Глава 10. Но есть у человека кое-что, и это — выбор

После того вечера Мэрилин и Олег почти постоянно оставались друг у друга. Чаще всего они жили в квартире Олега, поскольку там было комфортнее. Днём каждый занимался своими делами: Олег снимал рекламу в блог, вёл прямые эфиры, а Мэрилин выезжала на приёмы, либо проводила их в онлайн-формате. Вечера они проводили вместе — за вкусным ужином, сериалами и фильмами, утопая в нежных поцелуях и объятиях. Рассказывать о своих отношениях в сети они пока не планировали: слишком рано, да и для фанатов такая новость могла бы стать резонансной. Публичная огласка породит волну сплетен и осуждений, а Олег с Мэрилин только смогли достичь хоть какого-то спокойствия и начать выстраивать совместный быт. Но в то же время молодые люди чувствовали, что между ними — нечто куда более серьёзное, чем мимолётное увлечение. Олега волновала ещё одна проблема — как рассказать обо всём своему брату, Александру. Он будет просто вахуе от таких известий. Олег боялся, что Саша обидится на него до конца жизни и будет считать предателем. И, вероятно, заслуженно. Саша уже начал догадываться, что Олег что‑то скрывает: тот стал реже звонить и писать, перестал звать его в гости, а ещё усилил свою магическую защиту, хотя обычно убирал её для брата. Отношениями с братом Олег всегда дорожил. Что бы ни происходило в их жизни, какие бы ссоры или противоречия ни возникали, Саша всё равно оставался огромной частью мира Олега, тем человеком, к которому он всегда мог обратиться за помощью, быть принятым и выслушанным. Они действительно прощали друг другу всё. Олег терпел от Александра насмешки в эфире, пропускал мимо ушей разглашение своих постыдных детских и подростковых тайн, громкие заявления о том, что родители любят Олега меньше. Ради Саши он даже снялся в его клипе «Дэдди Мёрфи» в роли акушерки, над которым до сих пор смеётся весь интернет. Это многое говорит о братской любви. Да и Саша многого натерпелся от Олега в период его взросления. Олег не раз приводил в его квартиру компании пьяных друзей и сомнительных девушек, которых младший Шепс в моменте считал «любовью всей жизни». А через три дня он уже лежал в слезах и соплях с пустым взглядом в потолок, слушая успокаивающие речи от Саши и принимая из его рук платочки, первые банки пива и сигареты. Поэтому хоть Мэрилин и Олег были влюблены друг в друга как малолетки, Дамоклов меч всё ещё висел над ними. Но, не сговариваясь, они оба решили, что, несмотря ни на что, будут бороться за эти отношения. Мэрилин не решалась рассказать об изнасиловании. Ей не хотелось вновь поднимать эту тему: она пыталась всё забыть и прожить боль самостоятельно, исцеляясь любовью Олега, его ласковыми руками и нежными губами. Но иногда её всё же накрывало. Тогда Мэрилин уходила из дома под любыми предлогами или запиралась в ванной и рыдала до полного опустошения, закрывая руками рот. Олег замечал её нездоровое состояние, но не нарушал границ — только действиями и словами давал понять, что он рядом, любит её и примет любую правду. Да и он сам сильно переживал из‑за неминуемого предстоящего разговора с братом. Это угнетало его и не давало спокойно жить. Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии, но ни один из них не казался правдоподобным. Тревога за отношения с Сашей просто съедала его изнутри, медиум находился в полной растерянности. С интимом Олег тоже не хотел торопить события. Периодически он замечал, как Мэрилин рефлекторно одёргивается от его прикосновений, а затем, словно подавив первую непроизвольную реакцию, тянется навстречу. Олег связал это с её прошлым неудачным опытом в отношениях и решил дать Мэрилин столько времени, сколько потребуется, чтобы она смогла довериться. Но в один день мимолётное желание всё же взяло над ними верх. Однажды вечером Олег уже разобрался со всеми рекламными проектами. Он работал на балконе, а в это время Мэрилин, сидя на кровати перед экраном ноутбука, никак не могла завершить консультацию с надоедливой женщиной, твёрдо уверенной, что