Война самоцветов. Туман вина и гнева

Небольшой чертог на среднем ярусе был скромен для настоящего застолья - всего-то один стол, пусть и длинный, да десяток стульев вряд ли сгодились бы для роскошного приема. Однако он был достаточно просторен и со вкусом обставлен, чтобы не оскорблять бедностью собравшихся талакри, но при этом достаточно мал, чтобы о их присутствии не доложили Мелькору - во всяком случае, хотелось на это надеяться. И пускай стол был один - зато мехов с багрово-алым, почти до черноты, ангбандским вином было вдосталь. И еды прилично - стол буквально ломился от дичи, хлеба и меда - и все это в преддверии голодного бунта в Нижнем Городе. Впрочем, последнее обстоятельство сейчас меньше всего волновало присутствующих. На лавке по левую сторону стола сидел широкоплечий майа с густыми бровями, волевым подбородком и смеющимися глазами. Его густую каштановую с рыжиной гриву рассеянно поглаживала изящная ручка сидящей рядом девушки, вальяжно закинутая мужчине на плечо. Черноволосая и очаровательная, она то и дело кокетливо прищуривала алые глазки, а всякий раз, когда ее губы касались кубка, внимательный взгляд мог подметить пару остреньких клыков. На лавке по правую сторону вытянулся во всем поджаром великолепии гигантский волк с серо-стальной, почти сизой шерстью. Прочное дерево трещало под весом зверя, однако он, кажется, не придавал этому большого значения, занятый обгладыванием кабаньей ноги, зажатой между передними лапами. Кресло в торце стола занимал светловолосый майа, с деланым равнодушием крутящий в руке свой кубок, словно чеканка занимала куда больше его внимания, нежели содержимое. Ноги светловолосого, обтянутые сапогами черной кожи, покоились на столе, закинутые одна на одну. По статусу ему и в самом деле было положено сидеть во главе, однако среди друзей он занимал это место вполне заслуженно - как добытчик вина. А ещё - зачинщик, лидер и потенциальный заступник. - Я тебе это уже говорил, мой любимый меховой коврик - с ленцой заговорил светловолосый, едва широкоплечий мужчина закончил мурлыкать песенку, заполнявшую недолгую паузу в беседе. - Но все же мне жаль, что ты больше не можешь воплощаться в фана эрухини. И хотя в твоей волчьей морде есть некое обаяние, мне не хватает наших партий в тавлеи. Да и Тхури ты стал не так интересен, мм? - Заткнись и доле́й мне в миску вина - огрызнулся волк, оторвавшись от обгладывания окорока. - Вот тебе ещё один повод позубоскалить - лакать из кубка до отвратительного идиотское занятие. - Ну-у, Драу.. - протянул светловолосый с неприятной ухмылкой и пошевел мыском сапога. - Волкам же нельзя вино, ведь так? - Волкам нельзя, а майар можно - умей нынешнее фана Драуглуина закатывать глаза - так бы он и поступил, но пришлось ограничиться тем, чтобы опустить уши и коротко рыкнуть. - Майрон, можешь ты хоть остаток вечера выплескивать свой яд на кого-нибудь другого? Без тебя тошно. - Ох Драу, Драу, твоя ранимость меня даже умиляет. - Майрон выразительно фыркнул и со смехом потянулся долить в волчью миску вина, а заодно потрепать зверя за ушами. Первое было встречено одобрительным кивком лохматой морды, последнее - попыткой откусить пару пальцев, но все равно удалось. - Смотри не заплачь от умиления, принцесса. Широкоплечий, до нынешнего момента слушавший перепалку вполуха, подвинулся ближе к Майрону, освободив тем самым свою шею от настойчивых и норовящих перейти в укусы поцелуев Тхурингветиль. С хрустом потянувшись, он насмешливо бросил: - Да тебе, Драу, грех жаловаться. С волчатами побегал, на Тилиона повыл и всех делов - знал бы я что так можно, воплотился бы в какого-нибудь медведя ещё во времена Утумно. Да ладно я, на Майрона посмотри - бегает как Хуаном укушенный, разгребает весь этот бардак. - Бегает он, как же - раздался едкий смешок Тхури, раздосадованной тем, что не успела добраться до артерии Фанкиля. - Бегает за него глашатай, а наша принцесса сидит в кузницах, рявкает на ремесленников и плачет над неудачными поделками. - Глашатай Тхурингветиль.. - указательный палец Майрона, нарочито небрежно скользящий по краю бокала, поверх которого комендант смотрел на майэ, начал светиться яростным