Часть 57. Леви

«Браун… Гувер… Грайс…» — Леви медленно водил пальцем по пергаментам со списками студентов, которые ему наконец-то прислал, разобравшись со всеми делами к концу учебного года, Эрвин. Он прищурился, вчитываясь в безупречно аккуратный почерк на полях. Смит, как обычно, проделал чертовски большую и дотошную работу, и теперь рядом с именами студентов виднелись аккуратные пометки со свидетельствами профессоров, которые обучали этих ребят. Гувера оценили как талантливого зельевара, Гальярдов — как хороших дуэлянтов, Грайса хвалили за ответственность и честность, а Браун… «Возможно, он метаморфомаг, но это всего лишь слухи. На всякий случай имей в виду», — гласила приписка напротив фамилии Райнера Брауна. Леви раздражённо цыкнул сквозь зубы. Мало им было проблем, теперь в дело вступала ещё и редкая генетическая аномалия, позволяющая менять внешность по щелчку пальцев. Если Браун действительно владел этим редким даром, то грош цена всем их ориентировкам: парень мог спокойно разгуливать под самым носом у авроров в облике какого-нибудь дряхлого торговца или сопливого школьника и никто ничего не заподозрил бы… Нужно было проверить всех этих ребят, с которыми дружили арестованные. Джеймс Динхард, Ив Эббот, Энни Леонхарт, Кирк Трэверс… Среди десятка выделенных Эрвином имен наверняка нашлись бы ещё пропавшие, и тогда у Леви наконец-то появилась бы полноценная картина происходящего, а не этот грёбаный пазл, из которого кто-то намеренно выковыривал ключевые куски. Вот только все его мысли упрямо, с каким-то мазохистским постоянством соскальзывали совершенно в другую сторону. К Петре. Она не выходила у него из головы уже третьи сутки — с тех самых пор, как перестала выходить на связь. Рациональная, холодная часть его разума, закаленная годами оперативной работы, требовала смотреть правде в глаза: в их ремесле чудес не бывало. Если её не находили ни патронусы, ни совы, ни чары, стоило признать, что она, скорее всего, погибла. За годы службы он похоронил слишком многих, чтобы позволить себе роскошь сорваться в банальную истерику или днями страдать от горя. Смерть была их постоянной спутницей, неизбежной платой за право носить аврорскую форму. И всё же внутри зудело противное, тягучее чувство вины. Он отправил её на эту миссию, сдуру решив, что слежка за Луизой Вебер будет посильной задачей, но не учёл, что у Петры не было десяти с лишним лет практики. Для него она почему-то оставалась всё той же боевой девчонкой, которая прекрасно сражалась в годы своей юности, но за прошедшее десятилетие многое изменилось… Леви резко поднялся, на ходу набрасывая на плечи тяжёлую мантию, и вышел из кабинета.        Нужно было навестить отца Петры. Взглянуть ему в глаза и сказать, что его дочь, скорее всего, больше не вернётся домой. От одной только мысли об этом в горле вставал ком: Леви прекрасно знал, как старик Рал на него посмотрит. Отец Петры ненавидел его укоренившейся много лет назад ненавистью. Он с самого начала был против того, чтобы дочь возвращалась в Аврорат после стольких лет относительного затишья. Старик явно мечтал, чтобы она осела где-нибудь в тихом и спокойном месте, вышла замуж и жила нормальной, безопасной жизнью, в которой не нужно каждую секунду ждать заклятия в спину. Но Петра вернулась на службу по его просьбе, потому что не могла иначе. Для Рала Леви ещё тогда наверняка выглядел мрачным призраком, который сначала затащил его юную дочь в самое пекло боевых действий, а теперь, спустя десять лет, пришёл за ней снова, чтобы добить окончательно. И самое паршивое было в том, что старик оказался прав. Он снова выскажет ему кучу гадостей — про потерянную молодость его дочери, про то, что Аккерман приносит только смерть всем, кто имеет глупость пойти за ним, и Леви придётся всё это выслушать — не перебивая, не оправдываясь и не пытаясь защитить свою и без того паршивую репутацию. Потому что крыть ему было абсолютно нечем. Если бы он тогда не позвал её на помощь, если