Часть 37

Секунда застыла, превратившись в вечность. Я видела, как палец Винсента напрягся на спусковом крючке. Я знала, что он не промахнется. Но я также видела блик линзы в тени за его спиной. **-Прости меня, Винни. Это единственный способ.** Грохот выстрела разорвал тишину туманного утра. Я не целилась в голову или сердце. Пуля калибра 9-мм ударила точно в плечо Винсента, отбрасывая его назад и заставляя его выстрел уйти в пустое небо. В то же мгновение, не давая наемникам опомниться, я перевела огонь. Три быстрых, сухих хлопка, мои пули ушли в тень, туда, где затаились снайперы «Узла». Я сорвалась с места, превратившись в стремительную тень. Свинцовый град косил бетон вокруг моих ног. Я рванулась к массивному кирпичному складу, но в нескольких метрах от спасительного угла резкий, обжигающий удар в бок сбил моё дыхание. Меня крутануло, но инерция и адреналин забросили меня за стену. Я рухнула на колени, облокотившись на холодный, щербатый кирпич. Тихое, надрывное стонание вырвалось из моей груди. Рука машинально прижалась к боку и ладонь мгновенно стала мокрой и горячей. Пуля прошла навылет или застряла глубоко в мягких тканях, но кровь толчками уходила сквозь пальцы. **-Сука.** -Проклятье...-прохрипела я, пытаясь выровнять дыхание. Внезапно над путепроводом раздался резкий, искаженный электроникой голос. Мегафон. Голос, который я узнала бы из тысячи. Голос Кредитора. Д-Мэделин!-Джереми звучал почти разочарованно, как учитель, чей любимый ученик совершил глупую ошибку. Д-Ты портишь финал третьего акта! Стрелять в Винсента? Как неэстетично. Но признаю это эффективно. Теперь он не сможет тебе помешать умереть красиво. Я, превозмогая тошноту, попыталась выглянуть из-за угла, чтобы оценить ситуацию. Стоило моей голове показаться на долю секунды, как кирпич над моим ухом взорвался красной пылью. Рикошет заставил меня резко отпрянуть назад. Д-Отдай мне карту памяти из того диска, что ты ловко вытащила, Мэди!-продолжал Джереми, и в его голосе прорезались безумные нотки. Д-Ты ведь знаешь, что отсюда нет выхода. «Чистильщики» окружают здание. Совет Десяти требует твоей головы, и я не могу им отказать. Сдайся, и, возможно, я позволю Винсенту наложить тебе жгут перед тем, как мы закончим! Я прижалась спиной к стене, тяжело дыша. Я слышала, как Винсент где-то там, в тумане, пытается подняться, глухо рыча от боли и ярости. В-Мразь!-донесся его надломленный крик. В-Я всё равно найду тебя! Я горько улыбнулась. Ненависть Винсента сейчас была его лучшей броней. Джереми не тронет его, пока надеется использовать его как свидетеля «казни» террористки. Я взглянула на свою винтовку, лежащую рядом. Затем на край причала, за которым ревели холодные, мутные воды реки Миссури. Путь назад был отрезан огнем, путь вперед это тупик склада. -Не сегодня, Джереми.-прошептала я. Я схватила винтовку, прижала её к груди, как единственное дорогое существо, и, собрав остатки сил, рванулась не в сторону врага, а к краю бетонной платформы. Д-Стой! Стреляйте в ноги!-закричал Джереми в мегафон. Но было поздно. Я, Лана Миллер, бывшая Мэделин Сайрум, в последний раз взглянула на расплывчатую фигуру Винсента, пытающегося дотянуться до своего пистолета, и шагнула в пустоту. Холодная вода сомкнулась над моей головой с оглушительным всплеском. Тяжесть винтовки и мокрой одежды потянула меня ко дну, скрывая от пуль и глаз Кредитора в непроглядной, ледяной бездне. На поверхности остались лишь расходящиеся круги и пятна крови, которые туман медленно поглощал, стирая всякое упоминание о том, что здесь только что была женщина. Темнота, муть и неистовое течение. Но именно это меня и спасло. Снайперы Джереми выпустили еще несколько очередей в то место, где я скрылась, но пули лишь бессильно вязли в воде. Я вынырнула через полкилометра, возле ржавых барж заброшенного грузового порта. Мои легкие горели, бок разрывало от невыносимой боли, а вода вокруг меня окрасилась в розовый цвет. С трудом зацепившись за скользкую цепь, я выбралась на берег, скрипя зубами от боли. В голове пульсировало: **-Винсент жив. Он ненавидит меня. Он в безопасности от Джереми.** Это была единственная мысль, которая заставляла меня двигаться. Я доползла до заранее подготовленного «схрона» в подвале старого склада, маленькой бетонной коробки с аптечкой, сменой одежды, оружием, запасным паспортом и остальными необходимыми мне вещами. Шить саму себя наживую, без анестезии, закусив кожаный ремень это было последним испытанием. Когда игла в последний раз прошла сквозь кожу, я потеряла сознание, провалившись в глубокий, черный сон. Что же по ту сторону истории? Для Джереми Уэйна, великого и ужасного Кредитора,мир внезапно перестал быть послушной шахматной доской. Стоя на набережной под проливным дождем и глядя на темные, бурлящие воды Миссури, он чувствовал, как холод забирается ему под кожу и это был не холод от дождя, а ледяное дыхание смерти. Впервые за двадцать лет он потерял контроль. Его «идеальный экспонат» не просто сбежал, он нанес удар в самое сердце его системы. Д-Ищите её!