Часть 65. Эрен

Как истинный сын целителя, он знал с детства: человеческое тело — сложнейшая сеть узлов, в которых напряжение, страх и усталость свивают свои гнезда, сковывая движения, путая мысли. И чтобы разрушить эти узлы, требовалось не заклинание, а тепло ладоней и меткий нажим в нужные точки. Настоящая магия, для применения которой ему не нужны были никакие волшебные палочки. Микаса сидела спиной к нему, опустив голову, и её тяжёлые темные волосы были переброшены на одно плечо, обнажая изящную, беззащитную линию шеи и рельеф лопаток. Эрен положил ладони ей на плечи: кожа была тёплой и мягкой, но мышцы под ней сильно напряжены. Она слишком много на себя брала. Всегда. — Расслабься, — негромко попросил он. Пальцы медленно, но уверенно скользнули от шеи вниз и чуть вбок. Эрен действовал неторопливо, методично, дюйм за дюймом выгоняя из её тела скопившуюся за день тяжесть. Ладони, согретые внутренним теплом, двигались по её спине, заставляя мышцы поддаваться, размякать, словно разогретый воск. От этой магии у Микасы не было защиты — да она и не думала защищаться. — Знаешь, Йегер… С такой прелюдией и секс не нужен. Эрен хмыкнул, но не остановился: вместо ответа он наклонился ниже и прижался губами к тёплой коже прямо между её лопатками. — Не спеши, — выдохнул он ей в спину, чувствуя, как от его слов по её телу пробежала едва заметная дрожь. — Это только разминка. Ему и самому не хотелось спешить. Хотелось остаться с ней рядом, притянуть поближе изящное податливое тело, заключить в объятиях как в самой надеждой камере, войти в неё и просто лежать, не двигаясь, безнадёжно бороться с непреодолимым инстинктом — наперекор собственному разуму и телу, наперекор кипящей в крови страсти. А когда все же придётся отпустить — следовать за ней невидимой тенью до самого конца… Микаса откинула голову назад, её дыхание стало глубже, горячее. Он уткнулся подбородком в её плечо, глядя куда-то в полумрак комнаты, и заговорил — тихо, почти шёпотом. — Я отдаю тебе руку и тело, душу и сердце. Пусть кровь моя станет твоей кровью, — негромко произнёс он в изгиб её шеи. Микаса затихла, прислушиваясь к его голосу, а Эрен на секунду запнулся. Поймал себя на том, что кончики ушей предательски вспыхнули. Одно дело — читать эти пафосные строчки в запылённом фолианте, и совсем другое — произносить их вслух, чувствуя под ладонями живое тепло любимой девушки. Он кашлянул, справляясь со внезапным смущением. — Дальше всё как-то слишком старомодно, — пробормотал он, словно оправдываясь, но заставил себя собраться с мыслями и продолжил, откапывая в памяти слова: — Вручаю тебе дыхание своё в час утренний и… и верность свою в час ночной. Отныне нет у меня тайны, что не была бы твоей, и нет у меня дома, кроме как рядом с тобой. Эрен умолк, уткнувшись лбом в её плечо. Вдруг испугался, что это звучит глупо, но эта древняя клятва была единственным доступным ему способом выразить то, для чего в привычном им языке просто не существовало подходящих слов. Конечно, Микаса не согласится, да и вряд ли вообще поймёт, что это такое. Магглы, которые её воспитывали, были бесконечно далеки от древних магических ритуалов, у них существовали совсем другие традиции — с кольцами, белыми платьями и обетами, данными в церкви. Но Эрену было всё равно. — И если тьма заберёт твой взор, я стану твоими глазами. Если земля уйдёт из-под твоих ног, я обернусь твоими крыльями. В тишине было слышно только их дыхание, и Эрен вдруг остро осознал, насколько пафосно это всё прозвучало. Совершенно не похоже на него. Срочно нужно было как-то спасать положение, пока Микаса не решила, что он окончательно ебанулся. — И если Аккерман решит лишить нас премии, я… ладно, тут я бессилен, но всё же клянусь честно разделить с тобой один сухарь на двоих. Плечи Микасы под его ладонями задрожали — она беззвучно рассмеялась. — Умеешь ты испортить момент, придурок, — мягко, почти ласково выдохнула она, качнув головой. — Это аксиома, — тут же отозвался Эрен. Микаса фыркнула, разворачиваясь к нему. — И откуда ты только такие слова знаешь, жертва магического образования? — в её голосе проскользнули чистые, ничем не скрываемые нотки беззлобной издёвки. — Леви научил, — буркнул Эрен, прижимаясь щекой к её ладони и смешно кривя губы при упоминании капитана. — Заявил