Часть 68. Леви

— Я, конечно, знал, что ты ебанутый. Но не думал, что настолько. Эрен, сидевший напротив, виновато потупился. Если сейчас ещё извиняться начнёт, не стирая с лица ехидную улыбочку, с которой он заявился к нему в кабинет — точно без ушей останется. А заодно без рук, ног и остатков магического потенциала. Письмо, полученное с утра пораньше, совершенно выбило Леви из колеи. Гриша без лишних сентиментальностей мешал Леви с грязью, будучи свято убеждённым, что это именно Аккерман — как прямой начальник и известный своей беспощадностью глава отдела — отправил его полуживого сыночку в Азкабан. В письме открыто звучали угрозы дойти до самого министра Закклая с требованием отставки Аккермана, и Мерлин знает что ещё: Леви не дочитал, руки начали трястись от бессильной ярости ещё на первых строчках. Вот, значит, как они с Арлертом весело время проводят… — Вы двое совсем берега попутали? — Леви медленно встал из-за стола, сжимая в кулаке несчастный пергамент. — Ладно ты, у тебя мозг давно вытек через уши, но Арлерт? Этот умник реально думал, что я не узнаю, чем вы двое занимаетесь? Вы меня за идиота держите? — Армин тут ни при чём, — Эрен слегка приподнял голову. — Он просто… прикрывал меня. Это была моя идея. — Прикрывал! — процедил Леви. — Пацан, который трясется от вида сраных пауков, прикрывал тебя от дементоров? Твой папаша, возможно, прямо сейчас пишет донос Закклаю, что я использую его драгоценного сына как пушечное мясо, и требует моей отставки. Эрен молчал. — Выкладывай, — Леви упёрся ладонями в подлокотники кресла Эрена, нависая над ним. — Что твой отец имел в виду под психогенной слепотой? И какого хрена ты вообще забыл в Азкабане? Ты решил выяснить, сколько выдержит твой и без того трещащий по швам разум, или просто искал удобную возможность окончательно сдохнуть и не действовать нам на нервы? — Мне нужно было кое-что проверить. — Проверил? — Ты сам просил тебя в это не втягивать, — откликнулся Эрен. — Сказал делать, что считаю нужным. Вот я и делаю. — Я просил не втягивать меня в твоё дерьмо, Йегер, а не давал карт-бланш на то, чтобы ты сам в нём утонул! Леви выпрямился и швырнул скомканное письмо Гриши прямо в лицо Эрену. — У меня и без тебя проблем выше крыши, а тут ещё ты, вместо того чтобы ровно сидеть на своей блядской жопе на больничном и пить таблетки, устраиваешь самоволки в Азкабан! Он зашагал по кабинету, тяжело и рвано дыша, сжимая и разжимая кулаки. Ему дали больничный. Ему по доброте душевной разрешили долечиваться дома вместо того, чтобы гнить в Мунго. И что делает Эрен? Берёт за шиворот безотказного Арлерта и плывёт в Азкабан, в самое тёмное, гнилое, высасывающее жизнь место на всех британских островах. Леви ненавидел, когда его люди умирали, но ещё больше он ненавидел, когда они намеренно искали смерти. Но больше всего бесило то, что Леви видел: Эрену абсолютно, глубочайше похуй. На Закклая, на отставку Аккермана, на правила, на собственное здоровье и жизнь. Вообще на всё на свете, наверное. От этой мысли внутри заскреблось редкое для него чувство — жалость. Не к этому самодовольному придурку, который планомерно вгонял себя в гроб, а к Микасе, девчонке, которая буквально жила им, которая смотрела на него так, будто во всём блядском мире не существовало ничего ценнее этого упрямого идиота. «И ради чего?» — зло думал Леви, сжимая челюсти. — «Чтобы этот ублюдок спокойно топал навстречу собственной смерти, даже не оглядываясь на то, что останется от неё, когда он окончательно сдохнет?» Микаса заслуживала кого угодно, но только не эту ходячую бомбу с тикающим часовым механизмом, которой было наплевать на всё, кроме собственной непонятной никому безумной цели. — Проверил он, блядь. И что ты узнал, умник? Что твои мозги уже настолько отбиты, что даже дементоры брезгуют питаться твоими гнилыми воспоминаниями? — Зик меня спас. «Что этот сукин сын только что ляпнул?» — Повтори. — Зик прогнал дементора, который пытался на меня напасть, — спокойно повторил Эрен, даже не моргнув под его убивающим взглядом. — Я думаю, он смог подчинить их себе или, как минимум, научился ими манипулировать. Земля из-под ног начала медленно уходить. Пальцы, сжимавшие края стола, побелели до синевы. Зик Йегер, который вдруг начинает командовать дементорами, как дрессированными домашними псами… — Ты совсем из ума выжил, Йегер? Это безмозглые твари, их невозможно дрессировать! Тебе это в твоём галлюциногенном бреду от таблеток приглючилось?.. — Принцесса Хистория думает