-сорвался он на крик, и его голос, обычно вкрадчивый и мягкий, превратился в надтреснутый лай. Д-Прочешите каждый метр дна! Поднимите все городские камеры, используйте тепловизоры, вызовите водолазов! Если вы не принесете мне её голову через 24 часа, я сам лично вырежу ваши сердца! Но его страх перед Мэделин был ничем по сравнению с тем, что ждало его в кабинете. На его защищенный планшет пришло уведомление от Совета Десяти. Это не было обычное сообщение. Это был «Протокол Омега». На экране появилась цифра - 96:00:00. Обратный отсчет. Четверо суток. Без слов, без объяснений. Совет Десяти не прощал хаоса. Для них Джереми был ценным управляющим, пока он держал систему в равновесии. Теперь, когда «террористка Сайрум» уничтожила их активы, а ФБР под предводительством «слишком правильного» Винсента начало задавать лишние вопросы, Джереми стал обузой. В панике Джереми начал действовать ва-банк. Он объявил в Канзас-Сити негласное военное положение. Используя свои полномочия в ФБР, он перекрыл все выезды из города, ввел комендантский час и вывел на улицы сотни «чистильщиков» под видом федеральных маршалов. Он превратил город в концлагерь, надеясь выкурить Лану Миллер. Он больше не собирал судьбы, он их выжигал. Джереми понимал, что если таймер на планшете дойдет до нуля, Архитектором станет кто-то другой, а его собственная фамилия пополнит список «несчастных случаев». Винсент в это время уже лежал в стерильной тишине госпиталя, глядя в белый потолок, который казался ему теперь чистым холстом, на котором заново проступала его жизнь, настоящая, а не та, которую ему нарисовали. Боль в плече была резкой, но она была ничем по сравнению с той бурей, что бушевала в его голове. Он был лучшим детективом Бюро не просто так. Его разум, очищенный от ярости шоком и потерей крови, начал работать с пугающей четкостью. Он восстанавливал сцену на мосту секунда за секундой. **-Почему она выстрелила в плечо? При её навыках она могла попасть в глаз с пятидесяти метров. Если бы она хотела меня убить, я бы не успел даже вздохнуть. Она целилась в плечо, чтобы отбросить его с линии огня. **-Кто были те люди в тени?** Он не отдавал приказа о поддержке. У них были винтовки с глушителями и тактика ликвидаторов, а не федералов. Все пять лет, что Мэделин была в Бюро, он и Джереми жили в состоянии подчеркнутой, почти осязаемой неприязни. Они были почти ровесниками, вместе начинали путь, но Винсент стремительно взлетал по карьерной лестнице, оставляя Джереми в тени. Винсент искренне верил в их вражду. Он помнил язвительные замечания Джереми на летучках, его холодные взгляды и то, как Джереми демонстративно уходил из комнаты, когда Винсент входил. Винсент чувствовал глухую вину за свой успех, и эта вина заставляла его держать дистанцию, он не решался полностью открыться Мэделин в вопросах работы, боясь, что обсуждение его успехов больно ударит по его «неудачливому другу» через неё. В-Твою мать...-прошептал Винсент, сжимая кулаки. Теперь, анализируя ситуацию без пелены доверия, он увидел истину. Эта «ненависть» была главным инструментом их разведения. Он понял, в чем заключалась ловушка Джереми: 1) Рассказав Мэделин сказку о том, что Винсент «забрал его должность», Джереми выставил его в глазах женщины холодным, расчетливым карьеристом. Он сделал так, чтобы Мэделин, даже любя Винсента, подсознательно его опасалась. Она видела в нем «лицо системы», которая обидела её наставника. Джереми добился того, что Мэделин никогда не пришла к Винсенту со своими страхами перед Кредитором, боясь, что «амбициозный Винсент» выдаст её ради очередной медали. 2) Джереми играл роль «благородного мученика», единственного союзника Мэделин. Он украл их близость, заставив Мэделин делить свои самые страшные тайны не с человеком, с которым работала больше, а с ним, «пострадавшим другом». 3) Винсент понял, что Джереми сам подстроил его назначение на высокую должность. Джереми никогда не хотел быть директором управления. Ему не нужна была ответственность и публичность. Ему нужно было место заместителя, серая зона, где сосредоточена вся информация, но нет лишних проверок. Он добровольно уступил кресло Винсенту, чтобы сделать его своим идеальным прикрытием и одновременно его пугалом, которым можно было манипулировать чувствами Мэделин. Винсент вспомнил их редкие вечера с Мэделин. Как иногда в её взгляде мелькала тень недоверия или жалости, когда речь заходила о Джереми. Тогда он списывал это на женскую эмпатию, теперь он знал, что это был яд, который Джереми впрыскивал ей в уши каждый день. Джереми не просто «не ладил» с ним, он выстроил между ними стену из лжи, чтобы они, находясь в одной комнате, оставались чужими в главном. Осознание того, что их многолетняя вражда была всего лишь декорацией. Винсент сорвал с себя датчики и капельницу. С трудом натянув рубашку, он вышел через черный ход госпиталя. Он больше не был агентом ФБР. Он не был ищейкой Кредитора.