Часть 40

Я заперла дверь за собой, прислонилась спиной к холодному металлу и впервые за долгие часы позволила себе просто дышать. Передо мной открывался не дом, не убежище. Это был склеп. Длинный зал бывшего архива суда был превращён в экспозицию. На стеллажах вместо дел стояли коробки с именами. Фотографии на стенах, не пейзажи, а лица. Мужчины, женщины. Все с пустыми, сломанными глазами. "Экспонаты". В глубине стоял массивный стол с мониторами, выключенными сейчас, и кресло, похожее на трон. На одном из стеллажей я увидела знакомый предмет, потёртую кожаную сумку. Мою сумку. Ту самую, что "исчезла" из моей квартиры в день обыска, после моего заключения. Всё во мне сжалось. Но это был не страх. Это была ярость, такая чистая и ледяная, что она почти заглушила боль. Я подошла к стеллажу с медикаментами и оборудованием, всё было аккуратно разложено, как в операционной. Нашла инфракрасную грелку, включила её. Сбросила мокрую куртку и рубашку, накинула на плечи найденный здесь же тёплый плед. Ввела себе вторую дозу антибиотика из запасов Джереми. Поела его же высококалорийных пайков, выпила воды из запаянных бутылок. Физически я начала оттаивать. Но внутри росло что-то другое. Сидя в кресле своего мучителя, глядя на стены, увешанные чужими судьбами, я понимала: я нашла не просто укрытие. Я нашла смысл. Джереми хотел, чтобы я была экспонатом. Так и будет. Но не на его полке. Я стану экспонатом, который оживёт и сожжёт весь этот музей вместе с его смотрителем. Я подошла к мониторам, запустила систему. Пароль запросила отпечаток. Я улыбнулась, горько и беззвучно. Я знала, где он хранит ключевые биометрические данные. Размышляя как он, я перевела взгляд на картины. Сейф. В сейфе, за картиной. Я нашла его, приложила диск с отпечатками из его же коллекции "особо ценных экземпляров". Система ожила. На экранах замелькали файлы. Не только на меня. На сенаторов, на судей, на Винсента. Планы, компромат, схемы "Узла" и связи с Советом Десяти. Вся паутина, сплетённая за двадцать лет, была здесь. Я скопировала всё на портативный накопитель, который нашла в ящике стола. Это было моё оружие. Теперь у меня был не просто шанс выжить. У меня был шанс победить. Я завернулась в плед, забралась на походную кровать, стоявшую в углу (ирония судьбы, даже кровать для "гостей" он предусмотрел). Засыпая под тихий гул генератора, в тепле и сухости его личного ада, я думала не о мести. Я думала о катаклизме. О том, чтобы обрушить эту чудовищную коллекцию на голову моего создателя. А завтра... Завтра я решу, что делать с Винсентом. Но теперь я буду решать это не как загнанная жертва, а как хозяйка в логове зверя. С архивом его грехов в кармане и антибиотиками в крови. Охота только начиналась. Но теперь охотник и добыча поменялись местами. Следующий день, новое утро. Я сидела в его кресле, за его столом, и смотрела на экраны. На одном из них, в уголке, работала карта с геометками. Одна, статичная, здесь, в Канзас-Сити. Другая, в Лос-Анджелесе, и она не была статичной. Она двигалась по шоссе, удаляясь от города. Винсент. Джереми следил за ним через спутник, вшитый, наверное, в машину или в телефон. Судя по траектории, он ехал на север, возможно, в Сан-Франциско или даже дальше. Бежал. Или вёл своё расследование. Мысль о нём, о его живом, двигающемся по карте силуэте, вызвала не жалость и не желание позвать. Я вызвала холодную, стратегическую оценку. **-Он на расстоянии.** Он отдельный игрок. Не ресурс, не угроза прямо сейчас. Фактор неопределённости. И это было даже к лучшему. Пока Винсент где-то там ворошил прошлое или пытался понять правду, он отвлекал на себя часть внимания Джереми. Он был живым, дышащим диверсионным манёвром. Мне нужно было использовать эту передышку, эту дистанцию. Мой взгляд скользнул по другим окнам на мониторах. Прослушки, камеры наблюдения за моей старой квартирой (там действительно дежурили два «чистильщика», скучая у подъезда), за больницей, где лежал Винсент. Но главное, чат с Советом Десяти. Я улыбнулась. Зашифрованный, но система Джереми, конечно, хранила ключи. Я открыла лог переписки. Сообщения были краткими, безличными, как тиканье метронома: ?-Архитектор. Прогресс по нейтрализации актива «Сайрум» не соответствует гарантированным срокам. Потери неприемлемы. Таймер активирован. У тебя четверо суток. По истечении, аудит и замена управляющего активами. Рекомендуем сосредоточиться на основной задаче: возврате или уничтожении утраченных данных. Основная задача. Утраченные данные. Не моя голова, а то, что я украла. Карта памяти с диска, который я разбила в том помещении, когда узнала спустя двадцать лет, что Джереми и есть Кредитор. Джереми боялся не моей мести, а того, что я обнародую то, что на ней. И он был в тисках: Совет давил, Винсент сбежал и стал непредсказуем, а его главный «экспонат» только что взломал его личный архив. У меня был не просто шанс. У меня был план. Я не стала ничего стирать и взрывать. Наоборот. Я начала аккуратно, как сапёр, модифицировать данные в архиве Джереми. 