на ней лежит венец безбрачия. Никакой мистики в смертях её мужей Мэри не увидела. Клиентке самой было уже за пятьдесят, и к тому же она любила выбирать мужчин постарше. Прилично постарше — лет на двадцать пять, беспросветно выпивающих, курящих и работающих тяжёлым физическим трудом. Бедолагам просто пришло время уходить в заслуженный вечный отпуск, чего обратившаяся за помощью женщина слушать не хотела. Этот сеанс не был для Мэрилин энергозатратным. Лишь в начале сессии она погрузилась в транс, просмотрела судьбы пяти мужчин и самой клиентки. Это заняло максимум минут пятнадцать, а затем целый час Мэри на ломаном русском и с подвисающим интернетом пыталась доказать, что никакой мистики в этой истории нет. Олег периодически заходил в комнату, чтобы подслушать разговор и посмеяться над ним, спародировать клиентку или использовать её голос для липсинга. Он сам невольно просканировал женщину и не увидел на ней никакого негатива, кроме разве что низких интеллектуальных способностей. Мэрилин и Олег перекидывались взглядами в духе «глухому не расскажешь, долбоёбу не докажешь». Но когда Олег вернулся в комнату в десятый раз за очередной порцией кринжа, он понял, что Мэри больше ему не подыгрывает, а только раздражается. Развеселить Мэрилин ему не удавалось. Девушка сидела на кровати за придвинутым к ней круглым обеденным столом с одной ножкой посередине, на котором стоял ноутбук с незатыкающейся головой женщины в видеочате. Заметив усталость Мэри, Олег подошёл и сел на пол перед ней. Он нежно взял её ногу и принялся разминать ступню в чистом беленьком носочке. Девушка начала расслабляться. Иногда ей становилось щекотно, и она непроизвольно дёргалась, пытаясь сохранить серьёзное лицо перед клиенткой. Мэри положила одну руку в волосы Олега и начала перебирать пальцами его непослушные кучеряшки, аккуратно и уверенно проводя ногтями по коже головы, будто чесала котика. Олег уже был готов замурчать, как полагается котику, но продолжал массировать ступню девушки, подняв взгляд на её лицо. Ему нравилось наблюдать, как она пыталась оставаться собранной перед камерой и не терять нить диалога, хотя постепенно таяла под его руками. Олег плавно переместил руки к её бёдрам, скользя пальцами по мягкой ткани велосипедок и голой гладкой коже возле коленок. С каждым движением его ладони поднимались выше и выше, всё чаще касаясь внутренней стороны бёдер. Каждый раз, когда рука медиума всё ближе подбиралась к интимной зоне, Мэрилин непроизвольно сжимала ноги. Олег не мог уловить, что это было: стеснение, неуверенность или её привычные заигрывания. Олег на несколько секунд убрал руки и заметил, как Мэрилин немного раздвинула ноги, словно требуя вновь ощутить его прикосновение. Медиум усмехнулся и вернул руку обратно. Получив невербальное согласие, Олег отбросил всякое стеснение. Для удобства он пересел на край кровати, не прекращая ласкать Мэри через тонкую ткань велосипедок и белья, кружа пальцами по чувствительной бусинке. Он ощущал, как между ног эстонки стало тепло и влажно, как она едва сдерживалась, стараясь скрыть розовеющие щёки и сбившееся дыхание. Девушка продолжала поддерживать разговор с клиенткой, полностью растворяясь в самом природном и естественном желании. Олег наклонился ближе, чтобы поцеловать Мэрилин через одежду там, где находилась его рука. Эстонка резко перехватила его лицо ладонями и судорожно начала прощаться с женщиной на линии, сославшись на то, что оплаченное время подошло к концу. Ей ничего не оставалось, как быстро нажать на завершение звонка. Она никогда раньше так не делала — всегда работала до последнего вопроса, пока человек не получал нужную поддержку. Но в данной ситуации пришлось сделать исключение. — Ты совсем ненормальный, Ольег? — тяжело выдохнула Мэри, закрывая ноутбук и откидываясь на спину. Она прекратила все попытки сдерживать наслаждение. — Что ты делать? — Ничего. Просто решил передать тебе немного своей энергии, чтобы ты выдержала… эту, — Олег кивнул в сторону ноутбука. — Похоже, у меня