бы не доверил ей эту долбанную слежку за Вебер, Петра сейчас была бы жива, пила бы чай на этой самой кухне и спорила с отцом о какой-нибудь бытовой ерунде… Леви с радостью отложил бы этот тяжелый разговор, но деваться было некуда. Если бы с Петрой всё было в порядке, то за три дня она уже нашла бы способ если не аппарировать к нему самостоятельно, то прислать весточку совой или всё тем же патронусом. Маленький игривый фенек, прекрасно знакомый Леви… Она единственная из всего аврорского класса умела вызывать его даже без палочки — во всяком случае, когда поблизости не было дементоров и требовалось просто передать пару слов. Леви всё хотел выспросить у неё, какое воспоминание она использует для такого сильного патронуса, но так и не улучил подходящего момента. Вечно мешали дела, очередные срочные вызовы или его собственная дурацкая привычка держать дистанцию. Теперь этот так и не заданный вопрос камнем ложился на самое дно души, дополняя огромную кучу других таких же булыжников… Мир вокруг сжался, и через секунду Леви уже твёрдо стоял на ногах, шумно вдыхая сырой, пахнущий морской солью воздух. Серое небо низко нависало над портовыми доками, а ленивые мутные волны Эйвона с плеском бились о каменную кладку. Вокруг не было ни души — только противные крики разжиревших чаек да гул портовых кранов нарушали тишину. Леви поднял воротник, защищаясь от внезапного порыва ветра, и огляделся. До аккуратного викторианского домика, где жили Ралы, оставалось пройти всего пару кварталов вверх по склону. Он сунул руки в карманы, нащупал пальцами привычную рукоять волшебной палочки, и зашагал вверх по безлюдной улице. Пора было заканчивать с этим.        Шаги за дверью смолкли. Щёлкнул замок, и тяжёлая створка медленно поползла внутрь, являя Леви фигуру мистера Рала. За последние несколько месяцев старик заметно сдал. На его плечах лежал поношенный шерстяной кардиган, а некогда аккуратная борода казалась слегка всклокоченной. Стоило хозяину дома разглядеть, кто именно стоит на его крыльце, как приветливая улыбка, предназначенная, очевидно, для соседей или почтальона, мгновенно испарилась с его лица. — Здравствуйте, мистер Рал. — Уходи, Аккерман. Леви даже не шелохнулся под этим ледяным взглядом. Он слишком хорошо помнил, как Рал кричал на него на этом самом крыльце, багровея от ярости, обвиняя Аврорат в том, что они пожирают молодых девчонок, а потом выплевывают обглоданные кости… Набрал воздуха в грудь, готовый принять на себя всю ярость мистера Рала, но старик не стал орать — только бросил полный беспокойства взгляд куда-то за спину. — Нам сейчас не до гостей. — Петра не выходила на связь три дня. Мне нужно… — Папа, кто там пришёл? — донёсся из глубины дома звонкий, до боли знакомый голос. Сердце Леви пропустило удар. Он не поверил собственным ушам, рванулся вперёд, почти оттолкнув старика с дороги, и замер на пороге: Петра стояла в дверях гостиной, вытирая руки кухонным полотенцем. На ней был простое домашнее платье, волосы небрежно собраны в пучок, а на щеке снова белел след от муки. Живая. Целая. Без единой царапины. В первую секунду в груди Леви разлилось такое бешеное облегчение, что у него перехватило дыхание. Дикая, безумная мысль промелькнула в голове: она просто уехала, никого не предупредив, чтобы навестить отца, засиделась здесь, забыв обо всём на свете… Он сделал короткий шаг навстречу, но она посмотрела прямо на него — и Леви словно на полной скорости врезался в каменную стену. В её глазах не было ни испуга от перспективы возможной выволочки, ни радости от встречи. Так смотрят на случайных прохожих на улице прямо перед тем, как суетливо отводят взгляд, чтобы не подумали чего. — Добрый день, мистер… — вежливо улыбнулась она, слегка удивлённо приподняв брови. — Простите, мы знакомы? Протянутая к ней рука так и повисла в воздухе. На этот раз никаких «О Мерлин, Леви, я совсем не ожидала тебя увидеть», никакого румянца и судорожно вытираемых о фартук рук. Обливиэйт, значит. Ёбаный