однажды, что я клинический идиот. Ну, я и не выдержал. Вскипел, потребовал обосновать. — И что капитан? — А он даже бровью не повёл. Посмотрел на меня как на грязь на своём безупречном сапоге и сказал, что это аксиома. Очевидное, говорит, утверждение, которое принято принимать на веру без каких-либо доказательств. Микаса не выдержала и рассмеялась уже в голос — открыто и звонко, запрокинув голову. — Он просто хотел, чтобы ты перестал каждый день это доказывать, Йегер, — сквозь смех заметила она. — И избавил его от лишней бумажной работы. — Эй! Попрошу каплю уважения к человеку, который только что пообещал делить с тобой один сухарь на двоих! Микаса отсмеялась, но руку с его затылка не убрала. Её пальцы бережно, успокаивающе поглаживали его по волосам, пока её взгляд — уже более глубокий и внимательный — изучал его лицо. На губах всё ещё блуждала мягкая улыбка, но в серых глазах появилось то самое выражение, от которого у Эрена внутри всегда всё замирало. Она чуть подалась вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ладно, твою самоотверженность я оценила. Но если серьёзно, Эрен… Что это вообще было? Эрен попытался отвести взгляд в сторону, разглядывая узоры на обоях, но Микаса аккуратно поймала его за подбородок, заставляя смотреть прямо на неё. — Звучало так, будто ты читал какое-то древнее заклинание. Откуда ты это выкопал? — Да так… в одной из старых отцовских книг наткнулся, — нехотя признался Эрен, чувствуя, как под её пальцами лицо снова начинает гореть. Он всё-таки перехватил её ладонь, удерживающую его за подбородок, но не отпустил, а просто переплёл свои пальцы с её. Микаса терпеливо ждала, не сводя с него глаз, и он, вздохнув, сдался окончательно: — Это древняя брачная клятва. Ну, точнее, её обрывки, которые я смог вспомнить. Раньше чистокровные браки были делом очень серьёзным, даже Непреложным обетом скреплялись. Он замолчал, вглядываясь в её лицо, пытаясь угадать реакцию, но Микаса молчала. Эрен поспешно добавил, чувствуя необходимость срочно всё объяснить: — Я знаю, что у магглов, ну… у тех, кто тебя воспитывал, всё совсем по-другому. И я не то чтобы… я не жду, что ты согласишься, просто… Он погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Просто… мне всегда хотелось однажды произнести этот древний текст вслух. Вдохнуть в него жизнь, — Эрен тяжело сглотнул, не разрывая зрительного контакта. — И сегодня я вдруг абсолютно ясно понял, что не найду для этого более подходящего случая. И более подходящей девушки — тоже. Она медленно высвободила свою руку из его хватки, но лишь для того, чтобы обеими ладонями бережно обхватить его лицо. Прохладные пальцы скользнули по его скулам, снова зарываясь в волосы. — Мне плевать, какие там традиции у магглов. Я волшебница. Она подалась вперёд, прижимаясь своим лбом к его лбу. Эрен закрыл глаза, чувствуя её сбивчивое, горячее дыхание на своих губах. — И я принимаю твою клятву. Каждое слово, от первого до последнего. Скажи, что положено отвечать. Прохладные ладони переместились на его грудь, прямо туда, где под рёбрами бешено стучало сердце. — Ничего не положено, Микаса. Ты не обязана связывать себя со мной только потому, что я вывалил на тебя этот старомодный бред, ты… Ты никому ничего не должна. Она сглотнула, подбирая простые, идущие из самой души слова, и её голос слегка дрогнул: — Я не стану твоими крыльями, Эрен, потому что рождена ходить по земле. Но я обещаю, что всегда буду идти рядом. И если весь мир поднимет против тебя палочки… — Микаса горько усмехнулась, — Им придётся сначала убить меня. Пальцы судорожно сжались на тонкой талии, притягивая её так близко, как только позволяли неумолимые законы физики. — Только через мой труп, — почти зло прорычал он ей в губы. Прижался лбом к её лбу так сильно, словно пытался физически вбить ей в голову одну-единственную мысль: он ни за что, никогда не позволит этому случиться. Но Микаса смотрела на него в упор, даже не думая брать свои слова назад. — Придурок, — тихо, выдыхая тёплый воздух ему в губы, повторила она. На секунду в его затуманенном мозге вспыхнула шальная мысль поддразнить её, сказать, что её любовь к нему — это ведь тоже аксиома… Но Микаса накрыла его губы своими — требовательно, уверенно, ставя финальную точку в их споре, и мыслей больше не осталось.

