Часть 63. Эрен

Микаса тихо и уютно сопела, уткнувшись носом в его плечо. Одна её рука привычно лежала у него на груди — даже во сне она подсознательно контролировала, здесь ли он, не сбежал ли опять куда глаза глядят. Смешно. Как будто она могла его удержать… Возможно, она была единственным человеком, кто был на это способен, но Эрену не хотелось проверять эту теорию. Сбегать от Микасы, если честно, тоже не хотелось, но обстоятельства диктовали свои условия, не оставляя ему выбора… Он бережно, стараясь не нарушить чуткий сон, перебирал пальцами её волосы. Этот привычный ритуал всегда его успокаивал, но всё же сон не шёл. Перед глазами стояли строчки из письма, которое он перечитал раз пять, пока Микаса была на дежурстве. «Принцесса Хистория рада слышать, что вы идете на поправку, мистер Йегер, и надеется, что вы в ближайшие дни сможете вновь полноценно нести свою службу короне…» — и дальше три абзаца сухой канцелярской вежливости в том же духе. Конечно, он на роль эксперта по едва знакомой ему девушке не претендовал, но… стала бы она писать о себе в третьем лице? «Принцесса Хистория рада…» Полный бред. Скорее всего, Армин прав: принцессу плотно обложили со всех сторон, и всей её входящей и исходящей корреспонденцией теперь занимались слуги, штампующие одинаковые вежливые отписки. Значит, напрямую к ней не пробиться. Оставался только один путь: больница Святого Мунго. Если Хистория не соврала Микасе и она действительно навещает какого-то родственника в больнице, пересечься с ней — дело техники. Вряд ли она бывает там в компании кучи телохранителей, иначе ей бы не удалось совершить вылазку в тот магазинчик, не привлекая ненужного внимания. Отцовское логово было, наверное, последним местом в магическом Лондоне, где он хотел бы появляться лишний раз, но другого способа узнать, что на самом деле происходит с Хисторией, у него не было. План с Мунго нужно было просчитать до мельчайших деталей, и, самое главное, сделать так, чтобы Микаса ни о чем не узнала. Ещё не хватало, чтобы она приревновала его к Хистории после всех его нелепых откровений… И кто его за язык дернул ляпнуть, что принцесса ему нравилась? Сейчас, прокручивая эту сцену в голове, он злился на собственную глупость. В Хисторию тогда были влюблены почти все, от первокурсников до выпускников, и Эрен просто поддался общему порыву, даже толком не отдавая себе в этом отчёта. По школе даже ходили слухи, что у принцессы в роду были вейлы — всё-таки имя её матери было секретом, что только распаляло фантазию малолетних придурков со всех четырёх факультетов, но, может, доля истины в них была: всё-таки Хистория обрела такую популярность не только из-за благородных кровей, но и из-за поистине ангельской внешности. «И ангельского характера», сказал бы Армин, но Эрен не спешил с ним соглашаться. Из-за того что её распределили на Слизерин, он относился к ней с настороженностью, хотя не был уверен, что имеет на это хоть какое-то моральное право. И всё же, пока Армин восхищался её мягкостью и готовностью прийти на помощь каждому, Эрен интуитивно чувствовал, что это всего лишь маска. А вот что прячется за этой маской — ему ещё предстояло выяснить. Хорошо, если Хистория на поверку окажется всего лишь девочкой, которую выдернули из привычного ей с детства мира и заставили стать принцессой. Научили покровительственно улыбаться, помогать людям, быть безупречным лицом старинного чистокровного рода и никогда не показывать истинных чувств. Такая Хистория, запутавшаяся в чужих ожиданиях и запертая в золотой клетке, Эрена вполне устраивала — с ней он мог бы договориться. Но если за ангельской улыбкой скрывалась истинная слизеринская змея, готовая предать родных людей ради власти, то его игра становилась смертельно опасной. Микаса во сне чуть нахмурилась и теснее прижалась к его боку: Эрен погладил её по плечу, успокаивая. «Спи», — мысленно попросил он. — «Я сам со всем разберусь. Всё будет хорошо.» Микаса тихо вздохнула, её пальцы на его груди немного расслабились, а дыхание снова стало глубоким и ровным. Эрен осторожно, едва касаясь губами, поцеловал её в макушку. Прикрыл глаза, позволяя себе на несколько секунд раствориться в этом волшебном ощущении покоя. Тепло её тела, мерное дыхание, бьющееся под его ладонью сердце — всё это удерживало его на плаву, не давая окончательно скатиться хрен знает куда. Микаса требовала, чтобы он выжил. Cобственная жизнь сейчас ебала Эрена меньше всего — он давно привык ставить себя под удар, жертвовать сном и рассудком. Но Микаса… Предчувствие настойчиво шептало, что вся эта история, с самого момента, когда она вдруг решила стать аврором, закончится для неё катастрофой. Он ведь пытался всё это остановить, но Микаса была упряма до безумия: она лишь сурово хмурилась, вскидывала подбородок и наотрез отказывалась сдаваться, словно сама мысль о том, чтобы бросить его и сбежать в Хайленд, была для неё личным оскорблением. «Моё место рядом с тобой», — формулировки её ответа менялись, но суть оставалась прежней. И это упрямство держало её в самом центре надвигающегося шторма, прямо рядом с ним — ходячей мишенью. Выживет ли она? Вот какой вопрос его по-настоящему волновал. Отчего-то вспомнилось, как они познакомились: тогда надвигающимся штормом была сама Микаса, а Эрен не побоялся шагнуть в самый его эпицентр. А теперь они поменялись ролями. Она вросла намертво в его жизнь, готовая разделить с ним любую безумную авантюру, не думая о последствиях… Чёртовы Аккерманы. С одной стороны, где-то в глубине души, в самых тёмных и потаённых её уголках, он был бесконечно ей благодарен. От осознания того, что в этом насквозь прогнившем мире есть человек, готовый пойти за ним хоть в Азкабан, хоть на костёр, в груди разливалось спасительное тепло. Она была его якорем, единственным существом, благодаря которому он всё ещё чувствовал себя человеком, а не бездушным инструментом правосудия. Но с другой стороны мысль о том, что из-за него Микаса может пострадать, отзывалась в сердце острой болью. Хотелось запереть её в хижине где-то в горах под сотней защитных заклятий, только бы она была в безопасности — но она упрямо стояла рядом, подставляясь под ту же гильотину, что нависала над его шеей. Из-за этого Эрен чувствовал себя связанным по рукам и ногам: каждая приходящая в голову идея теперь оценивалась на предмет того, сколько осколков прилетит в Микасу, если он всё-таки рванёт чеку. Её присутствие рядом лишало его главного преимущества — того бесстрашия, с которым он привык бросаться в бой. Чего стоила одна лишь схватка в маггловской кафешке: он бы раскидал нападавших с легкостью, если бы не оглядывался всякий раз на Микасу, не переживал, в порядке ли она, не задело ли её случайным рикошетом. «Семеро против одного? Без неё ты истёк бы кровью, тупица». Фантомный въедливый голос Аккермана-старшего бил наотмашь, метко и без жалости, как и всегда. Если бы он сейчас сидел на краю их кровати, он бы обязательно наградил Эрена своим фирменным презрительным взглядом, тыкая его, словно нашкодившего щенка, носом в реальность, в которой он был жив именно благодаря Микасе. Самое паршивое, что Микаса в его защите не нуждалась, она превосходно справлялась сама, и всё же Эрен ничего не мог с собой поделать: сердце каждый раз пропускало удар, когда мимо неё со свистом проносились разноцветные лучи. В итоге он сам же и пострадал из-за собственной невнимательности, на долю секунды упустив своего противника из виду. Шрам от полученного проклятия до сих пор противно ныл немым напоминанием о том, как дорого обходится аврору потеря концентрации. «Ты перестаёшь адекватно воспринимать реальность, а без этого тебе никогда не стать хорошим аврором.» Чёртова Рал была права, хоть и говорили они тогда о другом: его зацикленность на безопасности Микасы — главная уязвимость, по которой любой грамотный враг ударит первым же делом. Саму Петру ликвидировали явно для того, чтобы поднасрать Леви: его тёплые чувства к ней были слишком уж очевидны. Те, кто стоял за этим, били прицельно, намереваясь выбить из-под ног Аккермана землю, лишить его фирменного хладнокровия, и это сработало: Леви вышел из себя настолько, что даже не мог контролировать собственную ментальную защиту. А теперь и сам Эрен шёл ровно по той же дорожке, след в след за своим наставником, наивно надеясь, что ему-то хватит сообразительности или ловкости рук, чтобы прийти к другому финалу. Без Микасы рядом наверняка хватило бы. И в то же время без Микасы рядом во всём этом не было никакого смысла… Хватит. На сегодня с него точно хватит. Эрен пошевелился, осторожно меняя положение затекшей спины, придвинулся ближе, почти вплотную, крепче обнял Микасу, утыкаясь носом в её волосы. Микаса сонно пробормотала что-то невнятное и инстинктивно подалась вперёд, удобнее устраиваясь в его руках, и Эрен прикрыл глаза, заставляя себя дышать с ней в одном ритме. Вдох. Выдох.

