Глава 24. Свергнутый регент

Трансильванский лес встретил его колючим, пронизывающим до костей ветром и запахом мокрой хвои. Здесь, на границе миров, портальная дымка рассеивалась неохотно, цепляясь за полы его нового пальто — строгого, угольно-черного, без единой лишней складки. Виктор стоял на обрыве, глядя на шпили своего... нет, уже её поместья, вонзающиеся в багровое закатное небо. Три недели запоя оставили на его лице печать изнеможения: скулы стали острее, а в алых глазах застыла холодная, пугающая трезвость смертника. Он был идеально выбрит, его волосы были зачесаны назад с безупречной точностью, а белизна накрахмаленного воротника резала глаз на фоне серых скал. Он шел к воротам не как хозяин, возвращающийся домой, а как поверженный полководец, идущий на подписание капитуляции. Каждое дерево в этом лесу, казалось, шептало ему вслед: «Ничтожество...» У кованых ворот, украшенных его родовым гербом — расколотым щитом, — стояли двое. Это были его личные гвардейцы, демоны высшего круга, которых он сам отбирал и тренировал столетиями. Виктор не замедлил шаг, ожидая, что створки распахнутся перед ним по привычке. Но гвардейцы не шелохнулись. Они скрестили тяжелые протазаны, преграждая путь. — Доступ закрыт, — произнес один из них, глядя прямо перед собой. В его голосе не было ни капли сочувствия, только сухая исполнительность. — Вы забыли, кто я? — голос Виктора прозвучал негромко, но в нем проснулась старая, опасная вибрация. — Мы помним, господин Виктор, — ответил второй, наконец взглянув на него. — Но по распоряжению Хозяйки Теневого Рынка, ваше право собственности аннулировано Советом. Ваши счета заморожены, ваши печати отозваны. Вы здесь — частное лицо без приглашения. Виктор замер. Удар под дых был физически ощутимым. «Хозяйка». Она даже не оставила ему титула соправителя. Она вычеркнула его из истории их дуэта, превратив его из Короля в досадную сноску в документах. — Передайте ей... — Виктор сглотнул вязкую горечь, — что её «частное лицо» пришло вернуть долг. И я не уйду, пока не увижу её лично. Даже если мне придется сжечь эти ворота вместе с вами. Гвардейцы переглянулись. В их наушниках что-то щелкнуло. Через мгновение тяжелый металл ворот со стоном пришел в движение. — Проходите, — бросил гвардеец, отступая. — Она ждет вас в кабинете. Виктор шел по коридорам поместья, и каждый шаг отдавался болью. Здесь всё изменилось за считанные часы. Слуги, которые раньше кланялись ему в пояс, теперь проходили мимо, едва кивая, или вовсе отводили глаза. Но больше всего его поразила тишина. Та самая «тишина Пустоты», о которой говорил Бальтазар. Она заполнила залы, вытесняя запах его старого табака и дорогого вина. Он толкнул массивные двери своего кабинета. Бестия сидела в его кресле — огромном, обтянутом кожей дракона, которое всегда казалось ему слишком великим для неё. Но сейчас она заполняла собой всё пространство. На ней был строгий деловой костюм, подчеркивающий её новый статус, а черные волосы были уложены в безупречную прическу. Перед ней на столе лежали те самые папки с отчетами, над которыми он когда-то смеялся. Она не подняла головы, продолжая подписывать бумаги его любимым золотым пером. — Ты опоздал на пятнадцать минут, Виктор, — произнесла она, и звук её голоса заставил его сердце пропустить удар. — В моем мире время — это единственный актив, который я не могу у тебя отобрать. И я не намерена его тратить впустую. Виктор остановился посреди комнаты. Его взгляд упал на стену за её спиной, где раньше висел его портрет. Теперь там было пусто — лишь след на обоях, напоминающий о том, что здесь когда-то жил Король. — Ты действительно сделала это, — выдохнул он, глядя на неё. — Ты не просто ушла. Ты совершила переворот. Бестия наконец отложила перо и подняла на него взгляд. Её глаза больше не были черными безднами «Смерти», но в них не осталось и тепла той лисицы, которая когда-то засыпала у него