Часть 48

Ночной Форт-Коллинс встретил меня колючим ледяным дождем и странным, неуместным здесь запахом соли. В Колорадо нет океана, но этот привкус на губах. Смесь дорожных реагентов, металлической сырости и, возможно, моей собственной крови, создавал иллюзию близости к бездне. Этот город, который когда-то казался оазисом спокойствия, теперь превратился в серую, размытую декорацию. Я стояла у тяжелого бетонного оголовка бункера, чувствуя, как холодный ветер бесцеремонно пробирается под тактическую куртку, находя путь к шрамам под ребрами. Они ныли, пульсируя в такт ударам сердца, напоминая о том, что моё тело всё ещё хрупко, даже если воля превратилась в армированный бетон. Я не оборачивалась. За моей спиной, под сотнями тонн земли и гранита, остался Винсент, единственный человек, ради которого я еще цеплялась за остатки рассудка. Его крики, глухие и полные отчаяния, всё еще звенели в моих ушах, резонируя с шумом дождя по металлическому козырьку. Он бил в дверь, пока не разбил руки в кровь, и эта мысль жгла меня сильнее, чем рана от стилета. -Прости, Винни...-прошептала я. Мой голос, хриплый после недель молчания, растворился в ночи. На этот раз он не дрогнул. У меня не было права на дрожь. Я знала, что не могу взять его машину, его «Чарджер» светился в базах данных Бюро и «Узла» как маяк. Мне нужно было что-то незаметное, рабочее, растворяющееся в серости предрассветных дорог. Пройдя около двух миль через промзону, прижимая ладонь к боку и чувствуя, как каждый шаг отдается вспышкой боли в животе, я остановилась у забора старой автобазы. Достав бинокль, я просканировала ряды техники. Мой взгляд зацепился за старый, потрепанный временем внедорожник, темно-серый «Джип» с облупившейся краской. Идеальный призрак для ночных трасс. Хозяина не было видно; только тусклый свет в сторожке на другом конце территории говорил о том, что жизнь здесь еще теплится. Я дошла до него, едва переставляя ноги, стиснув зубы так, что в челюсти что-то хрустнуло. Осмотрелась. Тишина. Только капли дождя барабанят по ржавой крыше. Я осторожно потянула ручку. Дверь распахнулась на удивление мягко, без единого скрипа, словно сама судьба приглашала меня в этот последний путь. Я забросила сумку с оружием и остатками медикаментов на пассажирское сиденье и тяжело опустилась в кресло, пахнущее дешевым табаком и машинным маслом. Мои руки, всё еще слегка дрожащие от слабости, работали в автоматическом режиме, вбитом в подсознание еще в те времена, когда Джереми обучал меня «полевой работе». Вскрыть пластиковый кожух под рулевой колонкой. Найти нужные провода. Выжать тяжелое, тугое сцепление. Когда я навалилась грудью на руль, пытаясь достать до проводки, рана в боку вспыхнула таким яростным пламенем, что перед глазами на мгновение всё поплыло. -Работай, тело. Еще не время ломаться.- приказала я самой себе, вдыхая сквозь сжатые зубы. -Ты заживешь в аду, а пока, работай. Искры. Короткий треск. Двигатель недовольно чихнул, выбросив облако сизого дыма, а затем ровно заурчал. Я выдохнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Мой путь лежал в Рочестер. Винсент по своим каналам вычислил Сайласа Торна в Сиэтле, но он не знал того, что знала я. Пока я лежала в той палате, делая вид, что сплю, я прокручивала в голове каждую строку кода, каждый файл, который успела скопировать из личного архива Джереми в Канзас-Сити и других городах, где были его архивы. Я взломала его самые глубокие резервные серверы, те, о которых даже Совет Десяти не догадывался. Сайлас Торн, бухгалтер Джереми, «человек-калькулятор», знающий путь каждого доллара, украденного Кредитором, не стал бы прятаться в Сиэтле. Это было слишком очевидно, слишком «по-франшизному». Его настоящая «нора» была в Рочестере, в тени старых индустриальных заводов, под защитой подставной охранной фирмы. Сайлас был ключом. Он был тем, кто знал, в какую щель забился Джереми, когда «Узел» превратился в пепел. Если я найду Сайласа, я найду Архитектора. Я включила первую передачу. Внедорожник дернулся и медленно выкатился с парковки, выезжая на шоссе. Впереди были сотни миль одиночества и боли, но внутри меня горело что-то более мощное, чем лихорадка. Я была Ланой Миллер. Я была Мэделин Сайрум. Я была инструментом, который наконец-то осознал, что он может не только резать, но и уничтожать саму руку, которая его держит. Джереми Уэйн думал, что он спрятался. Но он забыл, что сам научил меня охотиться. И в этой охоте у него не было шансов, потому что мне больше нечего было терять, кроме самой боли. А боль это лучшее топливо для того, кто решил сжечь мир дотла. Путь из Канзасского Ванкувера в Рочестер, штат Миннесота, пролегал через бесконечные, плоские как разделочная доска равнины Среднего Запада. Четыреста пятьдесят миль по трассе 75 на север, для обычного человека это скучная поездка на один световой день. Для меня это