так же, — отрезал Эрен. И вот тут Леви охуел окончательно. — Хистория… — Леви медленно выпрямился, смотря на Эрена так, будто впервые его видел. — Та самая девчонка, которую ты подозревал в участии в заговоре? И ты считаешь разумным верить её словам? — Ты же веришь словам Брауна, капитан. Возишься с этой девчонкой-стирательницей, как будто более важных дел нет, — с ядовитым ехидством в голосе протянул Эрен, чуть приподняв бровь. Со стороны могло показаться, что Йегер просто дерзит — привычно, нагло, наслаждаясь собственной безнаказанностью. Но Леви слишком хорошо знал этот тон. За этой фальшивой ухмылкой и показательным пренебрежением пряталась та же самая ярость, что кипела в груди у него самого. Вот, значит, как. — Не тебе, сопляк, учить меня, с кем возиться. — Да я и не пытаюсь, — фыркнул Эрен, — просто удивляюсь тому, как легко тебя обвести вокруг пальца. Браун бросил тебе косточку, чтобы ты радостно её грыз и не смотрел по сторонам, а ты и рад стараться… — Заткнись, — перебил его Леви. — Заткнись, пока я не заставил тебя выплюнуть зубы на пол. Ярость закипала под кожей, тяжелая, болезненная, перемешанная с отвратительным осознанием того, что этот пацан прав в одном: они застряли, погрязли в бесконечных допросах отмалчивающихся придурков, пока под ними рушились фундаментальные опоры мира. Но удержать эти самые опоры на своих плечах Леви не мог, вот и делал то, что ему под силу — в отличие от этого малолетнего идиота, покусившегося на невозможное… — А кто их удержит, если не мы? Эрен медленно встал с кресла. Его слегка качнуло — выжженные магические каналы и доза стабилизатора давали о себе знать, — но он удержался на ногах, даже не взявшись за край стола. Леви мысленно проклял всё на свете. Осознание того, что он — глава отдела, опытный аврор — на секунду потерял контроль над собственными мыслями из-за дурацкой выходки Йегера, отозвалось внутри острой вспышкой стыда. — Ты слишком громко думаешь, капитан. Ухмылки больше не было. Выражение его лица стало пугающе серьезным, а в зеленых глазах промелькнуло нечто вроде усталого понимания. — И не надо её жалеть, — добавил он, чуть понизив голос. — Микасу. Она знала, на что шла. Как и все мы. Леви отступил на шаг, усилием воли — привычным, жестким рывком — захлопывая ментальные щиты, возводя ледяную стену между собой и окружающим миром. Пошёл Йегер нахер, туда его не приглашали. Но где-то под этой свежезамороженной ледяной коркой сразу же вспыхнула новая, ещё более отвратительная мысль. Луиза. Она ведь и правда была великолепным обливиатором, мастером тонких ментальных манипуляций. Неужели он настолько расслабился, не заметил, что эта девчонка незаметно, шаг за шагом, день за днём подтачивала его собственную защиту, аккуратно размягчала щиты, оставляя микроскопические трещины, пока даже какой-то выгоревший к херам мальчишка, вообще не обученный легилименции, не считал его мысли, как открытую книгу… Наверняка во всём была виновата их связь, но всё же от этого осознания Леви было очень не по себе. — Значит так. Не хочешь по-хорошему — будет по-моему. Прямо сейчас ты отправляешься в Мунго и торчишь там безвылазно, пока твоя черепная коробка снова не начнёт выдавать хотя бы подобие адекватной мыслительной деятельности.Я доложу твоему отцу, что не имею никакого отношения к твоим побегам в Азкабан, и попрошу проконтролировать, чтобы они не повторились. — Леви, у нас нет времени… — начал было Эрен, но Леви в гробу видал все его предсказания будущего. Сопляк пиздит как дышит, а когда не дышит — всё равно пиздит, только уже по инерции. — Время у меня есть. А вот терпения больше нет, — Леви наклонился к самому его уху, понизив голос до опасного шипения. — Я лично оформлю твоё поступление. Лично проконтролирую, чтобы тебя накачали стабилизаторами и приковали к койке заклинаниями, если ты попытаешься выбраться из палаты. И я буду приходить туда каждый день, Йегер. Каждый. Блядский. День. Он чуть сильнее надавил на грудь Эрена, ощущая, как под пальцами рвано бьётся чужое сердце. — И если я замечу хоть малейшую попытку Арлерта или кого-то ещё вытащить тебя оттуда до того, как твои мозги встанут на место, то сгною вас всех в соседних камерах. — Он пытался меня остановить! — зло выдохнул Эрен. — Делай со мной что хочешь, но Армина не трогай! — Ути-пути, какие мы заботливые, — с ядовитой иронией процедил Леви, ещё сильнее надавив пальцами ему на грудную клетку. — Адвокат хренов. Тебе бы о своей шкуре подумать, Йегер, а не дружков