Be Honest

Произвольная программа была не просто танцем. Это была ебаная война на выживание, где несколько минут ощущаются как вечность в открытом космосе без кислорода. Когда Аделия и Илья вышли на лед Ричмондской арены, воздух казался наэлектризованным до такой степени, что волоски на руках вставали дыбом. Трибуны гудели, как растревоженный рой, но для Адель мир сузился до узкого круга света под ногами и ледяных пальцев Ильи, сжимающих её ладонь.              Музыка рванула тишину. Это был риск - сложная, рваная композиция, требующая не просто техники, а вывороченной наизнанку души. Первый каскад - тройной лутц-тройной тулуп. Идеально. Приземление мягкое, как в вату. Внутри Аделии что-то щелкнуло - тот самый режим бессмертия, когда ты не чувствуешь боли в забитых мышцах, а просто летишь.               Илья был чертовски хорош. Он вел её так уверенно, что она чувствовала себя защищенной в каждом выбросе. На финальном вращении, когда трибуны начали вставать, Аделия видела только его глаза - голубые, как небо в самый солнечный день, полные того же безумия.               Когда музыка стихла, наступила секундная, вакуумная тишина, а затем арена просто взорвалась. Это было что-то вроде обвала - им показалось, что трибуны сейчас вот-вот рухнут.              Они сидели все в той же зоне ожидания, вцепившись друг в друга так, что костяшки побелели. Миссис Ванг стояла рядом, нервно теребя аккредитацию. Когда на табло вспыхнули цифры и слово «1st PLACE», Илья издал такой вопль, что, кажется, его услышали в Вашингтоне. Аделия просто закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам текут горячие, злые и невероятно счастливые слезы. Первое золото в США. После всего дерьма, после травли, после московского краха - она стояла на вершине.               После награждения Ванг, обычно сухая и колючая, как кактус, внезапно сгребла их обоих в охапку.       — Мои чемпионы... - прохрипела она, и Аделия почувствовала, что плечо тренера подрагивает, - Всё, валите отсюда. Завтра в путь, а сегодня... Идите гуляйте.             

•••

       Вечерний Ричмонд сиял золотом в честь их победы. Илья, сменивший спортивку на чистую рубашку, которую он, судя по всему, вез специально для такого случая, выглядел непривычно нарядным и до ужаса смущенным.              — Адель... - он замялся у входа в отель, -  Слушай, это... ну, короче. Пойдем поедим нормально? Как люди. Типа... свидание. Официальное.               Аделия улыбнулась, поправляя выбившийся локон. Внутри всё сладко ныло от его неловкости.       — Типа свидание? Малинин, ты после золота стал таким стеснительным? Пошли уже.              Они выбрали ресторан в старом центре столицы - кирпичные стены, мягкий свет свечей и запах дорогого мяса и специй. Внутри было уютно и дорого, совсем не похоже на их привычные посиделки с пиццей в гараже, где невероятный аромат машинного масла забивался в пазухи носа до головной боли.               Они сидели напротив друг друга, изучая меню.       — Я, кажется, готов съесть корову целиком, - нарушил тишину Илья, поглядывая на неё поверх карты вин.              — Ешь, чемпион. Мы это заслужили.              Еда была божественной - сочные стейки, нежное пюре с трюфелем и десерты, которые выглядели как произведения искусства. Они болтали обо всём: о том, как у Ильи чуть не лопнул шнурок на середине программы, о том, чем будут заниматься по возвращению домой и о школьных сплетнях.               В какой-то момент к их столику подошла пара - молодая девушка и её парень.       — Простите... - девушка покраснела, - Вы же Аделия и Илья? Мы видели вас сегодня на арене. Вы были просто невероятными! Можно с вами сфотографироваться?              Аделия замерла. Еще неделю назад люди подходили к ней, чтобы обсудить грязное видео, а сейчас... сейчас они смотрели на неё с обожанием. Илья мягко улыбнулся и приобнял Аделию за плечи для кадра. Когда пара ушла, он тихо сказал:       — Видишь? Теперь ты победитель.              Петросян накрыла его руку своей. Смущение ушло, оставив только глубокое, тихое тепло.              Вернувшись в отель, одухотворенная и немного хмельная от счастья, Аделия первым делом набрала Эмбер. Экран телефона вспыхнул. На той стороне царил настоящий праздник. Эмбер, Петя и ее дядя сидели в гостиной, обставленной пустыми коробками из-под пиццы и банками колы.       — О-о-о, богиня вернулась! - заорал Петя, махая в камеру куском пепперони.        Дядя втиснулся в кадр, его лицо сияло от гордости.       — Горжусь тобой, Аделька. Устроила им там разбор полетов. Ричмонд вздрогнул, я уверен.              — Мы тут отмечаем так, что соседи уже дважды стучали по батареям, - рассмеялась Эмбер, - Рассказывай всё! Илья жив? Ты его не придушила от радости?              Аделия смеялась, пересказывая детали проката и их поход в ресторан. Когда парни отошли куда-то, спортсменка понизила голос, хитро глядя в камеру.       — Ну, а ты как? Давай, колись. Как там свидание с Алисой?              Блондинка внезапно затихла, и на её лице появилось то самое выражение, которое Аделия видела только раз - в тот вечер после раздевалки.       — Она... она нормальная, серьезно. Мы гуляли, и она рассказала, что ненавидит фигурное катание, но родители заставляют её быть «лучшей версией фамилии». Она даже дала мне послушать свой плейлист... там сплошной инди-рок и тоска. Мы... в общем, мы договорились сходить в кино в пятницу.               — Ого... - девушка прижала руку к груди, - Эмбер, я так рада за тебя. Настоящая победа - это не только медали, да?              — Точно, - улыбнулась ей подруга, - Ладно, спи, героиня. Завтра ждем вас с оркестром.              Когда звонок завершился, Аделия выключила свет и легла на кровать, глядя на огни большого города за окном. В теле была приятная ломота, на губах всё еще чувствовался вкус праздничного ужина и совсем немного - того самого поцелуя в номере Ильи. Она закрыла глаза, чувствуя себя абсолютно, ошеломляюще целой. Впереди был путь домой, впереди была школа и новые тренировки, но сейчас она просто была счастлива. И этот сон был самым сладким за последние несколько месяцев.             

