Глава 14. Охота в тумане

Бестиальда шагнула в густую, вязкую тень за черным выходом, и реальность серого города с хлопком схлопнулась, уступая место багровому небу и сухому, горячему ветру. Она не стала тратить время на ложные следы — она ушла туда, куда Виктору путь был заказан уже много веков. Деревня демонов встретила её тихим гулом древних кузниц и запахом серы, смешанным с ароматом цветущего обсидиана. Здесь время текло иначе, а законы физики подчинялись воле тех, кто топтал эту землю еще до сотворения человечества. Она шла по узкой улочке, и её домашний халат казался здесь странным, почти святотатственным нарядом, но местные демоны лишь склоняли головы, узнавая в этой хрупкой фигуре ту самую искру Пустоты, которую нельзя было спутать ни с чем. У порога небольшого дома, увитого лозами, пульсирующими синим светом, её уже ждали. Бальтазар — седовласый старик с удивительно добрым лицом и глазами цвета арктического льда — сидел в плетеном кресле. Его магия, тихая и бездонная, как сам океан Пустоты, окутывала дом невидимым куполом. Именно он нашел маленькую волчицу шестьсот лет назад, именно он разглядел в ней потенциал, способный поглотить целые миры, и именно он взял с неё клятву молчания. — Ты опоздала на пару десятилетий, внучка, — раздался его мягкий, но глубокий голос. — Я уже начал думать, что этот дьявол в дорогих костюмах окончательно приручил твою тьму. Бестия бросила сумку на землю и, забыв о своей наглости и масках, приникла к его коленям. Только здесь она могла позволить себе выдохнуть. — Он не приручил её, дедушка, — прошептала она, закрывая глаза. — Он просто заставил её гореть так ярко, что я чуть не выдала нас обоих. Старик положил свою сухую, теплую ладонь на её голову, и голубой свет в его глазах вспыхнул ярче. Он чувствовал на ней остатки магии Виктора — его ярость, его вожделение, его отчаяние. — Виктор силен, — задумчиво произнес Бальтазар, глядя куда-то за горизонт, где бушевали вечные штормы ада. — Но его сила — это сталь и золото. Твоя же сила — это Ничто. А Ничто нельзя сломать или купить. Рассказывай всё. С самого первого дня, как ты встретила его в лесу... и до того момента, как ты оставила его голым на ковре своего дома. Нам нужно понять, достоин ли он той короны, о которой грезит, или мне стоит стереть его из летописей этого мира лично. Бестия подняла голову, и в её алых глазах, подсвеченных голубым сиянием учителя, мелькнула лукавая искра. — Он придет за мной, Бальтазар. Он найдет способ пробиться даже сюда. Он думает, что он Король Ада... — Ну что ж, — старик добродушно рассмеялся, и от этого смеха земля под их ногами слегка вздрогнула. — Давай покажем ему, что в настоящем Аду короли меняются чаще, чем он меняет свои рубашки. Бальтазар неспешно наполнил две чаши густым, пахнущим горными травами отваром, и синее пламя в очаге послушно притухло, внимая тишине. Бестия обхватила теплую керамику ладонями, чувствуя, как ледяная дрожь после портала медленно отступает. — Ты спрашиваешь, почему я так долго была его тенью, дедушка? — она горько усмехнулась, глядя на отражение своих алых глаз в темной жидкости. — Всё просто. Виктор — гений порядка, но он абсолютно слеп к хаосу. Когда шестьсот лет назад ты открыл во мне Пустоту, ты научил меня видеть невидимые связи между вещами. А Виктор... он строил свою империю на крови и золоте, не понимая, что в современном мире цифры — это те же заклинания. Она сделала глоток, и по её телу разлилось тепло, смешанное с магией учителя. — Триста лет назад, когда его счета начали пухнуть, а враги — плодиться, он понял, что не справляется. Ему нужен был кто-то, кто не просто считает деньги, а чувствует их движение, как хищник чувствует след. Он видел во мне преданную волчицу, чей острый ум был заточен под его нужды. Он доверил мне свои ключи, свои подписи и свою финансовую