Глава 11. Это же просто жуткая грязь. Неужели ты не чувствуешь кожей?

Мэрилин проснулась у себя дома. Ей снился ужасный сон: будто она шла по узкой тропе в тёмном лесу. Ветки цеплялись за одежду, царапали лицо, обвивали ноги, словно пытаясь удержать. Когда наконец впереди показалась дорожка к деревенским домикам, земля под ногами внезапно провалилась, и Мэри упала в холодную густую грязь, засасывающую её внутрь. Каждый раз, когда ей удавалось зацепиться за край плотного почвенного слоя, руки соскальзывали, и она оказывалась всё глубже в мокрой липкой земле. Не до конца отойдя от страха после кошмарного сна, Мэрилин поспешила собираться на съёмки. Приснившаяся холодная грязь будто наяву прилипла к коже и не хотела отпускать. Мэри связала этот мрачный образ с ссорой с Олегом, ведь в одной постели с ним она всегда видела спокойные приятные сны, а в единственную за пару недель ночь без него приснилась такая жуть. По плану в этот день нужно было отснять объявление баллов предыдущей тройки и переснять две проходки — одну для выпуска через неделю, другую для серии, которая вот‑вот выйдет в свет. Все ранее записанные кадры оказались засвеченными и непригодными. Организаторы предупредили, что день будет долгим: требовалось взять несколько нарядов, чтобы создать иллюзию, будто съёмки проходили в разные дни. Помимо этого, новую тройку участников, в которую вошла и Мэрилин, сразу после работы в кадре должны были отвезти на испытание в Подмосковье. Вечером Мэрилин, Константин Гецати и Надежда Шевченко заселятся в отель, переночуют, а утром их ждёт испытание. Мэри радовало, что оно пройдёт относительно недалеко от города. Ещё больше её успокаивал тот факт, что в тройке с ней нет Максима Левина. Второе испытание подряд, ночь в соседних с ним номерах и целый день под прицелом камер с необходимостью поддерживать беседы о магии в соревновательном духе Мэри предпочла бы заменить пулей в лоб. Настроения на съёмки у эстонской ведьмы снова не было: ссора с Олегом вновь выбила её из колеи. Её даже разозлило, что она так мечтала попасть на Битву сильнейших, а в итоге на каждую съёмку едет с мыслью, чтобы она поскорее закончилась. Но на этот раз Мэри твёрдо решила, что ни одна личная проблема не помешает ей достойно держаться в готическом зале и отлично пройти предстоящее испытание. Тем не менее Мэрилин оставалась подавленной после ссоры с Олегом и всё утро ждала от него сообщения, звонка или хоть какого‑нибудь знака, но он так и не выходил на связь. В расстроенных чувствах девушка торопливо собрала огромные сумки: два наряда для готического зала, одежду для испытания, вещи для ночёвки в отеле и свои магические инструменты, после чего вызвала такси на адрес особняка Стахеева. Съёмки проходили в режиме безумной спешки. Операторы никак не могли настроить камеры и выставить звук, времени катастрофически не хватало. Мэрилин старалась держаться поближе к Лине и Марьяне, с которыми ей было приятно общаться. Девушки были харизматичными и интересными, и рядом с ними Мэри словно чувствовала защиту от того, что Максим начнёт к ней приставать. Марьяна показала подружкам свой новый трек «Неврозы, угрозы, панические атааааааки». Мэрилин отметила, что это единственная песня, которая полностью передаёт её моральное состояние. Девушки даже засняли совместный липсинг в тикток под эту песню в выдавшуюся свободную минутку. Они сделали это не ради фанатов или контента, хотя зрители обожают видео с любимыми экстрасенсами с закулисья съёмок — просто им было смешно и легко проводить время в своей девчачьей компании. Когда после очередной уличной сцены объявили пятиминутную паузу, Мэри забежала в гримёрку проверить, не написал ли ей Олег. Но, разблокировав телефон, она снова разочаровалась: её любимый медиум даже не заходил в сеть после их ссоры. Мэрилин опустилась на стул перед зеркалом, чувствуя неприятную пустоту от того, что Олег так и не вышел на связь. Она перевела взгляд на своё отражение и потянулась поправить волосы и припудрить кожу, как в глубине зеркала что‑то пошевелилось. На миг промелькнул образ: чьи‑то руки, сомкнувшиеся на её шее и скользящие по телу, пробирающиеся под тонкую ткань кружевного платья. Лица не было видно — только расплывчатый силуэт, который Мэри автоматически приняла за Олега, ведь мысли о нём не отпускали её с момента разлуки. Но когда видение исчезло, на коже остался прохладный след и ощущение лёгкого, чужого, нежеланного давления. Перерыв заканчивался, и Мэрилин поспешила вернуться на съёмочную площадку. Начались съёмки готзала — очередного потока продолжительных бессмысленных споров и парада ЧСВ, где речи по пафосу могли бы соперничать с обращениями президентов в ночь после избрания. Короны участников, казалось, пробивали потолок и без того высокого нарядного