багровым пламенем. - Ты рискуешь договориться, даже несмотря на то, что я сегодня в сносном расположении духа. Драуглуин заинтересованно приподнял лобастую морду, но Фанкиль фыркнул, покачал головой и кинул волку сладкую булочку, которую серый майа не преминул поймать зубами на лету. Тхури, не особенно разделявшая веру друзей в то, что у Майрона сейчас нет настроения для пыток и кровавых соплей, выскользнула со своего места за столом. Юркнув за кресло золотоволосого майа, она начала аккуратно разминать тому плечи, скрытые сегодня простой белой рубахой, а не положенным по статусу кирпично-красным дублетом. - Ма-айрон.. - игриво, виновато и с ноткой жалобы протянула девушка, с облегчением видя, что огненный майа потушил пламя вокруг пальцев. - Просто у тебя сто-олько обязанностей, жестоко было сваливать все на меня одну. Из-за тебя за последний месяц я видела эту унылую тварь Лангона больше раз, чем за всю предыдущую жизнь. Майрон уже набрал в грудь воздуху для ответа и насмешливо скривил губы, когда внезапно почувствовал в голове знакомое и оттого болезненное присутствие. Мелькор. "Ко мне. Немедленно." Усмешка пропала с губ коменданта, взгляд стал жёстким и цепким, золотые, как пшеница, волосы немедленно посерели, будто разом выцвели. "Плевать. Я помню прошлый раз, когда ты соизволил позвать меня по осанвэ, Мелькор. Если я тебе так нужен, пришли кого-нибудь - снова слышать обвинения в безумии я не намерен." Эту мысль Майрон в осанвэ не пропустил. Он бы с удовольствием взглянул на лицо Мелькора - ошарашенного, взбешенного дерзостью и беспомощного в своем гневе - не убьет же он его, в самом деле? Но нет. Как бы ему этого не хотелось, огненный майа не хотел прерывать редкую встречу с друзьями. Нет, не так.. редкий момент, когда он мог вести себя с этими майар, как с друзьями. А Мелькор.. да чтоб он провалился. "Если Он решит отыграться на ком-то из них, я буду драться." За время внутреннего монолога Майрона перемену заметили все. Тхурингветиль, уже ожидавшая едкой отповеди, теперь рассеянно и обеспокоенно перебирала в пальцах прядь тусклых волос огненного майа. Драуглуин и Фанкиль не стали дергать товарища и теперь продолжали прерванную было беседу, но их напряжённые взгляды и немой вопрос звучали громче слов. - Майрон?.. - тихо позвала Тхури. Майэ не продолжила вопрос, но в тоне пряталось: "Что случилось?". Майрон коротко покачал головой и залпом допил содержимое своего кубка. Волосы, подчиняясь мысленному усилию, медленно возвращали себе прежний, привычный золотой цвет. - Все в порядке, просто.. задумался. - усмешка, которой комендант попытался разрядить ситуацию, вышла колючей и неприятной. - Фанкиль, будь другом, кинь мне новый мех, мой уже пуст. - Волкам нельзя вино, не так ли, Таланар? - фыркающе тявкнул Драуглуин, вызвав улыбки на лицах Фанкиля и Тхури. - Или ты забыл? - Будешь оговариваться - сделаю себе собачью упряжку и поставлю тебя вожаком, меховой коврик. - невольно рассмеялся Майрон, ловя брошенный Фанкилем мех с вином. - А то я давно мечтал попугать эрухини в канун Середины Зимы. Волк рыкнул с чем-то средним между смешком и обидой, Фанкиль заржал, представив себе Драуглуина в эльфийской мишуре и Майрона в красной шубе. Тхурингветиль тихо прыснула, выскользнула из-за кресла и вернулась на свое место рядом со смеющимся широкоплечим майа. - Ма-альчики, не ссорьтесь. Давайте лучше играть в города? А то уныло пьем без цели и смысла, как балроги лаву. Майар согласно кивнули, и игра пошла. Правила были похожи на те, по которым играли эрухини, но с парой отличий. Во-первых, для ответа подходили не всякие города, а только те, что хотя бы раз были сожжены, захвачены или, на худой конец, просто атакованы черным воинством. Во-вторых, всякий, кто не мог ответить, должен был залпом выпить бокал, прежде чем передать ход дальше. Атмосфера постепенно снова теплела. Задумчивые "ммм", ответы и веселые споры о том, положено ли Драу при пропуске выпивать бокал или миску были куда лучше тягостного молчания. Вина было все ещё много, так что маленькая компания становилась все веселее до тех пор, пока в дверях не появилась знакомая и совершенно незванная тонкая фигура.