***

— Сразу договоримся, мистер Йегер: первой вопросы задавать буду я, — тихо, но с абсолютным спокойствием произнесла принцесса Хистория. На её губах промелькнула едва заметная, слабая улыбка. — И, возможно, после того, что я спрошу и расскажу сама, у вас вопросов ко мне вообще не останется. Эрен слегка приподнял брови, но спорить не стал. — Мне даже интересно, с чего вы решите начать, Ваше Высочество. Хистория вздохнула, на секунду прикрыла глаза, словно собираясь с духом перед прыжком в воду, а когда открыла их, посмотрела на него в упор — прямо, без намёка на шутку. — Я ваша сестра. На его лице наверняка отразился такой чистый, незамутнённый ахуй, что Хистория не выдержала и рассмеялась, напрочь стирая всю важную королевскую маску с собственного лица. — Чё?.. — только и смог выдавить он из себя. — Успокойтесь и дослушайте, мистер Йегер, — мягко осадила она его, хотя в её голосе не было ни намека на раздражение. — Если быть абсолютно точной, я сестра вашему старшему брату Зику — двоюродная, по материнской линии. Моя мать и тётушка Дина — родные сёстры. А поскольку Зик — ваш единокровный брат, то для вас, Эрен, я кто-то вроде сводной кузины… Мысли метались хаотично, как потревоженные пикси, сталкиваясь и взрываясь одна за другой. «Зик королевской крови? Да ну бред какой-то, — судорожно соображал он, пытаясь уцепиться хоть за какую-то ниточку. — Его мать, Дина, была обычной, ничем не примечательной ведьмой, а королевская кровь — это же по линии отца Хистории, Рода Рейсса! При чём тут вообще матери?» «Но если её мать и Дина — родные сёстры, и те слухи про Хисторию правдивы, значит… Зик тоже частично вейла?!» Эрен зацепился за эту идею, и невольно заржал, несмотря на всю неуместность такого поведения в общении с принцессой. Вейла-Зик. Зик, который своей этой бородатой харизмой и вкрадчивым голосом буквально привораживал людей и крутил ими как хотел. А ведь это чертовски многое бы объяснило! И его странное влияние на Министерство, на школьных учителей, и то, как легко ему всё сходило с рук… От избытка эмоций Эрен напрочь позабыл и про этикет, и про то, что первой вопросы должна была задавать принцесса. — А слухи про кровь вейл — это правда? — выпалил он, во все глаза уставившись на Хисторию. — Зик что, тоже наполовину из этих?.. Хистория округлила глаза: она явно не ожидала, что его мысли свернут в настолько абсурдную степь. — Что? Каких ещё вейл, мистер Йегер? Я никогда не понимала, откуда вообще взялись эти глупые слухи в прессе. Насколько мне известно, в нашем роду вейл не водилось. Она на секунду замялась, отвела взгляд на окно и как-то неопределённо повела плечом: — Хотя… Моя мама тоже пользовалась огромной популярностью у мужчин, и Род Рейсс был далеко не единственным, кто потерял от неё голову. Так что… в теории, конечно, всё может быть. — Ясно, — протянул Эрен, возвращаясь в реальность и пытаясь переварить услышанное. Образ Зика с роскошными серебристыми волосами, мечущего огненные шары в порыве вейловского гнева, пришлось выкинуть из головы до выяснения обстоятельств, но масштаб катастрофы от этого меньше не стал. Он замолчал, во все глаза разглядывая стоявшую перед ним принцессу, только что назвавшую его своим «сводным кузеном». А ведь он был почти готов обвинить её в хладнокровном истреблении собственной семьи. Искал мотивы, выстраивал теории… А теперь получалось, что он сам — часть её сраной семьи, пусть и с другой, не-королевской стороны. Ирония судьбы, достойная паршивого романа. Только вот картинка всё равно