Обливиэйт. Из её головы выжгли всё: Министерство, Аврорат и самого Леви, и вернули её в безопасное русло — туда, где она осталась послушной дочерью, помогающей отцу по хозяйству… Наверное, ему не стоило так злиться. Забвение лучше и милосерднее, чем смерть или жестокий плен, это же очевидно… Но прямо сейчас Леви готов был поспорить с этим утверждением. Для него равнодушие в её глазах была куда страшнее аккуратного надгробия на бристольском кладбище. Петра стояла перед ним, дышала полной грудью, вежливо улыбалась, но всё же той Петры, которую он знал — бесстрашной, преданной, боевой девчонки, — больше не существовало. Её цинично и безжалостно стерли из реальности, окончательно подменив какой-то отчаянной домохозяйкой. — Это… — мистер Рал тяжело перевел дыхание, быстро оборачиваясь к дочери. — Мистер Аккерман ошибся адресом. — Да? — Петра дежурно улыбнулась, переводя скучающий взгляд обратно на Леви. — Всего доброго тогда. Папа, чайник уже закипает, иди на кухню. Старик Рал снова повернулся к Леви, закрывая её своей широкой спиной. Он не просил, он умолял и угрожал одновременно всем своим видом: «Уходи. Не смей ломать её снова.» Леви медленно опустил руку, так и не дотянувшись до кармана с палочкой. Даже его фамилия ничего в ней не всколыхнула. Ни единого мускула не дрогнуло на её лице, ни один отблеск воспоминания не мелькнул в янтарных глазах. Фамилия, которую она сотни раз выводила на рапортах, которую выкрикивала в пылу боя. Которую, вроде бы, когда-то хотела взять себе… Он мог вломиться в её память легилименцией: вряд ли Луиза смогла бы зачистить такой огромный временной промежуток столь эффективно. Скорее всего, эта сука просто наложила поверх её настоящих воспоминаний плотный слой ложных. Он наверняка сумел бы откопать хоть что-то, что напомнило бы ей о нём, о их совместной работе… Но взламывать такие чары без должного опыта — всё равно что выбивать запертую дверь Бомбардой: щепки и осколки полетят внутрь, калеча и уничтожая всё, что находится внутри. Он не станет этого делать. Только не с ней. — Да, — спокойно, без единой эмоции в голосе произнёс Леви. — Я ошибся адресом. Извините за беспокойство.

***

Джессику он перехватил прямо посреди центрального коридора Департамента магического правопорядка. Она тащила стопку каких-то папок, судя по всему, собираясь скрыться в своём кабинете, но Леви бесшумно вырос прямо перед ней, перекрывая дорогу своей невысокой, но монолитной фигурой. — Стоять. Джессика едва не выронила верхнюю папку, вовремя прижав её подбородком и уставилась на него круглыми от неожиданности глазами, в которых тут же промелькнуло отчётливое желание провалиться сквозь землю или хотя бы аппарировать куда подальше. Но она быстро взяла себя в руки: — Чего тебе, Аккерман? — У меня к тебе пара вопросов. Где сейчас Луиза Вебер? Джессика криво усмехнулась, поправила поползшую вбок стопку документов и демонстративно сделала шаг назад, чтобы не стоять к Леви вплотную. — Где-то в валлийской глуши, зачищает хвосты после магического выброса у какой-то магглорожденной девчонки. Точный адрес не скажу, сама не помню. А что, у тебя есть основания скормить её дементорам? — У меня есть основания очень серьёзно с ней поговорить. Скажи ей, как вернётся, пусть ко мне заглянет. На чашечку чая, — Леви постарался, чтобы его улыбка выглядела дружелюбно, но получилось хреново, слишком натянуто и хищно, словно у оскалившегося нунду. Джессика даже непроизвольно вжала голову в плечи, сильнее притиснув к себе многострадальные папки. Весь его вид наверняка кричал о том, что в его кабинете Луизу будет ждать всё что угодно, но точно не милое чаепитие. Джессика смерила его недоверчивым взглядом, но, видимо, вспомнив его давешние угрозы уничтожить репутацию всего отдела обливиаторов, наконец-то сделала лицо попроще. — Передам, — буркнула она и торопливо зашагала прочь по коридору, стремясь как можно скорее скрыться за дверью своего отдела и захлопнуть её на все засовы.