***

Фалько Грайс отыскался в крыле травматологии — взъерошенный, в серой рабочей мантии, которая была ему явно великовата в плечах, и со стопкой медицинских карт в руках. Рабочий день только начался, а мальчишка уже выглядел вымотанным и дёрганным: кажется, отец совсем не щадил свои лучшие кадры, накидывая им тройную нагрузку. — О, Мерлин… Эрен? Ты за лекарствами или… — Фалько испуганно огляделся по сторонам, словно ожидал, что за спиной Эрена сейчас вырастет целый отряд авроров во главе с Леви и арестует его за содействие в мутных делах Кольта. — Расслабься, Фалько, — Эрен слегка усмехнулся, засунув руки в карманы брюк. — Я к отцу. Но хотел у тебя кое-что спросить, — Эрен перевёл взгляд на длинный коридор, ведущий к вип-палатам, и лениво протянул: — Правда, что сама принцесса Хистория сюда каждый день заглядывает? Знал бы, что у вас тут такие благотворительные визиты от королевской семьи, ни за что бы так рано не выписался… — Заглядывает, но не к пациентам, — понимающе улыбнулся Фалько. — Я слышал, тут кто-то из её семьи лечится, вот она его и навещает. — Волшебник? — Эрен удивленно поднял бровь. — Я слышал, все Райссы, кроме самой Хистории — сквибы… — Да, но всё-таки королевская семья… — Фалько пожал плечами, опасливо косясь на проходящую мимо пожилую ведьму в зеленой мантии. — Наверное, для них делают исключение. Или же её родственник подхватил что-то такое, от чего обычная маггловская медицина бессильна. Я без понятия, Эрен, всё, что касается Райссов, идёт напрямую через мистера Йегера… Ну да, так он и думал. Отец точно держал руку на пульсе всей королевской семьи в самом буквальном смысле слова. Возможно, даже догадывался, почему у них рождаются одни сквибы. Надо будет при случае пересказать отцу ту заумную теорию Армина, как он там это называл? Гене… Короче, суть сводилась к тому, что Райссам пора завязывать со своей хвалёной чистокровностью и почаще трахаться с магглами, ну или хотя бы с полукровками. Но это подождёт. — … ладно, мне пора, а то если я опоздаю с обходом, из меня обед пациентам сварят. Выздоравливай, — кивнул ему на прощание Фалько и почти бегом помчался по коридору травматологии.        — С днём рождения. Рука отца, державшая перо, застыла над пергаментом. Он перевёл взгляд на календарь, висевший на стене, словно сам только что осознал, какое сегодня число, а потом снова посмотрел на Эрена — с абсолютно искренним, почти детским изумлением. — Ты… помнишь? — Если честно, мне тоже пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, когда мы в последний раз в этот день собирались за одним столом, — усмехнулся Эрен, заходя в кабинет. Обвел взглядом заваленный бумагами стол: наверное, где-то там, среди толщи документов, погребено было и его собственное детство. — Кажется, мне тогда было лет шесть? Мама испекла пирог, который в итоге засох, потому что ты пришёл домой только через три дня из-за какого-то мальчишки, на которого наложили проклятие. Или это была эпидемия драконьей оспы?.. Отец заметно сник, опустив взгляд на исписанные бумаги. — Эрен, ты же знаешь… Работы было слишком много, а людей, способных разобраться в проклятиях такого уровня — единицы. Я не мог позволить себе… Злое «Ты не мог позволить себе быть отцом» едва не сорвалось с губ, но Эрен вовремя прикусил язык. — Я знаю, — Эрен мягко перебил его, сменив язвительный тон на более спокойный, даже чуть усталый. — Просто забавно получается. Я сейчас Фалько Грайса встретил, поболтали немного, он проговорился, что к вам сейчас чуть ли не каждый день сама принцесса Хистория заглядывает — родственника какого-то навещает. И знаешь, о чём я сразу подумал? Она ведь девчонка занятая, у неё каждый день какие-то приёмы, королевские обязанности… Но даже у принцессы находится время, чтобы регулярно проведывать больного дядюшку. Эрен сделал небольшую паузу и чуть подался вперёд, заглядывая отцу в глаза. — А ты не мог найти пары часов на собственную семью. И ладно бы этот её родственник действительно умирал от какого-то жуткого проклятия, но все ведь знают, что Райссы — сквибы, и на них чужая магия тоже действует слабенько. Что там у него может быть такого, чего нельзя вылечить обычными маггловскими таблетками за пару дней?.. — Эрен, это врачебная тайна. И я настоятельно прошу не лезть в дела, которые