на плече. Это были глаза акулы бизнеса, которая только что проглотила конкурента. — Я просто провела инвентаризацию, — сухо ответила она. — Ты оказался неликвидным активом, Виктор. Слишком много рисков, слишком мало реальной отдачи. Я лишь спасла империю от твоего саморазрушения. Она откинулась на спинку кресла, сплетя пальцы. — Итак, — в её голосе прозвучала ядовитая нотка, — зачем «ничтожество» явилось к Королеве? Ты пришел просить милостыню или место охранника у ворот? Виктор стоял неподвижно, и в сгущающихся сумерках кабинета его глаза начали пульсировать ровным, зловещим алым светом. Этот взор, когда-то заставлявший королей падать на колени, теперь упирался в её самодовольное, безупречное лицо. Бестия — теперь уже не та лисица из леса, а властная брюнетка с волосами цвета воронова крыла, отливающими синевой в свете магических ламп, — лишь выше подняла подбородок. Темный оттенок её волос подчеркивал бледность кожи и ту ледяную решимость, с которой она вычеркнула его из реестров. Она неторопливо крутила в пальцах его золотое перо, наслаждаясь тишиной и его видимым поражением. — Ну же, Виктор, — промурлыкала она, и её губы тронула тонкая, хищная ухмылка. — Ты пришел за вещами? Или просто хочешь еще раз убедиться, что это кресло мне чертовски идет? Виктор ничего не ответил. Его молчание было тяжелым, почти физическим. Он медленно, не отводя взгляда от её глаз, засунул руку во внутренний карман своего безупречного черного пальто. Бестия на мгновение замерла. Её пальцы сжали перо чуть крепче. Она ожидала кинжала, магического артефакта или проклятия, но то, что он вытащил, заставило её ухмылку на мгновение дрогнуть. Это был сложенный вдвое лист старого, пожелтевшего пергамента, скрепленный тяжелой сургучной печатью, внутри которой просматривалась капля застывшей черной крови. — Ты собрала всё, Бестиальда, — голос Виктора стал низким, лишенным пьяной хрипоты, вибрирующим от затаенной силы. — Акции, недвижимость, лояльность гвардии... Ты даже перекрасила эмоции, чтобы стереть из памяти ту девчонку, которая когда-то любила меня. Ты мастерски провела рейдерский захват. Но ты забыла об одной маленькой детали. О фундаменте. Он сделал шаг вперед, положив документ на край стола, прямо перед ней. — Теневой Рынок держится не на золоте и не на контрактах с Советом. Он держится на Первородном Домене. На праве крови того, кто первым вошел в Пустоту и поставил там клеймо. Глаза Бестии сузились. Она знала, что это за бумага. Это был Договор Изначального Владения. Без этого документа она была лишь временным управляющим, назначенным Советом. Без него она не могла контролировать сами потоки магии Пустоты, питающие империю — они могли б просто сжечь бы её изнутри через месяц, не признав в ней истинную хозяйку Источника. — Ты не смогла забрать его из сейфа, — Виктор позволил себе слабую, горькую усмешку, — потому что сейф был не в банке. Он был в моем сознании. И только сейчас, когда я протрезвел от боли, я достал его оттуда. Он прижал ладонь к пергаменту, и бумага слабо засветилась багровым. — Без этой подписи ты — королева на карточном домике. Совет свергнет тебя, как только поймет, что Источник тебе не подчиняется. Ты получишь лишь пепел и руины моей империи. Бестия резко подалась вперед, её холеные пальцы потянулись к документу, но Виктор не убрал руки. — Ты хочешь полной власти? Хочешь стать единоличной Хозяйкой? — он наклонился к ней так близко, что она могла почувствовать запах мокрого леса и дорогого табака, исходящий от него. — Тогда подпиши его вместе со мной. Но помни: этот документ требует общей крови. Ты либо признаешь меня своим соправителем... либо сжигаешь всё прямо сейчас и остаешься ни с чем. Ухмылка окончательно исчезла с лица брюнетки. В её глазах вспыхнула ярость, смешанная с невольным уважением. Он снова заставил её играть по его правилам, даже когда у него не осталось ничего, кроме этого клочка бумаги.