зала. Мэрилин тоже старалась не отставать, обсуждая чужие методы работы и озвучивая собственные выводы. В какой‑то момент ей даже показалось, что язык у неё развязался слишком сильно, будто перед готзалом она выпила что‑то с градусом, и явно не маленьким. Ей даже удавалось вполне неплохо шутить и подкалывать других участников. Но стоило ей только войти в кураж, уловить то самое состояние гипертрофированных эмоций, которое помогало заснять динамичные кадры, как Мэрилин пронзило новое видение, на этот раз более физиологичное. Когда Мэри, вспыхнув, вступилась за Марьяну, по её телу внезапно прошёл резкий ток, будто что‑то невидимое скользнуло ей под кожу. Разряд прокатился от затылка до кончиков пальцев ног и собрался в животе плотным сдавливающим узлом. Удивительно, но это ощущение нельзя было назвать болью. Оно расплывалось внутри как инородный энергетический след, от которого хотелось поскорее избавиться. Затянувшиеся съёмки всё же подошли к концу. Все участники вымотались, десять раз поругались и столько же раз помирились. За следующей тройкой экстрасенсов прямо к готзалу подъехал микроавтобус, который должен был отвезти их в подмосковную глубинку. Константин проводил Мэри под руку к микроавтобусу и помог загрузить её сумки в багажник. Он заметил странное состояние девушки и предложил рассказать о симптомах — всё-таки несколько лет он работал врачом. Но Мэри лишь отмахнулась, сославшись на эмоциональную перевозбудимость после оживлённых споров, долгое нахождение в душном помещении, на нервах и каблуках. Её ответ нельзя было назвать убедительным, однако Константин прекратил расспросы и любезно добавил, что если вдруг понадобится помощь, она может к нему обратиться. Мэрилин улыбнулась и поблагодарила его за неравнодушие. Дорога выдалась странной. Внутреннее беспокойное чувство не отступало. Наоборот, плотный энергетический узел всё сильнее затягивался в животе, но Мэрилин решила полностью игнорировать неприятные ощущения. Эстонка старалась активно вести себя перед камерой, словно пытаясь реабилитироваться за прошлые недели в тени. Она сама начинала разговоры с участниками, шутила и заигрывала, чему ненасытные на контент операторы не могли нарадоваться. Мэри даже удалось разговорить Надежду Шевченко, которая раньше казалась ей слишком замкнутой и резкой. Но после их беседы Мэрилин вдруг почувствовала, что стала лучше понимать Надежду, и её отношение к ней заметно улучшилось. Дорога прошла быстро. Микроавтобус подъехал к пятиэтажному отелю, расположенному на окраине небольшого городка. Он находился немного поодаль от ближайшего жилого района, но всё же в шаговой доступности от цивилизации, продуктовых магазинов и остановок. Вокруг было много зелёных деревьев, поле, небольшой лес неподалёку и странные постройки вроде гаражных кооперативов, трансформаторных будок и других сооружений, предназначение которых было почти невозможно определить на глаз. В целом бежевое здание выглядело сдержанно и аккуратно. За стойкой регистрации экстрасенсов и съёмочную группу встретила приветливая ухоженная девушка и проводила всех постояльцев до их комнат. Номер Мэри оказался чистым и уютным, но без изысков, что полностью соответствовало стилю этого отеля. Зайдя внутрь, Мэрилин первым делом снова проверила сообщения на телефоне. Но, к сожалению, в чате с Олегом не появлялось обновлений уже несколько дней. Пальцы Мэри уже потянулись написать ему первой, но гордость тут же взяла своё. В чатах появились лишь новые сообщения от сценаристов и операторов Битвы, предупреждающих, что кого‑то из участников могут вызвать на улицу для пересъёмки интервью. На него просили прийти в красивом виде и со своими магическими атрибутами. На съёмке испытания последней тройки участников оператор Коля так ползал за Марьяной по мокрой земле, пытаясь поймать лучшие кадры, что не заметил, как разбил камеру о камень. В результате часть ранее записанной информации оказалась потеряна. Мэрилин разочарованно отложила телефон, включила для фона музыку и принялась разбирать свои вещи. Она разложила магические атрибуты и уже собиралась начать ритуал, чтобы настроиться на завтрашнее испытание, как вдруг услышала звук уведомления. Девушка моментально бросилась к телефону, но вместо сообщения от Олега увидела письмо от неизвестного пользователя в Телеграм, причём номер был скрыт. У отправителя не было аватарки, а в графе никнейма стояла лишь точка. Мэрилин взглянула на это сообщение. . 