не складывалась в благостную родственную идиллию. Его ведь едва не убили, и вполне возможно, что принцесса Хистория тоже была как-то к этому причастна. «Все ваши страдания в каком-то смысле и на моей совести тоже». Что, если она имела в виду вовсе не то, что он попал под атаку, будучи на службе короне?.. «Интересно всё складывается…», — мрачно подумал Эрен, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения ни единым мускулом на лице. — Ладно, — Эрен глубоко вздохнул, возвращая себе подобие собранности. — Но зачем вы мне это рассказали, Ваше Высочество? Не ради того, чтобы мы обменялись семейными рецептами на Рождество? Что из этого следует для меня… и для Зика? — Мы же договаривались, сперва вопросы задаю я, — напомнила Хистория, чуть качнув головой. — Скажите мне, мистер Йегер… Это действительно вы посадили Зика в Азкабан? — Ну, «Пророк», как обычно, приукрасил ситуацию ради громких заголовков, — хмыкнул он. — На самом деле это было коллективное творчество. И если уж быть до конца честным, Ваше Высочество, основные заслуги там принадлежат капитану Леви. Именно он загнал моего дорогого братца в угол так, что у того даже палочка из рук вылетела. Я там скорее на подхвате был, оказывал посильную поддержку при задержании. — Капитан Аккерман, значит, — задумчиво протянула Хистория. — Скажите мне ещё кое-что, мистер Йегер: когда на его запястьях защелкивали антимагические кандалы, вам не казалось, что вы просто продолжаете выполнять его собственный план? — Тогда, в моменте, точно не казалось, — честно признался Эрен. — Нам нужно было остановить его любой ценой и спасти Леви. Но позже… Позже я не раз об этом думал. Конечно, Зик вряд ли спал и видел, как бы загреметь в Азкабан, но всё же… Эрен горько усмехнулся, засовывая руки глубже в карманы. — Моя интуиция упорно твердит мне, что он не слишком-то от этого пострадал. И его грандиозные планы — тоже. Такое чувство, что Азкабан для него — это просто безопасное место, где его никто не достанет, пока снаружи разгребают то дерьмо, которое он заварил. Наш с вами братец всегда умел выжимать выгоду даже из собственного проигрыша. — Вы абсолютно правы, Эрен. Я общалась с Зиком преступно мало — мы виделись всего несколько раз, — но у меня от него остались точно такие же впечатления. Он никогда ничего не делает просто так. Каждое его слово, каждый жест, даже самое, казалось бы, сокрушительное поражение — это лишь часть его личной шахматной партии. Приемлемая жертва ради будущей победы, скажем так. Вы ведь не посещали его в Азкабане, верно? Эрен покачал головой: лезть туда ему совершенно не хотелось, а компания Зика казалась едва ли не хуже компании дементоров. — Я была там всего пару недель назад, — негромко произнесла Хистория, и её плечи едва заметно вздрогнули, словно от внезапного порыва ледяного ветра. Она отвела взгляд к окну, и по тому, как побледнело её и без того фарфоровое лицо, Эрен понял, что воспоминание об этой поездке даётся ей нелегко. Азкабан оставлял ментальные шрамы на каждом, кто переступал его порог, даже если все дементоры были предварительно разогнаны, чтобы не действовать на нервы высоким гостям. — Это… невероятно жуткое место, — продолжила принцесса. — Там, кажется, сам воздух высасывает из тебя желание жить. Очень неприятный опыт, который я бы ни за что не хотела повторять. Но самое жуткое во всём этом — это сам Зик. Он выглядел… просто превосходно, насколько это вообще возможно в страшном каменном мешке. Пока остальные заключённые в соседних камерах медленно