тебя не касаются. — Да я и не лезу, — фыркнул Эрен, откидываясь на спинку стула и демонстративно вскидывая руки, словно защищаясь от обвинений. Старик наверняка видел его насквозь и понимал истинную причину этого внезапного интереса к королевской семье, но Эрен не собирался облегчать ему задачу и признавать, что его раскусили. — Просто забавно смотреть, как ты перед ними расстилаешься. Думаешь, в рыцари посвятят, или, может, орден Мерлина первой степени выпишут? — Я просто делаю свою работу, Эрен, — устало, но твёрдо ответил отец, снимая очки и принимаясь медленно протирать стёкла краем мантии. Этот жест, знакомый с детства, всегда означал, что он пытается выиграть время и вернуть себе самообладание. — Если бы на месте этого человека оказался обычный бездомный, я бы вёл себя точно так же. Жаль, что ты до сих пор видишь в моей работе только желание перед кем-то выслужиться. Эрен лишь мысленно хмыкнул на эту высокопарную тираду: даже грязные бомжи были ему дороже собственной семьи. Старая детская обида вновь царапнула где-то в груди, но он быстро прогнал её прочь, возвращая на лицо маску полного равнодушия. Раз уж разыграть карту внезапного приступа сыновьей любви не вышло и отец всё равно заперся в своей профессиональной ракушке, продолжать этот цирк не имело смысла. — Ладно, работай дальше, спаситель человечества. Ещё раз с днём рождения. — Эрен, подожди, — окликнул его отец. Он не повернулся к нему, лишь замер, положив ладонь на прохладную круглую ручку, всем своим видом показывая, что даёт отцу не больше пары секунд. — Спасибо, что зашёл. И… береги себя. — И тебе не хворать.        Эрен размашисто шагал по длинному коридору, мысленно прокручивая в голове все отцовские фразы, пытаясь выудить из них хоть какую-то зацепку, как вдруг за очередным поворотом, у самого выхода к центральным лифтам, ему открылось просто потрясающее зрелище. Вот уж действительно — повезло так повезло. Навстречу ему в сопровождении всего лишь одного целителя в стерильно-белой мантии, шла сама принцесса Хистория. На ней было строгое платье глубокого синего цвета, застёгнутое под самый подбородок, а золотистые волосы были убраны в безупречную, волосок к волоску, прическу. Надо же, подумал Эрен, а ведь она почти не изменилась... Хистория заметила его не сразу — она внимательно слушала своего сопровождающего, но когда их взгляды наконец пересеклись, Эрен отчётливо увидел, как в синих глазах мелькнула странная тень тревоги. — Ваше Высочество, — он слегка поклонился, ровно настолько, насколько требовал этикет, быстро прикидывая, что делать дальше. Беседовать с ней при посторонних особого смысла не было, да и Армина рядом не хватало. — Какая неожиданная встреча. Целитель, сопровождавший её, заметно напрягся и сделал едва уловимый шаг вперёд, пытаясь загородить принцессу собой, но Хистория остановила его коротким властным движением руки. — Мистер Йегер, — мягко улыбнулась принцесса. Её лицо вмиг стало открытым и приветливым, словно она была обычной девушкой, встретившей старого друга во время прогулки. — Я искренне рада видеть вас в добром здравии. Последние слухи о вашей болезни звучали весьма тревожно. — Благодарю, Ваше Высочество. Ваша забота о благополучии министерских служащих меня глубоко трогает. — Вы служите короне, мистер Йегер, и все ваши страдания в каком-то смысле и на моей совести тоже. Хистория едва заметно скользнула взглядом по застывшему рядом целителю: он был явно из тех, кто не понимал намёков, если они не были написаны на бланке с министерской или королевской печатью. Легко вздохнула, придав лицу демонстративное выражение усталости. — Простите мою рассеянность, мистер Филл, — произнесла она, обращаясь уже не к Эрену, а к своему спутнику. — Боюсь, я забыла захватить документы, о которых просил главный целитель, и они остались в палате. Будьте добры, принесите их. Целитель смерил её недоверчивым взглядом: он явно не желал оставлять принцессу наедине с аврором с весьма сомнительной репутацией, но Хистория не дала ему и шанса возразить. — Поспешите, я тороплюсь. Когда целитель, нехотя поклонившись, наконец развернулся и застучал каблуками по полу, Хистория снова повернулась к нему. — Мистер Йегер, у меня есть к вам пара вопросов. «У меня, блядь, тоже…» — Взаимно, Ваше Высочество.