19.34 Здравствуйте, Мэрилин. Это курьер службы доставки. Ваш заказ будет доставлен к 20.00 по адресу *****************. Пожалуйста, выйдите забрать посылку на улицу, она относится к крупногабаритной. — Чего, блин? Я ничего не заказывала! И откуда у него вообще адрес этого отеля? — удивилась Мэрилин. Но так как все мысли девушки были направлены на Олега, первой в её голове возникло предположение, что он мог заказать ей цветы или какой‑то подарок, чтобы таким образом помириться. Эта идея так обрадовала эстонку, что она даже не захотела рассматривать другие варианты, что же ей могли привезти. Хоть Олег и не знал адрес отеля, он мог спросить его у участников Битвы или у съёмочной группы. Он ведь тот ещё ветеран проекта, и вряд ли редакция стала бы скрывать от него, где проходят нынешние съёмки. Он такой милый и заботливый! С затуманенным мозгом и лёгкой эйфорией от собственных ожиданий Мэри подкрасила губы красным тинтом и вышла во двор отеля. На случай, если на улице её остановят операторы, чтобы взять короткое интервью, Мэри повесила на плечо сумку с магическими инструментами. Ощущение тяжёлого энергетического сгустка в животе усилилось и будто начало расходиться глухими волнами. По телу пробежала дрожь, ноги слегка затряслись. Похожее состояние периодически накрывало Мэрилин накануне испытаний: оно означало, что впереди может быть что‑то связанное с неестественными смертями, проклятиями или другой чернухой. Но сегодня этот энергетический узел ощущался иначе, чем обычно. Что именно в нём было странного, Мэри не могла понять. Время шло, а обещанного курьера всё не было. Спустя примерно семь минут ожидания он наконец написал, что не может найти отель, и прислал фото местности вместе со скриншотом Яндекс Карты с геометкой, где сейчас находится. Мэрилин поняла, что это примерно в пяти минутах ходьбы в сторону леса, и, ни о чём не думая, кроме прекрасного букета бордовых роз от Олега, направилась в сторону старых гаражей. Дойдя до места, где стояла геометка, Мэрилин достала телефон, чтобы перепроверить, туда ли она пришла. Она сосредоточила взгляд на экране, который к тому же сильно отсвечивал, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Свет исчез рывком, и к лицу Мэри плотно прижалась мокрая ткань с резким запахом какого‑то химического вещества вперемешку с отвратительными синтетическими нотками, отдалённо напоминающими шалфей. Чья‑то крепкая рука обвилась поверх рук Мэри под грудью, не давая ей сделать вдох и пошевелиться. Закричать не получалось: влажная материя, похожая на старое махровое полотенце, крепко кем-то удерживалась, не оставляя ни малейшего пространства, чтобы открыть рот. Дышать удавалось с трудом, и Мэрилин вынужденно впускала в лёгкие этот отвратительный ядовитый запах. — Что, подарочка от нашего малыша‑медиума ждала? Ну ничего, тебе достанется что‑то поинтереснее, — послышался в ухо знакомый, ненавистный насмешливый голос Левина. Ужас быстро сменился затуманиванием, цветной рябью и белым тоннелем перед глазами. Последней мыслью Мэри было желание, чтобы этот пресловутый белый тоннель оказался тем самым знаменитым первым видением после смерти. Но, к счастью или к сожалению, он был лишь началом. Сознание вернулось так же стремительно, как и ушло. Проморгавшись, Мэри осмотрелась: она находилась в какой‑то тёмной, грязной комнате. В полумраке различались лишь очертания старого хлама — подранного дивана, металлических стеллажей, полностью заставленных строительными инструментами, вёдрами, рваными коробками с проводами. На полу валялись осколки бутылочного стекла, окурки, шприцы, мелкий мусор; местами темнели засохшие пятна, вероятно, от давно пролитой липкой жидкости. Мэри лежала на грязном бетонном полу, каждое соприкосновение с которым отзывалось болью. На уровне её головы располагалось тёмное засохшее пятно. Она провела руками по волосам и лицу, обнаружив на затылке болезненный, влажный, липкий участок. На пальцах остались следы запёкшейся красно-коричневой крови. В полуметре от себя Мэрилин заметила прямоугольную яму, по форме и размерам пугающе напоминающую цементную могилу. Скованная ужасом, она протёрла лицо грязными руками, пытаясь как можно лучше разглядеть это мрачное пространство. Спустя несколько секунд Мэри опознала в этом хламовнике старый гараж, а в пугающей «могиле» — смотровую яму. Она на мгновение выдохнула, осознав, что эта дыра не оправдала её самого страшного предположения. Девушка заметила свою сумку, вокруг которой были рассыпаны её личные и магические вещи. Мэрилин дотянулась до неё и начала собирать то, что валялось на полу. Она закинула в сумку испачканную куклу‑вуду, флакончик с эфирным маслом и уже потянулась за яркой упаковкой влажных салфеток, как вдруг поняла абсурдность попытки спасать сейчас салфетки за сто рублей. В итоге Мэри бросила в сумку только ключи и паспорт и занялась поисками телефона, который словно сквозь землю провалился. Мэрилин подползла к старому дивану и попыталась нащупать телефон рядом с ним. Руки были испачканы, под кожу впилось несколько заноз, но ведьма всё равно продолжала искать в полумраке свой гаджет — единственное, что могло связать её с внешним миром. После нескольких неудачных попыток она наконец дотянулась до края экрана и уже хотела подтянуть телефон к себе, как с другой стороны устройство придавила мужская нога в чёрных берцах. — Что‑то потеряла? — послышался безэмоциональный низкий голос Максима. — Чёрт… — сорвалось с губ Мэри. — Ну куда же ты собралась, мы же даже не начали. — Пустить, пожалуйста! — взмолилась Мэрилин. — У меня испытание, меня искать, здесь вся съёмочная группа, здесь Костя, здесь все! — Ты думаешь, я не позаботился об этом? Тебя никто не будет искать. Я разблокировал твоим красивым пальчиком твой телефон и написал в чат участников, что ты заболела и уехала домой, поэтому не сможешь пройти испытание в этот раз. Все поверили, представляешь? Тебя уже заменили другим участником, который любезно согласился пройти испытание вместо тебя. Вещи твои тоже соберут и отвезут в гримёрку готзала, — спокойно рассказывал Левин, глядя свысока на шокированную Мэрилин. — И забыл добавить: я послал нахуй твоего любимого медиума, вернее — ты послала. — Господи… — растерянно прошептала Мэри одними губами. — Ну чего ты так? Я смущаюсь — до Господа мне ещё далеко, — рассмеялся Максим. — Хотя кое в чём мы схожи: я тоже люблю вершить чужие судьбы. — Пожалуйста, не надо! — закричала Мэрилин. — Можешь и покричать. Здесь всё равно в радиусе пятисот метров никого нет, да и в этом гараже раньше треки записывали. Кстати, вполне классные, — заметил Левин, переводя взгляд на звукоизоляционные поролоновые панели, которые местами отходили от стен, а поверх них были наклеены старые пыльные плакаты неизвестных рок‑групп. Мэрилин посмотрела туда же, куда направил взгляд Максим. Когда эстонка перевела глаза обратно на своего мучителя, вновь державшего в руках ту самую вонючую тряпку, внутри у неё всё провалилось. «Ну хоть я буду без сознания», — Мэри отчаянно зацепилась за единственный, как ей казалось, положительный момент в этой безысходной ситуации. Максим опустился на колени к Мэрилин, вжимающейся спиной в старый пыльный диван. Он с силой прислонил к её лицу отвратительно пахнущую ворсистую ткань, второй рукой крепко удерживая её голову. На этот раз к «пирамиде ароматов» этой дряни добавились пряные нотки. Девушка пыталась оттолкнуть его руками, задержать дыхание, но всё было безрезультатно. Сдвинуть руку Максима не получалось ни на миллиметр, и Мэри пришлось сделать рефлекторный вдох, впуская в себя наркотическое вещество. Максим дал девушке сделать пару‑тройку рваных вдохов, чтобы вещество приглушило её сознание, но не довело до полной отключки. Воспользовавшись моментом, пока девушка была максимально слаба, Максим бросил её на спину на диван и одним неаккуратным рывком снял с Мэри джинсы вместе с трусиками, задрал тонкую рубашку и лифчик. Наслаждаясь мыслью, что никуда спешить не нужно, Максим растягивал момент своего больного удовольствия. Раздев Мэри, он начал жадно рассматривать её тело. В прошлый раз, в кромешной тьме гостиничного номера, он не смог разглядеть свою прекрасную жертву. Повалив Мэри на спину, Максим поднял её ноги и развёл их в стороны, согнув в коленях. От такой желанной и недоступной ранее картины у демона перехватило дыхание. Он постоял несколько секунд в предвкушении, что его самые тайные и грязные фантазии прямо сейчас претворятся в жизнь. Плотоядный взгляд начал блуждать по интимным местам Мэри, не останавливаясь на чем-то одном. Тело эстонки было поистине прекрасным: аккуратная маленькая грудь, плоский живот с немного выраженным прессом, небольшие нежно-розовые чуть приоткрытые половые губки, ни одного лишнего волоска. И это тело — безвольное и обездвиженное — в данный момент находилось в его полной власти. Рассматривая обнажённую эстонку, Максим мельком перевёл взгляд на следы порезов на бёдрах, но не заострил на этом внимание — ему было плевать, что с собой делала сама Мэрилин и почему. Грубые пальцы прошлись вдоль живота Мэри и опустились ниже, дотронулись до клитора, развели половые губы и одним движением проникли внутрь сжатых мышц. Сознание возвращалось на этот раз медленнее, но так и не прояснилось до конца. Мэри смогла лишь приоткрыть глаза и оглядеться. Зрение оставалось затуманенным, координации в пространстве не было, звук доходил будто через стакан или кастрюлю. Девушка ощущала, как чужие руки блуждают по её телу или даже не только руки, но не могла уловить, где именно они находятся и что делают. Неприятия это не вызывало, боли тоже не было — присутствовало лишь состояние сильно притуплённого сознания. Силуэт напротив расплывался, его лицо оставалось размытым пятном. Мэрилин с трудом могла вспомнить собственное имя, не говоря уже о том, что происходило перед последними вдохами химического вещества. — Что здес… — растерянно прошептала Мэрилин. По её слабой и несвязной речи Левин понял, что комбинация веществ дала нужный эффект. Не подвёл его бывший сокамерник, подсунувший отборную дурь с комбинацией галоперидола и бензодиазепинов, а не настойку боярышника с валерианкой. — Медиум твой любимый здесь, Олежка Шепс, — понижая голос до неузнаваемости, произнёс Максим.  — Ольег… — Мэри сладко протянула родное имя.  — Да, милая? — издевательски подыграл демон, проникая двумя сухими пальцами в Мэрилин и раздвигая их внутри её тела. — Ай, аккуратно, — закрывая глаза, произнесла Мэри. — Я люблю тебя, Ольеж. Несдерживаемая похоть Левина вмиг перемешалась со злостью. Друг предупреждал, что под препаратами жертвы могут видеть что угодно, но он никак не ожидал в такой момент услышать имя своего конкурента. Первым порывом было раздражение, но, обдумав, он быстро перевернул ситуацию в свою пользу: если Мэри видит в нём Олега, значит, она не боится — и сможет возжелать его без сопротивления. Трахать темпераментную суку намного интереснее, чем вырывающееся или отключённое тело. «Что ж, Мэри, я готов принять твои правила игры. Видишь, ты уже сама меня захотела, а не ломаешь драму, как в нашу прошлую встречу», — подумал Максим. Его пальцы по-прежнему двигались в сбивчивом темпе внутри эстонки, которая потихоньку, то ли от трения, то ли от фантазий о кучерявом медиуме, начала намокать, периодически подаваясь бёдрами навстречу чужой руке. Реальность превзошла все ожидания Максима: Мэрилин ни капли не сопротивлялась, а наоборот проявляла своё желание, насколько это было возможно сквозь призму притуплённого веществами сознания. Второй рукой Максим принялся надрачивать свой пульсирующий и жадно требующий внимания член. Монстра трясло от предвкушения, ноги подгибались, а воздуха катастрофически не хватало, будто он задыхался от собственной ярости и напряжения. На головке выступило небольшое количество предэякулята, который он вмиг размазал по стволу. — Фак, — запнулся Максим, утопая во всепоглощающей волне нездорового экстаза, — вроде дурь я одной тебе давал, а мне крышу сносит не меньше. — Чего? — прошептала Мэри, не улавливая смысл длинных предложений. — Дай подик, пожалуйста. — Жижка кончилась, — усмехнулся Левин. — Но если постараешься, ты сможешь её добыть. Хочешь? Мэрилин активно закивала, выцепив из всей его речи лишь одно слово: «хочешь?». Максим тут же резко схватил Мэрилин за волосы и потянул её вниз на пол. Хотя болевые рецепторы эстонки были притуплены препаратами, она всё же ощутила значительный дискомфорт от действий своего всегда ласкового «Олега». Мэри негромко вскрикнула, опускаясь на колени. Вскоре она почувствовала на своих губах сухие пальцы с запахом табака. Максим продолжал держать её за волосы, слегка потягивая вверх. Если бы он этого не делал, Мэри могла бы просто сползти на пол от опьянённости и бессилия. — Что ты… — встревоженно протянула Мэри, прежде чем демон разжал ей челюсть и проник двумя пальцами во влажный рот. Пальцы Максима совершали поступательные движения в переполненном слюной рту Мэрилин. С каждым рывком они проникали все глубже, дотрагиваясь до горла. Мэри могла лишь слабо пытаться сопротивляться, отталкивая языком чужие пальцы. Она попробовала ухватиться за запястье Максима, но её руки не слушались и бессильно обвисли. — Неплохой ротик, рабочий, — произнёс Максим, заметив, что прикосновения к горлу не вызывают у Мэри рвотного рефлекса. Мэрилин ощутила, как грубые пальцы наконец‑то оставили её рот, и она смогла сделать несколько глубоких вдохов, цепляясь за короткий миг, когда её тело вновь принадлежало только ей. Но не успев перевести дыхание, она услышала звон пряжки ремня и звук скольжения джинсов по коже. — Олег… не в этот раз, — прошептала Мэрилин. Но пальцы Левина уже потянули её за подбородок, заставляя поднять голову и открыть рот. Горячая липкая плоть коснулась её губ. — Нет, — еле вымолвила Мэрилин. Максим тут же закрыл ей нос рукой, вынуждая открыть рот в поисках кислорода. Когда Мэри пришлось это сделать, Максим одним быстрым движением вошел членом в её рот. Мэри казалось, что она начинает терять сознание: реальность расплывалась и ускользала, о сопротивлении не могло быть и речи. Сил сжать зубы не оставалось — её тело работало на чистом инстинкте, цепляясь за единственный рефлекс: дышать, забывая о других потребностях. Максим, почувствовав полное бессилие сломленной ведьмы, начал резко и глубоко проникать в рот Мэри, ритмично покачивая бёдрами. Колдун грубо удерживал её лицо, впиваясь пальцами в тонкую кожу и вырывая волосы. Мэри была словно дешёвая китайская секс-кукла — безвольная, лишённая сил, не способная сделать ничего. Она оставалась просто телом с угасающим сознанием, едва улавливающим происходящее. Ей хотелось лишь одного: чтобы её перестали