Глава 15. Визит в Логово, страшнее Тишны

Виктор не просто вошел в это измерение — он прорубил его. Пространство перед домом Бальтазара вздрогнуло, когда в воздухе материализовалась высокая фигура в измятой, но все еще вызывающе белой рубашке. Его появление сопровождалось треском статического электричества и тяжелым запахом озона. Брюнет стоял на пыльной дороге деревни демонов, тяжело дыша. Его вид был далек от образа безупречного магната: галстук давно исчез, воротник расстегнут, а в алых глазах застыло выражение, пограничное между безумием и абсолютным отчаянием. Он чувствовал барьер. Эта невидимая стена Пустоты, воздвигнутая Бальтазаром, была для него как пощечина — мягкая, но непреодолимая. — Бальтазар! — Его голос, усиленный демонической силой, прокатился по деревне, заставляя местных жителей попрятаться в тени. — Выходи, старый манипулятор! Я знаю, что она здесь. Отдай мне её, и я не превращу это захолустье в выжженное поле! Тишина была ему ответом. Издевательская, глубокая тишина, которую прерывал лишь стрекот инфернальных цикад. Через бесконечную минуту скрипнула дверь невысокого дома. На порог вышел седовласый старик. Он выглядел так, будто просто вышел полюбоваться закатом: в руках дымящаяся чашка, на лице — печать вселенского спокойствия. Бальтазар окинул Виктора взглядом через свои льдисто-голубые глаза, и в этом взгляде не было ни страха, ни почтения. — Ты кричишь так громко, Виктор, что у меня начал горчить отвар, — мягко произнес учитель. — Заходи. Твоя ярость здесь выглядит... неуместно. Словно ты принес мусор в храм. Виктор рванулся вперед, но наткнулся на упругую стену барьера. Он ударил по ней кулаком, и магическая волна Пустоты просто поглотила импульс его силы, не оставив даже следа. — Она моя, — прошипел Виктор, и его лицо исказилось от ревнивой судороги. — Три сотни лет она принадлежала мне. Ты не имеешь права прятать её. — Принадлежала? — Бальтазар приподнял бровь и сделал глоток. — Вещи принадлежат, Виктор. Акции принадлежат. Но Пустота... она всегда свободна. Ты пришел за казначеем или за женщиной, которую ты сам же и выгнал утром? Брюнет замер, его плечи поникли, хотя ярость все еще клокотала в нем черной желчью. — Я пришел за своей Бестией. — Тогда оставь свой гнев на пороге, — старик повел рукой, и барьер перед Виктором расступился, словно приглашая его внутрь. — Заходи. Она как раз закончила рассказывать мне о том, как ты хорошо смотришься в рубашке, которую я когда-то подарил её отцу. Виктордернулся, осознав смысл слов о рубашке. Ревность вспыхнула с новой силой, но он заставил себя сделать шаг вперед, переступая порог дома. Внутри пахло лавандой, травами и ею. Бестия сидела в глубине комнаты, в полумраке, всё в том же винном халате. Она не обернулась. Она лишь медленно подняла чашку к губам, и в свете синего пламени очага Виктор увидел её шею — всё еще украшенную его отметинами, которые она даже не пыталась скрыть. — Ты все-таки пришел, — её голос прозвучал как бархатный шепот, пробирающий до костей. — И даже не опоздал.