***

Когда за спиной тихо скрипнула, открываясь, дверь, он делал то немногое, что не вызывало режущей боли в ладонях - писал. Перо - изящная вещица гравированного золота - со стуком опускалось в чернильницу и выводило на тонком листе пергамента обсидиановые тенгвы. Корона по-прежнему обхватывала виски неизбывной болью, и даже самая простая осанвэ тратила слишком много сил - так что письменные приказы стали отвратительной необходимостью. Времена, когда каждый чувствовал свою задачу и волю Владыки так, словно Мелькор сам стоял у него за спиной - прошли. Впрочем, наказания за уклонение от приказов остались прежними - он помнил подавление последней забастовки шахтеров, когда они впервые получили бумагу с указаниями вместо ослепляюще-давящей воли своего Короля. - Ты так и будешь там стоять? - Мелькор хотел издевательски-лениво протянуть фразу, но нотки раздражения прорезались сквозь тон - глашатай явился незваным. - Прошу прощения за вторжение, Airanaz. - тон Лангона был как всегда бесстрастен. - Если позволите, я принес сведения, которые счёл своим долгом донести до вашего высокого слуха. - Валяй. - вала отбросил перо и повернулся в кресле - как его ни раздражал приход майа, Лангону следовало отдать должное - он не стал бы тревожить своего короля напрасно. - С позволения Вашего Могущества, - глашатай поклонился. - Слуги слышали шум в чертогах на среднем ярусе северного крыла крепости. Я счёл необходимым проверить и обнару... - Ближе к сути. Что там происходит и какое мне дело? Лангон набрал было воздуху для извинений и уверения в преданности, но наткнулся на ледяной взгляд айну и коротко отрапортовал: - Там пьянка. В полном пренебрежении к Вашим приказам и делам крепости. Тар-Майрон.. "Ах вот как.." .. его глашатай Тхурингветиль.. "Думал, я не узнаю? Или наш страдалец решил показать независимость?" .. лейтенант Фанкиль и.. Мелькор коротко махнул рукой, приказывая майа умолкнуть. И потянулся в осанвэ к Майрону, почувствовав знакомый укол боли. "Ко мне. Немедленно." Кажется, пришло время поставить наглую огненную тварь на место - до открытого саботажа комендант крепости никогда прежде не опускался. Взгляд Мелькора внезапно зацепился за кое-что новенькое - лицо Лангона выражало эмоции. Вала мог припомнить всего пару таких случаев с момента возвращения в Ангбанд. Тонкие бледные губы глашатая сложились в тусклую полуулыбку - едва заметную, так что на любом другом лице ее легко было бы и вовсе пропустить. "Он что, злорадствует?" Идиотский росток соперничества следовало удушить в зародыше. Циничная бледная моль была полезна, но нельзя позволять ему много о себе думать. Мелькор спрятал маску гнева, появившуюся на лице, пока он слушал донесение, под насмешливую усмешку. - С каких пор Первый Глашатай оспаривает решения коменданта крепости? Я не припомню, чтобы назначал тебя нянькой Тар-Майрона. - С вашего позволения.. - голос глашатая сделался несколько растерянным - словно майа несколько раз представлял эту сцену в голове и безмерно удивлен тому, что что-то идёт не так. Но договорить ему Мелькор не позволил. - Вот именно. Я не только не приказывал тебе следить за Первым среди морихини, - в других обстоятельствах вала ни за что не назвал бы Майрона этим титулом. Но, кажется, прежде так обращались к Лангону - а давить на больное Мелькор любил. - .. но и не давал тебе на это "позволения". Но Лангон быстро вернул себе самообладание - слишком быстро, чтобы вала успел утолить свою жажду насмешек. Глядя на смиренно опущенную голову и бесстрастное лицо, Мелькор с досадой скривился - над этим даже издеваться не хотелось. Резким движением айну поднялся с кресла и коротко велел: - Садись и пиши. Следующие несколько минут Лангон старательно и идеально аккуратно переписывал эдикт, набросанный отрывистым почерком Мелькора на новый лист пергамента. Вала мерил покои шагами, изображая бдительный контроль, но в действительности его занимала одна-единственная мысль. "Его нет слишком долго." Майрон не мог пропустить приказ в осанвэ - даже пьяный, раненый или бессознательный он услышал бы его, Мелькора, мыслеречь - вала знал это. Значит, либо его задержали непреодолимые силы, которым неоткуда взяться в их собственной крепости, либо.. "Либо эта тварь решила, что плевать хотела на мой приказ." Что ж - тем хуже для него. Настал наконец момент, когда следует показать всем в этой крепости, что у Владыки не бывает фаворитов. Если огненный ублюдок захлебнулся наглостью - пора вернуть его на место. Едва на новый пергамент легла последняя тенгва, ледяной голос Мелькора произнес: - Ступай и приведи сюда Тар-Майрона. Живо. - Как пожелаете, Airanaz.