трогать и не вторгались туда, куда не должны. При первой же возможности Мэри просто упала бы на пол и уснула. Ей было бы всё равно где: в мягкой кроватке или на холодном бетоне. Чужой, грубо двигающийся орган в апатичном рту все же начал вызывать рвотные позывы. Замечая их, чудовище останавливалось на пару мгновений. Освобождало рот и давало отдышаться, а затем снова возвращалось к агрессивным рывкам. Мэрилин сознательно захотелось вырвать, лишь бы эта атака прекратилась, но рвота словно застряла в грудной клетке и не могла вырваться наружу. Максим ощутил, что вот-вот кончит от приятной влаги нежного податливого рта эстонки, легких вынужденных касаний низа ствола особо мокрым мягким язычком. Он оттянул Мэри подальше от члена за волосы, переводя дыхание и избегая взгляда вниз. Ниточка вязкой слюны вперемешку с естественной смазкой растягивалась, соединяя красноватые дрожащие губы и пульсирующую мужскую плоть. Максим не намеревался останавливаться, стремясь довести свою извращённую игру до предела. Странно и даже позорно было бы планировать целое похищение и покупать отнюдь не дешёвый препарат ради пяти минут долбёжки в безвольный рот, даже не обхватывающий его член губами и не делающий никаких всасывающих движений. Максим отвёл взгляд в угол, пережимая одной рукой головку в месте, где она переходит в ствол, а второй удерживая Мэри за волосы. Когда накал немного спал, Максим посмотрел вниз на свою послушную жертву, отчаянно пытающуюся удержаться за реальность, царапая ногтями бетонный пол и с усилием продирая глаза. Чудовище было готово перейти к следующему этапу воплощения своих больных фантазий. Максим дёрнул Мэри за волосы, пытаясь заставить её подняться. Но она была настолько слаба, что даже почувствовав резкую боль, не попыталась встать. В момент передышки Левин понял, что надо быть аккуратнее. В его планы не входило наносить Мэрилин физические травмы, синяки или ссадины. Он же не садист какой-то! Оставлять следы на её теле было бы неосмотрительно. Вдруг всё-таки решится попереться в ментовку? Максим, понимая, что Мэрилин не поддаётся силовому воздействию, подхватил её под руки и уложил на диван. Он аккуратно разместил её ослабленное тело, положив жертву на спину и задрав её бёдра на подлокотник. Вероятно, если бы она была в ясном сознании, то почувствовала бы ужасный дискомфорт от неудобной позы и твёрдой боковины старого облезлого дивана. Монстр закинул одну ногу девушки к себе на плечо, вторую перехватил под коленкой и отвёл в сторону. Её обмякшая нога то и дело норовила сползти с плеча вниз, заставляя Максима прикладывать больше усилий, чтобы удержать её в нужном положении. Демон собрал всю вязкую слюну, что успела накопиться у него во рту, и разомкнул губы, позволяя ей стечь на раскрытые половые губы Мэрилин. Он растёр влагу рукой и приставил ко входу в её тело эрегированный член. Глядя вниз, Максим вошёл в неё одним рывком на половину длины. Он планировал сразу ввести член целиком, но узкие стеночки не поддались такому внезапному вторжению. Монстр перевёл взгляд на лицо девушки — почувствовав внезапную боль, она всё же оживилась и начала резко хватать воздух губами и перебирать пальцами, пытаясь зацепиться за ткань дивана. — Ничего, до свадьбы заживёт, — хрипло бросил в сторону Максим. Он смотрел прямо в лицо Мэрилин, ловя больной кайф от каждой невольной эмоции страха и боли. Когда Мэрилин чуть успокоилась, адаптировавшись к неожиданному чувству растяжения, Максим резко вошёл вторым рывком до основания, сорвав с красноватых покусанных губ протяжный стон. Демон с остервенением начал биться внутри, с каждым движением вторгаясь всё глубже, набирая бёдрами бешеный темп. Максим закатил глаза, полностью отдаваясь собственным ощущениям. Цепкие руки монстра блуждали по втянутому от страха животу Мэрилин, дотрагивались до груди, перебирали вставшие от холода розово-бежевые соски. Максим наклонился всем корпусом к её уху, что‑то шепча и громко выдыхая воздух с запахом табака, пытаясь поймать ртом пересохшие губы девушки. Мэри изо всех сил пыталась уклониться, отвернуть голову, оттолкнуть руками нависающий над ней торс, но её усилия можно было сравнить с попытками новорождённого котёнка отодвинуть приближающуюся к нему человеческую руку. Она что‑то неразборчиво шептала: «Олег, престань… мне не нравится… Олег… почему мне так больно…». Спутанное сознание не давало связать интимные действия с кем‑то другим, кроме него. Мэрилин нащупала руками пыльную декоративную подушку и уткнулась в неё лицом, стараясь подавить сдавленные стоны, смешанные со всхлипами и невольными вскриками. Погружённый в адский танец нескончаемых агрессивных фрикций, Максим почувствовал, что разрядка не заставит его долго ждать, если он не сделает перерыв. Отдышавшись, чудовище