получилось. Он перевёл взгляд на влажное пятно, образовавшееся на шортиках Мэри. Девушка смущённо попыталась скрестить ноги, чем вызвала у медиума лишь улыбку. Теперь их ничего не отвлекало друг от друга, и Олег тут же потянулся к губам Мэри и жадно впился в них, облизывая и немного оттягивая зубами чувствительную розовую кожу. Рука медиума проскользнула под резинку сначала чёрных велосипедок, а затем маленького кружевного треугольника трусиков. Когда Олег дотронулся до клитора Мэри, уже без всякой преграды в виде ткани, она рефлекторно сжалась. Парень почувствовал, как её сердце забилось чаще и как она начала терять прежний плавный ритм поцелуя. — Солнце, ты чего? Ты не готова? — Олег открыл глаза и посмотрел на лицо Мэри. Он сразу уловил её испуг, но не понял, откуда он взялся — ведь всё, казалось, шло хорошо. — Нет, всё в порядке, — ответила Мэри, тяжело сглотнув вязкую слюну. Олег не понимал, стоит ли ему сейчас остановиться или продолжать свои действия. Он всё-таки решил не прерывать момент, смягчив каждое движение и давая Мэри больше времени, чтобы привыкнуть к чужим рукам в таком деликатном месте. Казалось, что она была напряжена, но все попытки Олега помочь ей расслабиться не приводили к успеху. Мэрилин не отталкивала его, однако в её поведении читалась некая внезапно возникшая отрешённость. Олег начал медленно спускаться губами по её телу. Он аккуратно скользнул к её шее, нежно провёл по ней языком, немного засасывая тонкую кожу и оставляя влажные горячие поцелуи. Медиум задрал футболку Мэри вместе с лифчиком. Девушка попыталась резко одёрнуть ткань, но Олег уже успел прильнуть к её груди, лаская язычком твердеющий сосок. Он обводил его круговыми движениями, экспериментируя с интенсивностью касаний, облизыванием и всасыванием, и ловил реакцию Мэри на каждое новое действие. Одновременно Олег игрался рукой со второй грудью, сжимая и поглаживая её в такт движениям языка. Периодически он менял местами рот и руки. Насладившись упругой грудью, Олег начал спускаться поцелуями ещё ниже по плоскому животу Мэрилин. Схватившись за плотную резинку велосипедок и немного оттягивая её, Олег перевёл взгляд на лицо эстонки. Она выглядела обеспокоенной и жадно ловила губами воздух. — Солнце, скажи, ты хочешь этого или нет? Твоё слово для меня закон, — произнёс Олег, пытаясь понять, просто ли смущена Мэри или что‑то действительно пошло не так. — Д-да... — ответила Мэрилин, будто сомневаюсь. Олег растерялся: её ответ ничего не прояснил. Слова Мэри снова говорили одно, а в её поведении читалось обратное. Он начал переживать, что делает что‑то не так, и на секунду остановился, не зная, стоит ли продолжать. Олег заметил, как Мэри вцепилась пальцами в покрывало, нервно перехватывая ткань. На таком близком расстоянии он отчётливо слышал её учащённое сердцебиение и сбившееся дыхание. Мэрилин пыталась собраться и позволить себе расслабиться рядом с любимым человеком, но это давалось ей непросто. Нежные руки Олега начали напоминать отвратительные лапы Максима, а поцелуи в шею — ту самую удушающую хватку насильника. Мысль о том, что в неё что-то войдёт, сразу вызвала воспоминания о мерзкой, всепоглощающей боли. Мэрилин пыталась расслабиться, убеждая себя, что с Олегом всё будет по‑другому — аккуратно и безболезненно. Однако рваные картинки той ужасной ночи неустанно всплывали в её памяти. К тому же когда Олег снимет с неё шорты, он заметит шрамы от порезов и сразу поймёт, как и кем они были нанесены. Мэрилин знала, что рано или поздно ему придётся увидеть эти следы и услышать правду, но она старалась оттянуть этот момент как могла. И когда казалось, что это вот‑вот случится, её сковал страх. — Блять, Мэри! Мне не интересно тебя насиловать. Не хочешь — так и скажи, — резко бросил Олег, отползая от неё на край кровати. — Нет, я хотеть, просто… — голос Мэри задрожал, не давая договорить. — Просто что? — раздражённо отозвался Олег, но затем, смягчившись, добавил: — Что случилось? — Я просто перенервничать, — тихо произнесла Мэрилин, не поднимая