был спуск в персональный ад, где каждый километр измерялся не временем, а количеством вспышек боли под ребрами. Первые сто миль были самыми тяжелыми. Старый «Джип» вибрировал всем корпусом, и эта дрожь передавалась моему телу, словно я сидела на работающем отбойном молотке. Мои швы, стянутые три недели назад, казалось, вот-вот лопнут. Каждый раз, когда колесо попадало в выбоину, я видела перед глазами белые искры, а из горла вырывался сухой, каркающий хрип. Я ехала через бескрайние кукурузные поля Канзаса, которые в свете фар казались бесконечными рядами призраков. В голове всё еще пульсировал стук кулаков Винсента. Я чувствовала его присутствие в машине, запах его кожи, отзвук его голоса, и это отвлекало больше, чем рана. -Уходи, Винни.-прошептала я, сжимая руль так, что занемели пальцы. -Просто исчезни из моей головы. Чтобы не потерять сознание от боли, я начала считать. Раз, два, три - вдох. Раз, два, три - выдох. Я превратила себя в метроном. Я больше не была женщиной. Я была частью этого дребезжащего механизма, несущего смерть в сторону Миннесоты. Около трех часов ночи я пересекла границу Небраски. Ливень сменился плотным, липким туманом. Я заехала на заброшенную заправку где-то под Омахой. Мне нужно было проверить рану. Когда я расстегнула тактическую куртку и задрала футболку, в нос ударил приторно-металлический запах. Повязка пропиталась сукровицей и темной кровью. Швы выдержали, но кожа вокруг них была воспаленной и горячей. В аптечке Винсента, которую я прихватила, были военные стимуляторы. Я знала их цену, они дадут мне несколько часов ясности, а потом обрушат мой организм в пропасть. Я вколола себе дозу прямо в бедро, даже не поморщившись. Через пять минут туман в голове рассеялся, а боль отошла на задний план, превратившись в глухое, далекое эхо. Я смотрела на свое отражение в пыльном стекле внедорожника. Глаза ввалились, скулы стали острыми, как бритвы. Лана Миллер смотрела на меня в ответ, и в её взгляде не было ни капли жалости. -Мы почти на месте.-сказала я своему отражению. -Осталось немного. Я снова выехала на трассу. Айова пролетела мимо как смазанное пятно серого бетона и редких огней фермерских хозяйств. Мир сузился до размеров лобового стекла. Когда я пересекла границу Миннесоты, небо начало сереть. Воздух стал заметно холоднее, пробирая до костей. Рочестер приближался, город госпиталей и индустриальных зон, место, где Джереми решил спрятать свой «кошелек» в лице Сайласа Торна. Стимуляторы начали выходить из системы. Мои руки задрожали, а к горлу подступила тошнота. Я чувствовала, как подступающий жар лихорадки начинает плавить мои мысли, но я заставила себя сосредоточиться на карте в планшете. Промзона на северной окраине Рочестера. Старый завод по переработке пластика. Именно там, за рядами ржавых контейнеров и колючей проволокой, находился офис «охранной фирмы», которая на самом деле была личным архивом Сайласа. Я въехала в город, когда первые рабочие смены только начинали тянуться к своим местам. Мой «Джип», покрытый слоем дорожной грязи и соли, идеально вписался в поток грузовиков. Я чувствовала себя пришельцем из другого мира. Три недели в бетонном склепе превратили меня в существо, которое видело в каждом человеке потенциальную угрозу. Я припарковалась в двух кварталах от цели, в тени обвалившегося кирпичного склада. Моё тело требовало сна, требовало морфия, требовало смерти. Но разум...разум был чист. Я достала пистолет, проверила затвор. Сухой, хищный щелчок. Достала нож. Осмотрела шрамы. -Ну что, Сайлас.-выдохнула я, чувствуя, как адреналин дает последний, предсмертный рывок. -Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь хранить секреты Кредитора. Я вышла из машины, придерживая бок. Ночной ливень Канзаса остался далеко позади, здесь, в Рочестере, воздух был сухим и колючим. Я двинулась в сторону завода, растворяясь в утренних сумерках. Охотник прибыл. И на этот раз у добычи не было ни единого шанса. Я пробралась внутрь через систему вентиляции, стараясь не тревожить свежие швы. Молчание, которое я практиковала три недели, стало моей второй натурой. Я двигалась бесшумно, как тень, скользя мимо камер и датчиков. Сайлас Торн сидел в своем кабинете, окруженный мониторами. Он был толстым, потным и смертельно напуганным. Он знал, что Совет Десяти уже выслал за ним «чистильщиков». Я вышла из тени, приставив пистолет к его затылку раньше, чем он успел обернуться. -Здравствуй, Сайлас.-прохрипела я. Он вздрогнул, и я почувствовала запах его страха. С-Кто...кто вы? Совет? Джереми прислал вас? -Я, Мэделин Сайрум.-я специально назвала это имя. Имя мертвой женщины, которая вернулась за своим долгом. -И ты сейчас расскажешь мне, где Архитектор. Сайлас судорожно вздохнул и проглотив ком в горле начал говорить. Торн заговорил быстро, захлебываясь словами. Он рассказал мне то, чего не знал даже Винсент.