заметило сумку Мэри на краю смотровой ямы. Максим подошёл и взял её за ручку, одновременно замечая на бетонном полу небольшой флакончик с маслянистой жидкостью, которую Мэри иногда использовала для своих ритуалов, и поднял его тоже. Почувствовав, что демон отдалился хотя бы на пару секунд, Мэрилин перевернулась на живот и попыталась соскользнуть с подлокотника дивана. Но Максим уже сделал несколько шагов к ней, приближаясь сзади. Левин медленно, даже аккуратно, провёл ладонью по её волосам, собирая их вместе в подобие хвостика. Мэрилин, поражённая этой секундой фальшивой нежности, застыла, не в силах пошевелиться. Но вмиг его руки резко потянули рыжую копну назад, возвращая Мэри в круговорот боли и мерзости и заставляя её запрокинуть голову. Девушка вскрикнула, из её глаз непроизвольно брызнули слёзы. Максим, выводя каждое движение с пугающей медлительностью, наклонился над эстонкой сзади и приложил к её дрожащим губам указательный палец. — Будь потише. Мы здесь всё равно одни, а я не люблю лишнего шума. Я ведь не старый ещё, слышу хорошо. Максим уловил, как скованная страхом Мэрилин замолчала и прижала руки к лицу, закусив тонкую кожу на тыльной стороне ладони в попытке сдержать отчаянно рвущиеся наружу всхлипы. — Так-то лучше, — самодовольно заметил Левин. — Хорошая девочка. Максим усмехнулся неожиданной радости от того, что Мэрилин сама повернулась к нему спиной. Так ему не придётся лишний раз возиться с нужной позой, рискуя оставить следы. Он запустил руку в полупустую сумку и нащупал в ней ритуальные свечи и зажигалку. Достав из коробочки длинную перевитую свечу, Максим поднёс её к недавно разработанной дырочке, прикосновения к которой вызывали жжение. Максим ввёл свечу в девушку на несколько сантиметров, затем провел ей по анусу Мэри, размазывая смесь из их естественных смазок и слюней по сжатому колечку мышц. Демон блаженно растирал вязкую прозрачную субстанцию, наслаждаясь предвкушением больной страсти. — Она для тебя тонковата будет, не находишь? — с улыбкой произнёс демон, дотрагиваясь твёрдым воском до сжатой дырочки. — Прошу, не надо, — сознание постепенно настигало униженную ведьму. — Хорошо, не буду, — совершенно спокойно сказал Максим. Мэрилин, ожидая чего угодно, кроме внезапной «милости» монстра в человеческом обличии, повернула голову, чтобы убедиться, что он на самом деле сжалился над ней. Но едва взглянув назад, Мэри увидела, как свеча в руках расплывающегося силуэта загорелась. — Нет, боже! — закричала Мэрилин, увидев огонь. — Надо говорить: «Да, мой Бог», — надменно произнёс Левин, поднимая свечу над интимными местами девушки и удерживая Мэри одной рукой под низ живота, подавляя слабые попытки вырваться. Спустя несколько мгновений воск начал таять, и обжигающие капли скользнули в ложбинку. Они стекли по анусу, коснулись измученной дырочки, скатились по покрасневшим половым губам и коснулись клитора, вызывая сильнейшую боль, будто прошедшую по каждому нервному окончанию. Девушка закричала, а в ответ цепкая рука монстра лишь сильнее сжала её низ живота, не оставляя никакого пространства для движения. Понаблюдав за реакцией Мэрилин, Максим вдруг — остатком чего‑то человеческого — осознал, что перешёл грань собственного безумия. Он резко отшвырнул свечу и зажигалку в сторону. Мэрилин зарыдала в голос, на что незамедлительно получила удар по ягодице. Девушка с силой зажала себе рот руками, лишь бы не провоцировать Максима. Мэри почувствовала в воздухе знакомый аромат своего эфирного масла, которое она использовала, чтобы легче погружаться в транс. Аромат сандала, сменивший запах пыли, прокуренного мужика и растворителя краски, словно переместил её обратно в спокойную ведьминскую жизнь — на испытание Битвы, где все относились к ней уважительно и по‑доброму. На секунду Мэри показалось, что всё происходящее сейчас в этом затхлом хламовнике — плод её больной фантазии, страшные видения о жертве из какого‑то задания на проекте или просто кошмарный сон. Ад вокруг казался нереальным; лишь древесный, обволакивающий аромат сандала оставался единственным невыдуманным элементом. Тут же Мэри почувствовала, как между её ног растеклась липкая жидкость, приятно отдавая холодком на раздражённые слизистые оболочки. Но уже спустя несколько мгновений кожа в этих местах зажгла и защипала, особенно когда Максим начал растирать её рукой по интимной зоне Мэрилин, проникая пальцами внутрь вагины и ануса. Почувствовав, как чужая рука касается там, где никто никогда не касался, Мэрилин вцепилась руками в кровать, концентрируясь на своём дыхании. Это давалось с трудом: волна околонаркотического коктейля отпускала, а осознание её униженного положения било ключом по голове. Боль в кишечнике расходилась по телу колючей проволокой, перекрывала кислород и заставляла