глаз, пододвигаясь к нему и обнимая со спины. Олег накрыл руки девушки своими. Он ничего не ответил и просто уставился вперёд, словно впервые видел собственную комнату. Медиум не поверил объяснениям Мэри и стал накручивать себя: проблема в нём, она его не хочет и он просто не способен сделать ей приятно. Эти тревожные мысли оборвал звук дверного звонка. Олег вскочил и бросился к порогу, даже не пытаясь угадать, кто мог прийти, ведь гостей он не ждал. — Ну, привет, братик. Смотрю, ты здесь по мне не скучаешь. Быстро же мне замену нашёл, — бесцеремонно вошёл в квартиру Александр. По его виду было очевидно, что он уже знает об отношениях брата с Мэри. Мэри, как оцепеневшая, не решалась выйти. Она просто села на край кровати, обхватив колени руками. Александр, даже не разуваясь, направился прямо в комнату. — Привет, Мэри, — вкрадчиво бросил Александр, намеренно делая акцент на имени и обжигая её колким, почти презрительным взглядом. — Я смотрю, ты всё никак от меня не отъебёшься. Всё пытаешься меня обогнать, доказать, что сильнее, опять зачем-то припёрлась на Битву. Я думал, ты уже бросила эту жалкую стратегию после того, как неоднократно с треском провалилась. Но нет. Ты пала ещё ниже, чем я думал! Так отчаянно пытаешься прибиться к моей фамилии, что после провала со мной решила переключиться на Шепса помоложе, подоступнее. — Я не… — Мэрилин попыталась вымолвить хоть слово в своё оправдание. — Саша, ты ничего не знаешь. Лучше помолчи, — твёрдо сказал Олег, стоя в дверях. — А что мне надо знать? Мой брат всё от меня прячется, почти не звонит, перестал что‑либо рассказывать, плакаться в трубочку, как всю жизнь это делал, поставил на себя защитный блок. А сторисы своей суженой — моей использованной — из твоей квартиры скрыть забыл? Какой ты опрометчивый, мой маленький братик! Ладно, эта шлюха, что с неё взять, — Александр показал взглядом на Мэрилин, — но от тебя… — Заткнись, сука, — едва сдерживаясь, монотонно прошипел Олег. Олег подошёл ближе к Мэри, загораживая её своим телом. Признаться, он действительно хотел бы извиниться перед Сашей, объяснить свои чувства к его бывшей и искренне попросить принятия и понимания. Но если Саша решил разбрасываться грязью — и ладно бы в его адрес, это Олег часто проглатывал. Но когда эта гниль коснулась его девушки, он просто не мог не встать на её защиту. — Если не заткнёшься, я тебе ебало в щепки разобью, — еле сдерживаясь, крикнул Олег, сжимая руки в кулаках и глядя в потолок. Ему было стыдно смотреть на Сашу, перед которым он всё ещё испытывал безмерную вину. Но и переводить взгляд на вновь испуганную Мэри было невыносимо. Олег думал, что подставил любимую, впустив на одну территорию её врага, причину многолетних слёз и ночных кошмаров. — А как ещё назвать ту, что не чурается спать с родными братьями по очереди? Шлю‑ха, — намеренно растягивая оскорбление, словно наслаждаясь тем, как оно звучит, произнёс Александр. В ушах Олега словно включился белый шум, а глаза застелила ярко‑красная пелена противоречивых эмоций. Сам не понимая, как это произошло, он с силой ударил Сашу кулаком в нос. Секунду братья стояли в оцепенении, молча глядя друг на друга. Из носа старшего Шепса потекла тёмно‑красная струйка крови, оставляя на готическом пиджаке расплывающееся пятно и капая на пол. — Да уж, кого‑кого не ожидал записать в предатели, так это того, за кем почти четверть века назад стирал сраные колготочки и кому читал сказки, укладывая спать, — глядя в пол, тихо заметил Александр. — Саш… я не… — Сознание Олега путалось от эмоций и адреналина. — Я врезал тебе за твой гнилой базар. Но… насчёт Мэри… я не знал, как начать разговор. — Либо она, либо я. На двух стульях не усидишь, дорогой братик. Выбирай. — Но… я не могу. — Выбирай. Я даю тебе последний шанс, — сквозь зубы процедил Саша. — Да не могу я! — сорвался на крик Олег. — Имя. — Мэри. В комнате повисла гробовая тишина. Мэрилин подползла по кровати ближе к своему парню и вцепилась в его руку. Александр медленно направился к входной двери, и