Глава 22. Эхо в пустоте

Диего сидел на полу роскошного пентхауса, чувствуя, как тяжелая голова Виктора давит на его плечо. Дыхание павшего короля было прерывистым, пропитанным парами виски и безысходностью. В полумраке гостиной, среди осколков хрусталя и пыли, Диего казалось, что он охраняет руины некогда великой цивилизации. Он аккуратно высвободился, подложив под голову Виктора свернутую декоративную подушку, которая стоила больше, чем годовая зарплата обычного клерка. Диего поднялся, поправляя измятый пиджак, и отошел к панорамному окну. Город внизу сиял холодным безразличием. Рука помощника дрогнула, когда он достал свой личный телефон. В его адресной книге всё еще значился контакт, который он не решался удалить — «Бестия (Приоритет 0)». Он знал, что это безумие. Знал, что после того, как она ушла, уничтожив цифровые следы и разорвав контракты, этот номер должен был превратиться в мертвое «не существует в сети». Но отчаяние, пропитавшее стены этого дома, толкало его на крайность. Диего нажал кнопку вызова. Первый гудок. Длинный, чистый, пугающе реальный. Сердце Диего пропустило удар. Он ожидал автоответчика, механического голоса оператора или тишины Бездны. Но линия была жива. Второй гудок. Третий. Паника начала затапливать разум ассистента. Он представил, как этот звук разрывает тишину там, где она сейчас — в каком-нибудь уютном кафе, в другом измерении или в самом сердце Пустоты. Если она поднимет трубку, что он ей скажет? Что великий Виктор превратился в пьяную тень самого себя? Что империя, которую она строила триста лет, продается с молотка за бесценок? Четвертый гудок. Диего уже занес палец над экраном, чтобы сбросить вызов, не в силах вынести этого напряжения, как вдруг... гудки прекратились. Наступила тишина. Секунда, вторая, третья. Диего перестал дышать. — Слушаю, Диего, — раздался спокойный, бархатный дамский голос. В нем не было злости, не было торжества. Только бесконечное, прозрачное спокойствие, от которого веяло холодом вечности. Это был голос женщины, которая больше не принадлежала этому миру и уж точно не принадлежала Виктору. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев Диего. Аппарат глухо стукнулся о дорогой ковер, но динамик продолжал транслировать тишину на том конце провода. Диего стоял, прижав ладони к лицу. Осознание ударило его под дых: номер работал. Она не меняла его. Она не пряталась за магическими печатями или фальшивыми личностями. Всё это время она была на расстоянии одного телефонного звонка. — О боги... — прошептал Диего, глядя на спящего на полу Виктора. Его господин, великий стратег, мастер интриг и охотник за душами, даже не попытался набрать этот номер. Он так глубоко погрузился в жалость к себе, так искренне уверовал в свое ничтожество, что просто сдался. Виктор похоронил себя заживо, решив, что она недосягаема, в то время как она просто ждала — нет, не его звонка, а того, что он хотя бы попробует быть мужчиной, а не функцией. Диего медленно опустился на колени и поднял телефон. Экран всё еще светился. — Она... она ответила, — пробормотал он, обращаясь к бессознательному Виктору. — Она ответила с первого раза, ты, старый дурак... А ты даже не нажал на кнопку. Из динамика снова послышался едва уловимый вздох, а затем — короткие гудки. Линия оборвалась. Диего не просто уронил телефон — он застыл, глядя на экран так, словно тот превратился в ядовитую змею. Гудки отбоя в тишине пентхауса прозвучали как выстрелы. Вся та жалость, которую он испытывал к своему господину последние три недели, в одно мгновение выкипела, превратившись в холодную, отрезвляющую ярость. Он посмотрел на Виктора. Тот лежал в беспамятстве, путаясь в полах дорогого пальто, свернувшись калачиком на ковре, как побитый щенок. Великий Демон-Инвестор. Властелин душ. — Ничтожество... — прошептал Диего, и это слово, брошенное когда-то Бестией, теперь впервые сорвалось с его собственных губ. Он резко развернулся и зашагал в сторону кухни. Схватив огромное ведерко для льда, Диего до краев наполнил его ледяной водой из фильтра, не жалея кубиков льда из морозилки. Его руки дрожали, но не от страха — от возмущения. Вернувшись в гостиную, он без тени сомнения замахнулся и с силой обрушил ледяной каскад прямо на лицо спящего Виктора. Воздух в комнате разорвал сдавленный хрип. Виктор подпрыгнул на месте, судорожно глотая воздух, его тело свело судорогой от термического шока. Он ошалело затряс головой, разбрызгивая воду, смешанную с липким перегаром. — Что... Ты что творишь, щенок?! — прорычал он, пытаясь подняться, но ноги разъехались на мокром шелке ковра, и он снова рухнул, тяжело дыша. Диего не отступил. Он схватил Виктора за лацканы мокрого пиджака и, прилагая все свои силы, начал буквально вытягивать его вверх, встряхивая так, что у того клацнули зубы. — Вставай! — заорал Диего прямо в заросшее, бледное лицо хозяина. — Вставай, ты, кусок жалкого дерьма! Хватит лить слезы в бутылку! — Уйди... — Виктор попытался оттолкнуть его, его движения были вялыми и неуклюжими. — Оставь меня... Я заслужил это... — Ты ничего не заслужил! Ты даже не попытался! — Диего снова встряхнул его, почти отрывая от пола. — Я только что звонил ей, Виктор! Я набрал её старый номер! Тот самый, который ты побоялся набрать, решив, что она стерла тебя из реальности! Виктор замер. Его мутный взгляд начал медленно фокусироваться. Капля ледяной воды сорвалась с кончика его носа. — Что ты сказал? — голос Виктора был тихим, лишенным прежней хрипоты. — Она взяла трубку! — Диего почти выплюнул эти слова ему в лицо, продолжая трясти его за плечи. — Бестия ответила, Виктор! Она слушала! Она не заблокировала тебя, не сменила сим-карту, не ушла в небытие! Она просто была там, на другом конце провода, пока ты здесь захлебывался в собственной блевотине и соплях! Виктор обмяк в руках Диего. Его лицо, только что искаженное пьяной обидой, превратилось в маску абсолютного, ослепляющего осознания. Он смотрел на Диего, и в его алых глазах, глубоко на дне, вспыхнула искра — тонкая, как волос, но яркая, как сверхновая. — Она... она ответила? — прошептал он, и его руки, мокрые и холодные, судорожно вцепились в предплечья Диего. — Она сказала хоть слово? — Она назвала меня по имени, — Диего наконец отпустил его, и Виктор, не удержавшись, осел на колени прямо в лужу воды. — Она не прячется, Виктор. Она просто ушла. И она ждала... нет, не звонка. Она ждала, когда у тебя отрастут яйца, чтобы признать свою вину не перед бутылкой, а перед ней лично. Виктор сидел на коленях, вода стекала с его волос за шиворот, но он этого не замечал. Он смотрел на свои руки — чистые, без шрамов, освобожденные ею от долга. — Я думал, она меня ненавидит... — пробормотал он, и его лицо вдруг исказилось от новой, трезвой судороги боли. — Я думал, что я для неё — пустое место. А она... она просто оставила дверь открытой. Диего бросил телефон на ковер перед Виктором Экран с записью последнего вызова всё еще светился. — Звони, — приказал помощник. — Или сдохни здесь в одиночестве. Но если ты не наберешь этот номер сейчас, я сам придушу тебя этой ночью, чтобы не смотреть, как ты позоришь её память