полностью сосредоточиться на себе. — Я не мочь… туда… — задыхаясь, протянула Мэрилин. — А я помочь, — отозвался демон сзади, в миллионный раз вспоминая свою тупую шутку. — Дать мне ту… — Мэрилин, теряясь в распирающих ощущениях и забывая названия бытовых вещей на всех языках, кроме эстонского, отчаянно показывала куда‑то на пол. — Какая ты ненасытная! Даже без разработки хочешь, чтобы я тебе дал. А говоришь: «не нравится»! Максим перевернул флакончик от эфирного масла и коснулся его донышком сжатого колечка ануса эстонки. Мэрилин не могла пошевелиться и вцепилась ногтями в диван, разрывая старую обветшалую ткань. Одним движением Левин ввёл гранёную бутылочку обтекаемой формы внутрь, медленно растягивая плотные стеночки. Ублюдок действовал осторожно, выводя каждое движение, наблюдая, как дырочка постепенно раскрывается, всё сильнее завлекая в себя демона. Наигравшись ведьминской атрибутикой, Левин отбросил флакон, приставив к разработанному отверстию сочащийся естественной солоноватой смазкой член. Он скользнул внутрь, и, благодаря маслу, смог войти практически на всю длину, не прикладывая особых усилий. Мэрилин закричала, растворяясь в истерике и страхе. Она чувствовала, будто её разрывает изнутри; что-то чужое касается внутренних органов, вызывая неистовую боль. Максим, рассматривая процесс сверху, любовался своей победой, медленно входя и выходя почти полностью, не позволяя Мэрилин хоть как‑то привыкнуть к ощущениям и заставляя её терпеть постоянное болезненное трение. Демон, жадно повторяя имя эстонки и наслаждаясь своей долгожданной победой, издавал блаженные вздохи и сдавленные стоны. Чудовище больше не сдерживалось, с каждой секундой наращивая темп и всё сильнее вжимаясь в девушку, переполняя её изнутри. Масло вытекало, издавая хлюпающие звуки, и размазывалось по ногам. Внутри у Мэрилин всё словно кипело — как от внушительных размеров Максима, так и от жгучего эфирного масла, вызывающего химический ожог. Она почувствовала, как утопает в океане боли и унижения. — Дать мне… — рвано бросила Мэри, отчаянно пытаясь что‑то нащупать. Спустя несколько мгновений Мэрилин смогла зацепить пальцами край мокрой тряпки, пропитанной полунаркотическим веществом. Из последних сил девушка подтянула к себе тяжёлую влажную ткань. Мэрилин уткнулась в неё лицом и сделала несколько быстрых, глубоких вдохов. Уже на третьем вдохе она перестала ощущать сигналы собственного тела: зрение поплыло, руки и ноги будто налились свинцом, и Мэри потеряла сознание. Максим, погружённый в поток ярчайшего, болезненного удовольствия, полностью растворялся в собственном безумии. Двигаясь лишь на инстинктах, он даже не заметил, как Мэрилин помогла себе притупить ощущения и отстраниться от этой пытки. Демон продолжил двигаться в стремительном темпе, жадно притягивая хрупкое тело к себе, насаживая Мэри на член, словно безвольную резиновую куклу. Максим был настолько погружён в процесс, что даже не задался вопросом, почему рыжая ведьма вдруг замолчала и отбросила всякие попытки сопротивляться. Максим остановил поток динамичных фрикций и резко обхватил руками податливое тело жертвы. Член запульсировал, содрогая измученные стеночки, и обильно излился внутрь. Выдержав паузу, Максим совершил ещё пару медленных толчков, не желая обрывать момент такого заветного кайфа. Но всё же значительно повысившаяся чувствительность после оргазма заставила демона оставить его плод самых низменных фантазий. Максим перевёл взгляд на голову девушки и заметил, что она уткнулась носом в полотенце с веществом. — Мэрилин, блять! — Левин резко оттащил тряпку от её лица и отбросил в сторону. Максим знал, что передозировка может привести к необратимым последствиям, включая летальный исход. Об убийстве Мэрилин он даже не думал. Ему хотелось лишь поиграться и воспользоваться её молодым и красивым телом. Она ведь уже спала с мужчинами. Какая разница, с кем. Одним больше, одним меньше. Не принципиально. Но убийство не входило во внушительный список его извращённых фантазий. К тому же, если бы правоохранительные органы нашли тело, уже через пару часов все улики вывели бы на Максима. — Чёрт, какая же ты дура, — дрожащими руками Максим начал искать пульс эстонки: сначала на запястье, потом на шее. Он не понимал, слышит ли собственное сердце, бешено колотящееся от паники, или это слабый пульс Мэрилин. Приставив пальцы к её носу, Максим тоже не смог определить, дышит она или нет. В один миг ему казалось, что он улавливает слабое движение воздуха, а в другой ему казалось, что его нет вовсе. Максиму ничего не оставалось, кроме как вытереть жертву внизу, одеть её, собрать вещи и отнести на пару сотен метров вглубь поля. Там он оставил её на волю судьбы и ушёл, не оглядываясь, с единственной мыслью: лишь бы не загреметь на вторую ходку.