***

Высокого беловолосого майа, шагнувшего через порог чертога, немедленно узнали все. Фанкиль незаметно сплюнул на пол, Драуглуин тихо зарычал, Тхурингветиль фальшиво улыбнулась. Лангона в крепости не любили - и не без причины. В прежние времена, когда он был куда бойчее и острей на язык - его заслуженно уважали, хотя назвать майа душой компании и тогда было бы трудновато. Лангон был самым первым майа, давшим клятву верности Мелько, и для всякого нового воплощённого в Старой крепости он был кем-то вроде проводника и наставника. Но с тех пор многое изменилось. Сначала Мелькор привел в Утумно Майрона - и язвительный лёд проиграл злому пламени молчаливую битву за звание Первого среди морихини. Уже тогда в глашатае заметили перемену, но последней каплей стали события Войны Властей. Мелькор послал своего Первого Глашатая к войску Валар - объявить им слова Владыки Арды - и из посольства Лангон не вернулся. Что произошло там, в лагере Аратар, никто из морихини не знал. Но ходили слухи, что Эонвэ вырвал ледяному майа язык и вскрыл горло за дерзкие речи перед лицом светлых владык. Волосы нового фана Лангона спадали на плечи седыми, как мертвый снег, прядями. Они и прежде были светлыми, но не такими стальными, бесцветными и безжизненными. Характер Лангона стал куда жёстче и подозрительнее, майа закрылся в себе, по-настоящему сделавшись устами Владыки - не проявлял лишних эмоций и не говорил ничего, выходящего за рамки его обязанностей. Никогда. Ни разу за все века, никому, кроме Мелькора. О чем же глашатай говорит наедине с Королем - никто не знал. Но майар подозревали, что совершенно бесстрастный теперь ледяной дух с точностью часового механизма докладывает Владыке мельчайшие ошибки всех обитателей Ангбанда. После инспекций Лангона всегда следовали наказания, не обходившие стороной и тех, с кем глашатай был дружен в древние дни. Орки его ненавидели, собратья-майар недолюбливали, Мелькор ценил - насколько он вообще был на это способен - и Лангона это устраивало. - Airanaz недоволен вами. - ледяной голос отразился от стен чертога, создав медленно затихающее эхо. - Вы трое - возвращайтесь к работе. А тебя - взгляд глашатая упёрся в Майрона. - Владыка желает видеть у него в покоях. Немедленно. Воцарилось короткое молчание - собравшиеся ожидали от глашатая только угрозы доложить Мелькору, но никак не уже полученного от Владыки приказа. Все взгляды устремились на Майрона, наконец нарушившего тишину скрипом стола - огненный майа наконец соизволил убрать с него ноги. "Я не явился сам и ты отправил за мной его?" - С каких пор Первый Глашатай - голос коменданта крепости зазвучал тягуче и неприятно, - позволяет себе разговаривать в подобном тоне с такими же слугами Владыки, как и он сам? - Лангон скривил было губы, намереваясь ответить, но Майрон не дал ему вставить ни слова. - Это совершенно на него не похоже, не так ли? Трое друзей неуверенно кивнули, не до конца понимая, что за игру затеял их предводитель. Лангон наконец смог заговорить: - Тебя это не каса.. - но огненный майа снова повысил голос, перебивая глашатая, и поднимаясь с кресла. - А раз так - с нашим бравым Лангоном наверняка что-то случилось. Повисла напряжённая пауза, Майрон сделал шаг из-за стола, все ближе подбираясь к неподвижной фигуре. - Майрон, что ты задум.. - начала было Тхурингветиль, но рыжеволосый сделал ей жест умолкнуть и снова заговорил: - И я предполагаю, что недуг, поразивший нашего боевого товарища - безумие. Именно поэтому он появился здесь столь внезапно, ведёт себя вызывающе и говорит о воле Владыки, не имеющей отношения к действительности. - Майрон остановился всего в паре шагов от ледяного майа, картинно развел руками: - Мы должны ему помочь. - и бросился на Лангона. Драуглуин с треском свалился с лавки, у Фанкиля отвисла челюсть, Тхури дернулась, словно хотела остановить друга. Однако Лангон остался невозмутим. Объятые пламенем руки Майрона остановились в футе от горла глашатая, словно завязли в воздухе, зарябившем вокруг Лангона прозрачными бликами и ставшем вдруг совершенно непроницаемым. - Глупо с твоей стороны было думать, что я не был готов к чему-то в этом духе. Твое самоуправство давно меня утомило. И, к твоему несчастью, теперь