безопасность, веря, что я — его самое надежное вложение. Бальтазар прищурился, и его голубые глаза сверкнули, как два сапфира. — И ты была ею. Ты создала ему этот железный занавес из активов. — Была, — подтвердила брюнетка, и её голос стал жестче. — Я знала о каждой его сделке, о каждом подкупе. Я была его «министром финансов» в тени, его тихим бухгалтером смерти. Он привык, что я — это продолжение его воли. Именно поэтому он так самоуверенно бросил мне в лицо те слова утром. Он думал, что я не смогу ударить по тому, что сама же и строила. Она на мгновение замолчала, вспоминая, как легко её пальцы вводили коды ликвидации, которые она сама когда-то и закодировала магией Пустоты. — Он забыл одну вещь, — прошептала она. — Пустота не созидает. Она лишь позволяет вещам исчезать. Я была его доверенным лицом, потому что только я знала, где лежат все его «скелеты». А теперь я просто открыла дверцу шкафа. — Ты отдала ему три века своей жизни, защищая его богатство, — старик коснулся её руки. — А он решил, что купил твою душу. Глупец. Даже самый великий демон не может купить то, что принадлежит Бездне. Бестия откинулась на спинку кресла, и на её губах снова заиграла та самая дерзкая улыбка, которая так бесила Виктора. — Теперь он на той конференции пытается склеить разбитую вазу. Но он еще не знает, что я не просто забрала деньги. Я забрала у него уверенность в том, что он знает меня. Для него я была верным казначеем, а оказалась... его погибелью. Бальтазар медленно поднялся с кресла, и его седые волосы на мгновение вспыхнули холодным неоновым светом. Он повел рукой в воздухе, и пространство вокруг дома где была Бестия начало искажаться, словно затянутое тончайшей вуалью из жидкого серебра и абсолютной тишины. Магия Пустоты, тяжелая и плотная, легла сверху вторым слоем, отсекая любые эманации ее присутствия. — Отдыхай, маленькая хищница, — проговорил старик, накладывая последнюю печать на барьер. — Теперь для него здесь лишь выжженная земля и эхо старых ветров. Даже его «чуйка», натренированная веками охоты, споткнется об этот порог. ~ В это же время, в мире людей, Виктор стоял посреди разгромленного кабинета «V-Syndicate». Окна-витрины были покрыты сетью трещин, а на столе дымились остатки гарнитуры. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на той невидимой нити, что всегда связывала его с Бестией. Раньше это был канат. Сейчас — едва различимый, тающий след, пахнущий озоном и терпкой лавандой. Его алый взор зажегся пугающим, первобытным огнем. Он чувствовал, как нить тянется прочь от цивилизации, прочь от небоскребов и банковских сейфов, уходя в ту самую область реальности, при одном упоминании которой у демонов рангом ниже начинали дрожать когти. — Туда... — прохрипел он, и его пальцы впились в край стола, кроша дерево в щепки. — Ты ушла к нему, лисица. К единственному существу, перед которым я не могу просто выбить дверь. Виктор знал это место. Деревня Изгоев, вотчина Бальтазара — место, которое он ненавидел всей своей черной душой. Там его власть не значила ничего, там его деньги превращались в прах, а его демоническая сила встречала на своем пути бесконечную пустоту учителя Бестии. Это было единственное место во всем мире, которое он поклялся никогда не посещать, чтобы не признавать чье-либо превосходство над собой. Но сейчас, глядя на пустой горизонт, он понимал: у него нет выбора. — Ты думаешь, он тебя спрячет? — Виктор резко развернулся, подхватывая пальто. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что зубы скрипели. — Ты думаешь, я побоюсь войти в пасть к старику ради того, чтобы вернуть тебя на этот ковер? Он шагнул в тень, и комната заполнилась запахом серы и ярости. Великий дьявол отправлялся туда, где его ждал не только его самый страшный кошмар, но и женщина, которая только что украла его сердце вместе с его империей.