сходят с ума, бьются головой о стены и теряют человеческий облик, наш дорогой брат сидит там с таким видом, будто просто приехал на загородный курорт. Он спокоен, собран и даже умудряется иронизировать. Хистория подалась чуть ближе к Эрену, понизив голос до едва различимого шёпота: — У меня сложилось стойкое ощущение, что он нашёл способ спасаться от влияния дементоров. И если это так, то его заключение не имеет никакого смысла. — Предлагаете его отпустить? — не удержался Эрен. Хистория посмотрела на него как на безумца. В её глазах на мгновение вспыхнула чистая, неподдельная ярость, смешанная с глубокой усталостью человека, которого в очередной раз поняли превратно. — Вы с ума сошли? Отпустить его? После всего, что он сделал? После того, как по его вине… Она резко оборвала себя на полуслове: королевская маска вернулась на место быстрее, чем Эрен успел моргнуть, но пальцы, нервно сжавшие подол платья, выдавали её с потрохами. Эта её секундная заминка, этот слишком быстрый, почти панический откат к ледяному спокойствию… Что, если Хистория на самом деле с ним заодно? Что, если они разыгрывают эту партию на двоих, и её визит в Азкабан был просто ради сверки совместных планов перед тем, как сделать следующий ход? Если эти двое и правда объединились, то у Министерства, у Аврората и у них с Микасой не просто проблемы — они все уже покойники, просто ещё не знают об этом. А если они и правда брат и сестра, то спеться им — раз плюнуть. — Я предлагаю совершенно обратное, Эрен, — уже спокойнее, глядя ему прямо в душу своими неестественно чистыми голубыми глазами, произнесла Хистория. — Я хочу, чтобы вы поняли: Азкабан его не удержит. Нужно предпринять более радикальные меры. — Радикальные меры? — Эрен криво усмехнулся. — Убить его, что ли? Он ожидал, что Хистория возмутится или снова нацепит маску оскорблённой невинности. Но принцесса лишь холодно посмотрела на него: в её глазах не было страха перед самой идеей убийства человека, ещё и брата, и это уже говорило Эрену о многом. — Если вам кажется это удачным решением, мистер Йегер, — ровным тоном отозвалась она, зеркаля в него эту явную провокацию. — Но я предлагаю для начала другое. Посетите Азкабан, навестите нашего драгоценного родственника. Посмотрите ему прямо в глаза, поговорите с ним. А после этого решите, имеет ли смысл вообще держать его там. Эрен нахмурился, в упор разглядывая принцессу. Идея звучит как чертовски опасная ловушка. Лезть на переговоры с Зиком в одиночестве, да ещё и по наводке его потенциальной соучастницы?.. — Я лично организую пропуск. Вам для этого даже не придётся подавать официальный запрос, собирать подписи и лишний раз светиться перед вашим министерским начальством. Всё пройдёт абсолютно конфиденциально. Эрен молчал, судорожно просчитывая варианты. Предложение было слишком подозрительным. Не станет ли этот тайный визит его собственным билетом в один конец?.. Идти туда одному — чистое самоубийство. Если Зик не промоет ему мозги, то Леви сожрёт его живьём, если узнает о такой самодеятельности. Ему нужен будет рядом кто-то, у кого голова соображает лучше его собственной. — Хорошо, но у меня будет одна просьба, Ваше Высочество. Хистория слегка приподняла безупречную бровь, выжидая продолжения. — Вы организуете пропуск на двоих. Со мной туда отправится Армин Арлерт. Хистория заулыбалась, словно вспомнила о чём-то действительно прекрасном. — Разумеется. Я организую два пропуска, без проблем. Пришлю совой на днях. Эрен замялся на секунду, переступив с ноги