прикрывать. Леви резко отпустил его и указал рукой на дверь: — На выход. Пока я не добавил тебе в личное дело ещё пару выговоров за сопротивление руководству. — А я смотрю, твоё руководство состоит только из угроз и выговоров! — огрызнулся Эрен, но всё же поднялся и поплелся в сторону двери. Леви закатил глаза, но последовал за ним. Йегер дважды чуть не споткнулся на ровном паркете, зацепился плечом за косяк, и каждое движение давалось ему с таким видимым трудом, будто внутри у него вместо суставов и костей осталась одна сухая труха. Только язык работал без перебоев — а лучше бы наоборот… Смотреть на эти мучения мальчишки было тошно. «До каминов он доползет как раз к государственному перевороту», — мысленно проворчал Леви. — Твою мать, Йегер, хватит изображать глубокого инвалида, — рыкнул Леви. Он в два широких шага сократил дистанцию, настиг Эрена и мёртвой хваткой впился ему в плечо. — Леви, ты… — успел выдохнуть Эрен, но Аккерман не дал ему закончить. Пространство вокруг них схлопнулось, противно сжимая ребра и выбивая остатки воздуха из легких. Ноги Эрена от неожиданной аппарации окончательно подкосились, и он неизбежно приложился бы мордой об безупречно чистый кафель, если бы Леви в последний момент не дернул его на себя, удерживая в вертикальном положении. Дежурный колдомедик — молодой парень в светло-зеленой мантии — озадаченно уставился на них. Не каждый день такое шоу увидишь, наверное. — Принимайте тяжело больного, — ледяным тоном скомандовал Леви, перекладывая обмякшую тушку Йегера на подоспевших дежурных санитаров. — Хроническое ментальное истощение, галлюцинаторный синдром, критический дефицит мозгов. Палата одиночная, с блокировкой аппарации, на окна — чары укрепления. А мне нужно переговорить со старшим целителем Йегером. Леви наклонился к Эрену, который пытался сфокусировать на нём мутный, потемневший взгляд: — Завтра в восемь утра я буду здесь. И не дай Мерлин ты попробуешь свалить — я прилеплю тебя к койке заклятием вечной фиксации. Ты меня понял? — Понял. Свободен, Аккерман, — сквозь зубы процедил Эрен. Он попытался дернуться, высвобождаясь из рук санитаров, но тут же бессильно обмяк на их руках, когда ноги окончательно перестали держать. — Да уж посвободнее тебя, — не удержался от насмешки Леви. — Ищи кого другого на роль… — прохрипел Эрен, но губы не слушались: Йегер лишь с хрипом вытолкнул из груди воздух, так и не сумев сформулировать что-то вразумительное. — Заткните ему рот и влейте успокоительное, пока он собственной желчью не захлебнулся…        Аккерман стоял посреди стерильного коридора, сложа руки на груди, и с холодным удовлетворением наблюдал, как обмякшую тушку Йегера уволакивают вглубь палаты. Тяжёлая дверь захлопнулась, а поверх замка мгновенно натянулась синеватая вязь защитных чар — блокировка аппарации и укрепление, с удовлетворением отметил Леви. Пора было встретиться с Гришей Йегером. Поговорить наконец о психогенной слепоте, о доносах Закклаю. И, наверное, о том, каково это — вырастить двух сыновей, один из которых манипулирует дементорами в Азкабане, а второй вечно пытается самоубиться. Вдруг пригодятся советы эксперта на будущее, когда он всё-таки решит завести собственных сопляков… Если. Кого он пытался обмануть? С его-то работой, где каждый день мог стать последним, а утро начиналось с разгребания чужого дерьма, никакие дети ему не светили. С него с лихвой хватало чудовищ в подчинении. А педагогический опыт Гриши и вовсе выглядел как наглядное пособие «как спустить жизнь своих отпрысков в унитаз». Нет, спасибо, таких уроков Леви точно не требовалось. От этой мысли стало немного грустно. Тоска на какую-то жалкую секунду просочилась сквозь ледяную корку, заставив его чуть замедлить шаг посреди стерильного больничного коридора. В тихом доме, где его никто не ждал, кроме старого заварочного чайника, никогда не будет детского смеха или чьих-то разбросанных игрушек на вылизанном до блеска полу. Он сам выбрал этот путь, и ещё тогда отлично понимал: авроры не умирают в окружении внуков, они умирают в грязи и крови от очередного проклятия на очередной ёбанной миссии по защите очередного хрен знает кого… Леви тряхнул головой и с силой запихнул эту внезапную слабость куда подальше: сейчас ему нужно было быть капитаном Аврората, а не заебавшимся одиноким мужиком с зачатками несбыточных мечтаний. Он выдохнул, вернул своему лицу привычное выражение холодного отвращения ко всему живому и толкнул дверь с табличкой «Старший целитель Гриша Йегер».