и Владыку тоже. - непроницаемый голос глашатая дрогнул к концу фразы, заметив, что несмотря на все усилия, руки Майрона медленно продвигаются все ближе. - Одумайся! Если ты убьешь меня, Мелькор тебя развопло.. В мгновение ока все смешалось. Руки Майрона прорвались сквозь барьер и сомкнулись на шее Лангона, раздался окрик Фанкиля - "Стой, дурак!", Драуглуин прыгнул на Майрона, сбивая того с ног и оттаскивая от потерявшего сознание глашатая прежде, чем огненный майа успел сломать ему шею. На несколько секунд все потонуло в неразборчивом рычании и криках - обратившийся со злости в волка комендант дрался на полу с Драуглуином, а дюжий Фанкиль пытался разнять в буквальном смысле озверевших майар. Тхурингветиль оттаскивала бесчувственное тело Лангона подальше от потасовки, морщась от отвращения, когда ее пальцы касались ледяной кожи. - Да что на тебя нашло, ради нот Диссонанса?! - рявкнул наконец Фанкиль, сумев растащить волков и наблюдая за тем, как Майрон снова принимает обычный облик. - Когда ты с ним оговаривался - я не лез, но ты представляешь, что бы Мелькор с тобой сделал, если бы ты свернул Лангону шею? Ты просто упился до безумия или жить на Арде разонравилось?! - Да уже плевать.. - выдохнул Майрон, выплевывая изо рта клочок шерсти и опираясь спиной о стену. - Зато нам на тебя не плевать, идиот! - взбешенный Драуглуин зарычал до звона в ушах. - Не говоря уже о том, что Король теперь сделает с нами. - О, так ты за свою серую шкурку испугался, меховой коврик? - голос Майрона буквально сочился ядом. Волк поджал уши, Фанкиль открыл рот, чтобы что-то сказать, но огненный уже разошёлся: - Так беги, тебя тут никто не дер.. Но новая драка между своими начаться не успела - прервав Майрона на полуслове, черноволосая девушка отвесила ему звонкий подзатыльник. - Помолчи, пока не успокоишься. Фанкиль прав, а Драу тебе стоило бы сказать спасибо - если бы не он, твой срок жизни уже сократился бы до следующей встречи с Мелькором. Майрон вскинулся было - дружба дружбой, а к нотациям и подзатыльникам от собственных подчинённых комендант Ангбанда не привык. Однако брови Тхури сурово сошлись к переносице и майэ продолжила громче, не дав себя перебить: - Я тоже разозлилась. И тоже с удовольствием сломала бы этой бледной твари шею. Возьми себя в руки, Майрон - Владыка по-прежнему Мелькор, а не ты. - она помолчала и добавила тише. - И ваша ссора кончится плохо, если ты будешь вечно демонстрировать неповиновение. Снова наступило молчание. Майрон медленно перевел взгляд с Тхурингветиль на оскорбленного Драуглуина, потом на бесчувственное тело Лангона.. - Извини, что сорвался, Драу.. - голос рыжеволосого прозвучал глухо сквозь руки, которыми он потянулся потереть лицо. - Вы все правы, я погорячился.. и простите, что втянул вас в это. - Смотрите, сейчас он скажет: вам лучше уйти. - немного остывший, но по-прежнему уязвленный Драуглуин разинул алую пасть, изображая скучающий зевок. - Вам и в самом деле лучше уйти. - тон Майрона прозвучал раздосадованно от замечания волка, но не растерял обычной уверенности. - Мелькор скоро будет здесь. И в чрезвычайно дурном настроении. Фанкиль махнул рукой, выражая общее мнение: - Не убьет же он в конце концов зараз чуть ли ни единственных толковых майар во всей крепости. - Фанкиль как всегда - сама скромность. - темноволосая майэ переливчато рассмеялась. Смех был вполне искренний, пусть и с ноткой подспудного беспокойства, владевшего теперь всеми. - Но ты снова прав. Или во всяком случае был бы прав, если бы Владыка в гневе руководствовался логикой, а не слепой яростью. - Вот и я об эт.. - снова начал было Майрон, но натолкнулся на три угрюмо-решительных взгляда и умолк. Было совершено ясно, что отсюда теперь никто никуда не уйдет. Они уже умирали вместе однажды и готовы, если надо, сделать это снова. "И чем только я заслужил такую преданность? Аж за насмешки стыдно становится - удивительное дело." Четверо друзей вернулись за стол - но теперь им уже было не до веселья. Троица в обычных фана угрюмо резалась в карты - молча и без ставок, тупо убивая время. Волк грыз оставшуюся от окорока кость и косился на Лангона на полу. Ожидание давило, как темная туча, и каждый знал - скоро буря.