•••

       Дорога из Ричмонда в Фэрфакс казалась бесконечным серым тоннелем. Миссис Ванг, вымотанная триумфом и бессонницей, всю дорогу молчала, лишь изредка поглядывая на золотую медаль, которая теперь официально принадлежала её паре. Она высадила их у вокзала с коротким, как выстрел, напутствием.       — Чтобы завтра были на льду. Если почувствую хоть каплю перегара - заставлю лизать каток до блеска. Свободны, чемпионы.              Но чемпионы уже видели вдали знакомый потрёпанный пикап. Эмбер и Петя выскочили из машины раньше, чем она окончательно заглохла.        — Петросян! - орал Петя на всю парковку, подхватывая Аделию и кружа её в воздухе, - Золото!              — Поставь её на место, волосатый, - смеялась Эмбер, обнимая Илью, а затем и Адель, - У нас план. Родители Пети укатили в Калифорнию вместе со всей его оравой братьев и сестрой. Дом в нашем распоряжении.              Первым делом нужно было раздобыть топливо. Они заехали в небольшой, полулегальный магазинчик на окраине, где работал какой-то знакомый Пети, не особо вникавший в даты рождения в документах. Петя, накинув свою самую суровую косуху и сделав лицо человека, который пережил три мировых войны, зашел внутрь.       — Без паники, - шепнул он, - я тут за своего сойду.        Через пять минут он вышел, победно позвякивая пакетом, в котором болтались несколько бутылок дешевой водки, упаковка пива и какой-то ядрено-розовый ликер «на пробу».              Дом Пети встретил их тишиной и запахом старой кожи и гитарных струн. Родители уехали, и это пространство мгновенно превратилось в штаб-квартиру победителей. Петя врубил на всю мощь какой-то старый тяжеляк, и вечеринка сорвалась с цепи.              Алкоголь быстро ударил в голову, смешиваясь с остатками адреналина от соревнований. Аделия и Илья танцевали посреди гостиной - не так, как на льду, а нелепо, спотыкаясь и хохоча. Илья то и дело притягивал её к себе, впечатывая поцелуи в макушку, в щеки, в губы, уже не стесняясь никого.              Петя, изрядно приложившийся к пиву, сидел на диване с гитарой, пытаясь подобрать мелодию, но пальцы его не слушались. Он смотрел на счастливую Аделию, и в его взгляде на долю секунды проскальзывала та самая горькая тоска, которую он так тщательно прятал под маской похуизма.        — Вы... вы просто лучшие, - пробормотал он, опрокидывая в себя остатки стопки, - Аделия, ты - космос. Илья, ты... ну, ты тоже ничего, хотя всё еще придурок.              Ближе к трем часам ночи они все вповалку уснули прямо в гостиной. Аделия свернулась калачиком на груди у Ильи, Эмбер заснула в кресле, а Петя - на ковре, обнимая гитару как самое дорогое сокровище.             