1) Винсенту. Я создала ложную цепочку писем, указывающую, что «ключевой свидетель» против Совета Десяти скрывается в Сиэтле, под защитой одного из старых, честных судей. Это было достаточно правдоподобно, чтобы заставить Винсента рвануть туда, ещё дальше от меня и от эпицентра. 2) Совету Десяти. Я подготовила «утечку». Через анонимный, но убедительный канал, в ближайшие часы к ним поступит информация, что Джереми Уэйн не просто потерял контроль. Он сознательно саботирует операцию по ликвидации «Сайрум», потому что та вышла на его собственные тайные схемы по отмыванию средств Совета. Он не неудачник, он предатель. 3) Для «чистильщиков». Я изменила их оперативные приказы. Теперь их главной целью значился не «поиск раненой женщины», а «встреча с курьером Совета для получения инструкций» на удалённом складе на окраине Канзас-Сити. Пусть едут туда и ждут призрака. 4) Для себя. Я стёрла все следы своего взлома, настроив систему на запись «стандартного рабочего дня». Камеры в архиве показывали бы пустую комнату в режиме повтора. Я действовала медленно, скрупулёзно, несмотря на лихорадочную дрожь в пальцах от раны в боку и её эффекта на моё тело. Каждое действие было ударом скальпеля по нервной системе моего врага. Я не убегала. Я перепрограммировала реальность вокруг него. Закончив, я снова ввела себе антибиотик, сделала укол обезболивающего из его же запасов. Боль утихла до терпимого фона. Я собрала в прочный рюкзак самое ценное: накопитель с данными, оружие, пайки, медикаменты. Надела сухую, чёрную тактическую одежду из его же кладовки, ирония была горькой, но одежда сидела идеально. Перед уходом я подошла к стеллажу со своей старой сумкой. Достала оттуда единственную вещь, которая что-то значила: потрёпанную фотографию, где мы с Винсентом смеются на каком-то корпоративе, ещё до всего этого кошмара. Я смотрела на его улыбку, на свою наивную, ничего не подозревающую. Потом, не колеблясь, поднесла зажигалку. Уголок фотографии обуглился, свернулся, прежде чем я бросила её в металлическую урну. Пусть Мэделин Сайрум сгорит здесь, в этом склепе. Я вышла не через тот же вход. В архивах я нашла схему вентиляционных шахт и старых служебных тоннелей, ведущих к соседней заброшенной станции метро. Мой путь лежал вниз, в подземку. Не чтобы бежать из города, а чтобы исчезнуть в его подбрюшье. Каждое движение давалось с трудом и неистовой болью. У меня теперь была цель. Пока Джереми будет отбиваться от гнева Совета, пока его люди будут метаться по ложным следам, а Винсент уходить в противоположную сторону, я сделаю то, на что у него не хватит ни времени, ни сил. Я найду того самого «курьера» Совета Десяти, настоящего, того, кто должен был прибыть в штат Юта в город Сидар-Сити для аудита Джереми. Я вычислила признаки и возможные точки рандеву из его переписки. Я больше не бежала. Я вышла на высшую охоту. Моей целью был уже не просто Джереми. Моей целью была тень за его спиной. А Винсент, далёкий и недоверчивый, пусть пока остаётся живым, двигающимся пикселем на карте в лос-анджелесской ночи. Его час ещё не пробил. Сначала Совет. Потом Кредитор. А там... посмотрим, успеет ли он добраться до меня, прежде чем я сожгу весь этот мир дотла. Выбравшись в заброшенной станции метро, я выползла оттуда и увидела в темном переулке небольшой грузовичок, в который грузят какие-то коробки. Я дождалась когда там останется только человек, похожий на водителя, я подкралась сзади и приставила пистолет к затылку. -Не дергайся. Мужчина замер. ?-Что вам нужно? -Куда едет грузовик? ?-В Сиэтл. -Значит так, сначала едем в Сидар-Сити, там высаживаешь меня и едешь дальше. Убивать тебя нет никакого гаранта для меня. Плачу двадцать тысяч баксов. ?-Ладно, хорошо. -Никаких звонков и жалоб, иначе пристрелю. Понял? ?-Да, да, черт возьми. -Открывай фургон. Он открыл дверь и я залезла туда. -Сидар-Сити. Он кивнул и закрыл дверь. Я села на пол, держать за стену. Я положила рюкзак с вещами рядом, а пистолет продолжала держать рядом. Я выехала из Канзас-Сити на рассвете. Дорога в Юту заняла весь день. Я не спала, пила воду, жевала его же энергетические батончики и слушала полицейские частоты. Никакой погони. Никакой тревоги по стране для Мэделин Сайрум. Джереми вынужден был заморозить публичную охоту, чтобы не привлекать лишнего внимания к встрече с Советом. Его «чистильщики» рыскали по Канзас-Сити, прочёсывая район порта и все аптеки, ожидая курьера, который никогда не приедет.