***

Шаги отдаются эхом в пустых коридорах. Руки в черных перчатках сжаты в кулаки, несмотря на резь в ладонях. Даже ненасытная корона притихла - боль в висках стала куда меньше обычной, словно сами Камни чувствовали гнев своего пленителя - и смирились в страхе. Страх несся перед ним, словно визжащая метель, послушные тени струились вокруг, гася факелы, так что только блики света от короны освещали путь. Он знал, что обычно оживленный ярус пуст неспроста - тупые орки-караульные, сторожевые волки, могучие балроги, верные майар - всё, что ещё дышало и хотело продолжать, бежало, пряталось и забивалось в норы, чувствуя, каким бешенством объята неумолимо приближающаяся фигура Древнейшего из Королей. Когда Мелькор перешагнул порог чертога, куда направлялся, давящая мощь его злобы прокатилась как волна, затронув каждого из присутствующих. Фанкиль, успевший подняться на ноги, согнулся пополам в таком глубоком поклоне, словно ему на спину опустилась чугунная наковальня. Драуглуин тихо заскулил и, подволакивая лапы, отполз в угол. Тхурингветиль юркнула куда-то в тени в дальнем краю зала, Лангон очнулся - резко, словно ему плеснули водой в лицо. Глашатай тихо простонал и прохрипел нечто отдаленно напоминающее: "Airanaz..", но тут же умолк, уронив голову на грудь и тяжело дыша. Майрон побелел как мел и дернулся, словно хотел встать, но невидимая сила вдавила его обратно в кресло. Золотисто-рыжие волосы вмиг выцвели до пепельно-серого, едва черные провалы глаз Мелькора встретились с янтарными глазами огненного майа. Только сейчас Майрон понял насколько далеко зашёл - и ужас пронзил фана до костей. Он не ответил на зов по осанвэ, а потом чуть не убил глашатая, принесшего официальный приказ явиться. Его собственные гнев и досада потухли под натиском внезапного страха, словно свечка от порыва ледяного ветра, когда майа увидел, что плещется сейчас в глазах валы. "Он же не мог всерьез решить, что это мятеж?.. я же только хотел.." Майрона прошиб холодный пот. Мелькор с каждым шагом приближался, совершенно молча, в очевидном бешенстве, а он внезапно понял, что не знает, чего всем этим добивался. "Он должен был услышать меня.. но с чего я решил, что он станет говорить со мной, если я открыто перестану подчиняться? Идиот, идиот, идиот! И что теперь делать?.." - Мелькор.. - огненный майа захрипел, чувствуя как давление ауры валы усиливается, мешая говорить и лишая шанса подняться-таки на ноги. Майа не мог даже повернуть голову, так что не видел, куда исчезла Тхури и уполз Драу - в поле зрения остались только согнувшийся в неестественном поклоне, обездвиженный Фанкиль, сидящий на полу, спиной к стене, пришедший в себя Лангон и неумолимо приближающийся айну. - Мелькор, послушай.. я.. Но Восставший не собирался слушать больше ни слова. Обтянутые черной перчаткой пальцы правой руки стальной хваткой сомкнулись на шее Майрона. Вала развернулся, рывком выдернув огненного майа из кресла и волоком потащил за шею к выходу, затылком вперёд, спиной по каменным плитам пола. Комендант захрипел и дернулся, вцепился в кисть Мелькора обеими руками, засучил ногами, сбивая сапоги об пол, отчаянно и безуспешно пытаясь вырваться из мертвой хватки. Теперь, когда вала развернулся спиной к остальным присутствующим и проделал уже больше половины пути до дверей, волоча за собой отчаянно вырывающегося Майрона, аура ужаса ослабла. Фанкиль смог разогнуться и открыл было рот, чтобы заступиться за товарища, но сообразил, что сделает только хуже. Драуглуин перестал скулить и теперь лежал в углу как побитый пёс, низко прижав уши к голове. Лангон тихо простонал и потер шею - Тхури нигде не было видно. Несколько секунд спустя Мелькор выволок своего коменданта за порог чертога и воцарилась тишина. Куда более гнетущая, чем прежде.

