, она аккуратно свернула её и подложила под голову вместо подушки, забралась в кресло с ногами, подтянув колени к груди, и укрылась стареньким, но безупречно чистым пледом. Она уже почти уснула, когда над головой раздался сухой смешок: — Вижу, приказ «проваливай домой» ты истолковала максимально своеобразно, Аккерман. — Леви, я… Он устало взмахнул волшебной палочкой, заставляя угли в камине вспыхнуть ярче. — Раз уж у тебя хватило ума не будить Петру среди ночи, то так и быть, кресло в твоем распоряжении. Эрена я сдал в руки дежурному и лично наложил на его бокс антиаппарационный барьер. Больше не побегает. Странно, кстати, что его там не было. То есть в палату к больному может вломиться буквально кто угодно? У целителей очень странные представления о безопасности пациентов, — Леви раздраженно дернул плечом и растянулся на диванчике. — Спокойной ночи, Аккерман. Подъем в шесть. Без пререканий. Микаса вновь уткнулась щекой в мягкую ткань свернутой мантии, чувствуя, как тепло от оживших углей разливается по комнате. Пререкаться она и не собиралась: сил на споры просто не осталось, да и само присутствие капитана рядом привычно успокаивало. — Спокойной ночи, Леви.