Олег, будто очнувшись, бросился за ним. — Саша! Но Саша уже не хотел ничего слышать, да и Олег не собирался менять свой выбор. Ему оставалось только молча закрыть дверь за старшим братом. Медиум вернулся из коридора и медленно опустился на край кровати рядом с Мэрилин. Эстонка молча устроилась у него на коленях, лицом к Олегу. Мэрилин обвила его шею руками и провела пальцами по ней сзади, заставляя медиума поднять взгляд и встретиться с её глазами. — Спасибо, — она смогла вымолвить лишь одно слово. Олег посмотрел ей в лицо и уже не смог сдерживать слезинки, подступившие к его глубоким, задумчивым глазам. Он тут же попытался отвернуться и вытереть рукой накатившие солёные капельки, но Мэрилин уже заметила его состояние, перехватив его голову и прижав к своему плечу. Олег, не в силах больше казаться каменной стеной, позволил себе прорыдаться в течение нескольких минут. У Мэрилин тоже увлажнились глаза от боли любимого человека, от собственного прошлого, от встречи с тем, кто когда‑то разбил ей сердце и теперь пытается разрушить её новую попытку залечить израненную душу. — Я… не смогу без Сашиной поддержки. Я люблю его, — Олег силой пытался заставить себя успокоиться, одновременно оправдываясь за свои эмоции, хотя этого никто не требовал. — Тише, я понимать, всё будет хорошо, — Мэрилин успокаивала его, поглаживая по голове, как ребёнка, хотя и сама не была уверена, что всё действительно будет хорошо. Олег ещё немного посидел в объятиях любимой, а затем аккуратно пересадил её на кровать и подошёл к окну, найдя свой подик со вкусом спелой малины. Сделав пару крепких затяжек и глядя в окно, медиум начал говорить, едва сдерживая новый поток слёз: — Да нихуя не будет, Мэрь. Я ебаное животное, которое начало встречаться с бывшей брата. С бывшей самого близкого мне человека. Он сам проебал тебя, я всё понимаю. Он действительно плохо к тебе относился, не ценил так, как ты этого заслуживаешь. И в глубине души я искренне надеялся, что тот факт, что вы расстались по его инициативе, сможет меня спасти. Я тебя у него не уводил. Но всё равно это аморально по отношению к родному брату, который правда делал для меня всё: учил, воспитывал, был проводником в моих первых практиках в роли медиума. Когда я до смерти перепугался своих первых видений и контактов с миром мёртвых, именно Саша мне объяснил, кто эти фантомы, откуда они и как с ними работать. Без него я бы просто в дурке оказался. У него сложный характер, но я люблю его. Под конец своей речи Олег уже не сдерживался, почти по-детски разрыдавшись. Мэрилин в оцепенении слушала его, не пытаясь подойти или начать успокаивать. — То есть ты хочешь поменят свой выбор? — тихо спросила она, рисуя пальцем узоры на пушистом пледе. — Я этого не говорил. — Но ты хочешь это сказать? — Кровь в венах Мэри словно вскипела и заставила её требовать ответа от Олега. — Солнце, нет. Но у нас много проблем. Я вижу, как ты подавлена в последнее время и не рассказываешь, что происходит, а я не могу тебе помочь. Я не знаю, что творится у тебя внутри. Саша от меня отрёкся, и у него на это были веские причины. Я не знаю, как правильно поступить. Я виноват во всём. Мэрилин хотелось услышать от Олега твёрдое «я хочу быть с тобой, и даже если ради этого мне стоит пожертвовать отношениями с братом, то я готов». Расплывчатый ответ не удовлетворил её. К тому же эстонке было невероятно противно слушать восхваляющие речи в честь того, кто однажды её уничтожил, а сейчас наговорил в её адрес омерзительные ядовитые слова. — Ольег, я, наверно, пойти домой, у меня завтра съёмки с утра, надо выспаться. — Ну давай, и ты туда же, — отрешённо сказал Олег, даже не пытаясь остановить эстонку. Медиум молча наблюдал, как Мэри собрала свои вещи и вышла обуваться. Он шагнул ближе, чтобы по привычке поправить воротничок её джинсовки, но остановился, неловко опуская руки. Только когда девушка перешагнула за порог, Олег всё же сказал родное, заботливое: — Напиши, как доедешь. Мэрилин легонько кивнула в ответ, и он закрыл дверь.