•••

       Утро наступило не с пения птиц, а с удара кувалдой по черепу.        Свет из незашторенных окон резал глаза, как лазер. В комнате пахло перегаром, пролитым пивом и несбывшимися надеждами на легкий день.               Илья проснулся первым. Голова гудела так, будто внутри поселился рой разъяренных ос. Он попытался встать, задел пустую бутылку, и та с оглушительным звоном покатилась по паркету.        — Бля-я-я... - прохрипел Илья, схватившись за виски.              Петя на ковре зашевелился, издавая звуки, похожие на предсмертные хрипы зомби.        — Малинин, убей меня. Или просто не шуми, сука... - Петя с трудом сел, глядя на Илью мутным взглядом.              — Сам ты сука, - огрызнулся блондин. Похмелье сделало его раздражительным до крайности, - Кто вчера решил, что пиво после водки - это отличная идея? Твой дом, твои правила, блять.              Петя замер. Его и так натянутые нервы вместе с не до конца зажившей обидой на Илью за всё прошлое вспыхнули от этой мелкой претензии.       — Чё ты сказал? - Петя медленно поднялся, пошатываясь, - Я этот праздник для тебя устроил, золотой ты наш. Мог бы и спасибо сказать, а не ныть как девчонка.              Аделия и Эмбер проснулись от повышенных тонов.        — Мальчики, заткнитесь... - простонала Эмбер, накрывая голову подушкой, - У меня мозг сейчас вытечет через уши.              Но парней уже несло. Похмельная агрессия - штука страшная.        — Да пошел ты со своим праздником! - Илья сделал шаг вперед, - Ты весь вечер на Аделию пялился так, будто я здесь лишний. Думаешь, я не вижу?               Петя замер. Его секрет, который он так долго хранил в самом темном углу души, был грубо вытащен на свет.       — А если и пялился?! - заорал Петя, перекрывая гул в собственной голове, - Она заслуживает кого-то получше, чем идиот, который пишет оскорбительные записки, когда ей страшно! Ты её не стоишь, Малинин! Ты просто везучий ублюдок!              — Ах ты урод... - Илья не выдержал. Он толкнул парня в грудь.              Петя, который был на пол головы выше Ильи, не отлетел, а лишь пошатнулся и тут же, не раздумывая, заехал Илье кулаком в челюсть. Звук удара был коротким и сочным. Илья отлетел на журнальный столик, снося пустые банки.        — Илья! - Аделия вскочила, мгновенно протрезвев от шока, - Петя, ты что творишь, блять?!              Илья вскочил, вытирая кровь с губы. Глаза его налились яростью. Он бросился на Петю, и они сцепились в нелепой, злой и пьяной драке. Они повалились на пол, опрокидывая кресло. Илья пытался ударить Петю сверху, Петя хрипел и пытался придушить Илью, прижимая его к ковру.              — Хватит! Перестаньте! - Эмбер тоже вскочила, пытаясь схватить Петю за плечо, но тот лишь отмахнулся, - Вы же друзья!               Аделия стояла рядом, её трясло. Вид двух самых близких ей людей, которые пытались выбить друг из друга последние мозги посреди гостиной, был невыносим. Она схватила стоявшую на столе вазу с остатками воды и вылила её прямо на дерущихся. Ледяная вода сработала как душ для перегретого мотора. Парни замерли, тяжело дыша. Илья лежал на спине, у него уже начал распухать глаз. Петя сидел сверху, его губа была разбита, а футболка перекошена.               — Вы... вы просто два конченных дебила, - прошипела Аделия, и в её голосе звенели слезы ярости, - Мы только что выиграли чемпионат! Мы были командой!       Она развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла. Эмбер посмотрела на парней с глубочайшим презрением.        — Надеюсь, вам обоим полегчало, герои. Гордитесь собой, - она бросила мокрое полотенце на лицо Пете и пошла вслед за подругой.              В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием избитых «друзей» и тиканьем часов.