на ногу, но всё же решился: — Ваше Высочество, могу я всё же задать вам один вопрос? Хистория снисходительно кивнула, возвращаясь к своему привычному, слегка отстранённому образу, но улыбка от упоминания Армина ещё не до конца сошла с её губ. — Спрашивайте, мистер Йегер. Раз уж я пообещала, что вопросов у вас не останется, и ошиблась… — Вы получали моё письмо? Хистория удивлённо моргнула, а затем тихо, почти беззвучно рассмеялась, качнув головой. В этом смехе не было издёвки — скорее, искреннее умиление его наивности. — Конечно же, нет. На моё имя приходят сотни писем в день, их разбирают специально обученные слуги. Со мной совершенно нет смысла вести переписку совиной почтой. Но мне нужно будет узнать, к какому выводу вы с мистером Арлертом придёте после того, как посмотрите на моего… то есть на нашего брата… Она на секунду задумалась, переводя взгляд на настенные часы, а затем уверенно кивнула сама себе: — В следующий вторник, в четыре часа дня, встретимся здесь же. К этому времени я подготовлю почву, чтобы целители не крутились под ногами и нам никто не помешал. Времени оставалось в обрез, учитывая, что за неделю им с Армином нужно было не просто получить пропуска, но и добраться до самой охраняемой тюрьмы магического мира, до которой всё ещё нужно было плыть добрых полдня, выбить из Зика хоть какие-то крупицы правды и вернуться обратно, не вызвав подозрений ни у Леви, ни у Микасы. О том, что нужно будет ещё уговорить Армина, по-прежнему не хотелось даже думать. Армин ведь до ужаса боялся даже сраных акромантулов, что уж говорить о дементорах! От одного упоминания этих тварей Арлерт бледнел пуще Хистории, а тут ему предлагалось добровольно отправиться в самый рассадник этой нечисти. «Он меня убьёт. Или сдаст Аккерманам ради моего же блага, и тогда меня убьёт Леви». Но выбора не было. Армин умел видеть то, чего не замечали другие, и если кто и мог раскусить истинные мотивы Зика и понять, не дурит ли их принцесса, то только он. Осталось лишь придумать, какие аргументы использовать, чтобы затащить лучшего друга на этот проклятый остров посреди Северного моря и при этом не схлопотать от него каким-нибудь проклятием прямо на пороге кухни. Задачка выглядела сложной, но отступать было поздно. — Есть, Ваше Высочество. — Можете звать меня принцессой Хисторией. В конце концов, мы ведь почти родственники. — Хорошо. До вторника, принцесса Хистория. В коридоре Мунго было шумно: мимо с тихим звоном проезжали самодвижущиеся тележки с зельями, где-то в конце пролёта плакал ребёнок, подхвативший какую-то мерзкую заразу, а у поста дежурного колдомедики громко спорили о графике дежурств, но для Эрена весь этот шум слился в глухой, монотонный гул. Самое сложное начиналось прямо сейчас: ему предстояло зайти на кухню, застать там Армина и как-то между делом, пока тот пьёт чай, вывалить на него: «Знаешь, Армин, тут принцесса Хистория предлагает нам сгонять в Азкабан, поболтать по душам с моим братом, который, кажется, подчинил себе дементоров. Ты как, со мной?» Армин наверняка поперхнется этим самым чаем, а его кружка с грохотом полетит на пол. А потом на пол полетит сам Эрен: всё-таки Арлерт с палочкой, а он сам всё ещё с недолеченными магическими каналами и даже банальное Протего не сможет поставить. В голове крутилась только одна навязчивая мысль, бьющая по вискам в такт шагам: «Скоро мы все станем одной большой семьёй, Эрен, хочешь ты того или нет». Чертов семейный подряд по разрушению магической Британии... Блядь, это уже даже не смешно.