***

Четверть часа спустя Мелькор с наслаждением швырнул полуобмякшего Майрона на пол. Первую половину пути ублюдок брыкался и вырывался что было сил, вторую - пытался дозваться в осанвэ. Даже сквозь аванир вала слышал отголоски мыслеречи - то гнев, то мольба, то попытки что-то объяснять, но по большей части - смятение. "Неужели ты настолько потерял страх, что теперь в шоке?" Майрон, судорожно растиравший шею, только сейчас обратил внимание где они - вала притащил его к обвалившемуся мосту на нижнем ярусе восточной галереи. Эту часть Ангбанда после возвращения Мелькора просто не стали восстанавливать - слишком велики оказались разрушения, проще было расширить другие подземелья, чем пытаться вернуть из-под завалов эту часть крепости. Внизу, под тем, что осталось от моста, торчали вверх сталагмиты, вытянувшиеся высоко вверх за века запустения. Майа лежал у края, спиной к пропасти и лицом к сапогам Владыки. - Мелькор, прошу, послушай.. - голос майа прозвучал хрипло, он с трудом удерживался от кашля. - О, так теперь ты хочешь поговорить? - в голосе валы не осталось даже намека на привычную злую насмешку. Сейчас осталась только злоба, черная, как глаза Мелькора, которых Майрон не видел из-за ослепительного сияния камней в короне. - Твои поступки говорят за тебя. В крепости творится балрог знает что, а ты перешёл от вольнодумства к прямому неповиновению. Ты нарушал бесчисленное множество моих приказов, но теперь ты решил показать, что устал их даже получать? Это бунт, Саурон. Почему я должен слушать тебя, вместо того, чтобы развоплотить? Расскажешь мне, как ты страдаешь?! - рука валы крепко схватила майа за макушку и вырвала прядь пепельных волос. Майрон, как раз в этот момент пытавшийся встать, вскрикнул от неожиданности и упал на одно колено. Мелькор выпрямился, морщась от набирающей силу боли в висках и смотрел вниз на то, что осталось от единственного его ученика. Бледное потерянное ничтожество. Саурон. - Да не могу я это контролировать! - Майрон вскинул голову в бледной попытке огрызнуться, но тут же опустил снова - свет от Сильмариллов не давал взглянуть на лицо валы, вгрызаясь в глаза болью. - Я справился бы с крепостью, если бы ты слушал меня. Я говорил тебе не отправлять войска в последний поход, говорил, что опасно повышать шахтерам норму выработки, я.. - Я здесь Владыка, Саурон. - прошипел, перебивая, Мелькор, хватая майа за ворот. - И я устал от твоих истерик и наглости. Ты больше не способен ни воевать, ни поддерживать порядок, ни держать себя в руках - только дерзить и избивать младших майар. Думаешь, если я позволял тебе высказывать мнение, ты можешь указывать мне что делать? Думаешь, ты лучше знаешь, как править в моем королевстве? Ты вспомнишь свое место или я убью тебя, как бешеного пса, забывшего всякий страх и кусающего руку хозяина. - вала поднял Майрона в воздух так, чтобы лицо майа оказалось напротив, заставляя смотреть в глаза. Ворот рубашки жалобно затрещал, огненный вновь отчаянно вцепился руками в запястье валы, чувствуя, что ноги зависли в опасной близости от пропасти за спиной и Мелькор может швырнуть его вниз, если захочет. В последней попытке объяснить все так, как следует, он потянулся в осанвэ. "Я присягал на верность Мелькору, но Мелькора, которого я знал, больше нет. Не знаю, что они сделали с тобой в Валиноре, но я вижу, что твоя корона делает с тобой. Мэлко, прошу.." - Не смей. - свободной рукой вала наотмашь ударил Майрона по лицу, из разбитого носа закапала кровь. - И это не твое дело, Саурон. "Я никогда раньше не сомневался в твоих приказах, никогда не чувствовал такую пустоту там, где раньше была твоя воля. Я всегда буду тебе верен, но если я стал сломанной игрушкой, значит ты изменился. Ты сходишь с ума, Мелькор и если я тоже - то только поэтому." Майрон, превозмогая боль от проклятого света, посмотрел в черные глаза айну. Несколько секунд казалось, что Мелькор сейчас швырнет его вниз с моста - но вала только разжал руку, позволив майа вновь упасть на самый край. Он смотрел на него сверху вниз со смесью гнева, ошарашенности и презрения и молчал, прикусив губу от ставшей невыносимой боли в висках и ладонях. Майрон вновь поднялся на одно колено, уже не пытаясь встать в полный рост. Майа вновь заговорил вслух - слова звучали тихо и словно издалека, такие непривычно вещественные после осанвэ. - Мелькор, ты дол.. то есть просто.. просто пойми. Я здесь не на своем месте - дух огня и порядка в самом сердце мрака и хаоса. Я здесь не ради Диссонанса, а ради того Владыки, которым ты был, ради того, чтобы.. помогать тебе, а не слепо подчиняться. Это не.. - Так вот оно что. - резко бросил вала, злость в голосе сменилась ледяным презрением. - Тебе мало было свободы от Валар и аксани, мало власти коменданта и наместника, ты захотел стать свободным от меня, Саурон? С чего ты взял, будто вправе думать о моем благе? Мы не партнёры и не "друзья", ничтожество. Ты - моя собственность. А когда инструмент перестает выполнять свою функцию - его выбрасывают. - Собственность?! - тут же забыв о намерении продемонстрировать смирение, Майрон рывком поднялся на ноги и ощутил пятками край пропасти. Вновь вспыхнувший гнев на миг смыл с фэа мерзкий налет страха. Руки майа сжались в кулаки, он снова вскинул голову, чтобы посмотреть в глаза айну, но даже глядя сквозь боль от света, не мог разглядеть их за сиянием Камней. - Я клялся служить тебе, но я такой же айну, как и ты. Эру.. Воздух вдруг пропал из лёгких Майрона, не дав ему закончить. На крохотную долю секунды воцарилась тишина, словно сам Ангбанд, никогда прежде не слышавший этого имени, получил пощечину на вдохе. Из-за сомкнутых губ Мелькора послышалось шипение, переходящее сперва в рокот, потом в оглушительный гром. Стены залы дрогнули, дождем посыпалась каменная крошка. Часть заброшенной галереи, там, куда раньше вел разрушенный мост, с чудовищным грохотом обрушилась куда-то вниз, ломая на своем пути сталагмиты и пуская по крепости болезненное, искаженное эхо. Фигура валы словно выросла, заполнила собой все, мрак окутал ее, как темное пламя. Вспышка сковала воздух пронизывающим холодом, швырнула майа на пол, оглушила волной безумной, невиданной прежде злобы. Когда вала перестал кричать и заговорил, то не был голос Мелькора. Скрежет умирающих костей земли и тот не мог бы звучать так безжизненно, жутко и яростно. - Да как ты смеешь, ничтожество?! Отца решил призвать себе в заступники? Никакого Единого нет в пределах Эа! Я - Творец и Бог и Властелин мира! - вала с размаху пнул скорчившегося Майрона ногой в живот, с наслаждением чувствуя, как что-то рвется внутри. С каждым сказанным словом камни в короне айну разгорались все ярче, черты ужасного лика искажала боль, подпитывающая гнев. Изо рта Мелькора вырвалось облако пара, по полу, во все стороны от ног побежал, расползаясь, иней, насколько хватало глаз в сгущающейся тьме. - "Такой же айну, как я"?! - следующий удар по сжавшейся фигуре на полу вырвал из нее короткий болезненный крик, тут же захлебнувшийся в груди. Жуткий голос валы взреза́л слух, проникая сквозь череп, пронзая всю фэа, звуча словно со всех сторон. - Кем ты себя возомнил, ублюдок? Нет ни на Арде, ни в Том-что-До-Неё ни одного "такого же айну, как я". Все фэар в этом мире принадлежат мне. И до самой смерти, которая наступит очень скоро.. - Ты. Орудие. Моего. Желания. - каждое слово сопровождалось ударом сапога - грудь, живот, пах, лицо. Сдавленная холодом, избитая фигура Майрона казалась сломаной игрушкой, полускрытой наползающей тенью. Вала резко, хрипло вдохнул, замахнулся снова.. и упал навзничь, теряя контроль над телом в океане боли. Корона сдавливала голову так, словно вплавлялась в виски, глаза горели от света камней и от боли, охватившей всю голову, раскалывающей, ослепляющей. Рука Мелькора с трудом поднялась к голове, пальцы попытались стащить венец с головы, но тут же отдернулись. Старые шрамы от ожогов открылись как в самый первый день, айну закричал снова, кричал пока воздух в лёгких не кончился, оборвав крик беспомощным хрипом. Фигура у края обрыва пошевелилась, будто от крика пришла в сознание. Давление тьмы и мороза пропало, и Майрон сумел приподнять на колено избитое фана. Нос казался больше, чем все лицо, в паху и животе мерзко ныло, но майа поднялся. Нетвердо, покачиваясь и кривясь, сделал шаг к привалившемуся к перилам моста Владыке. Уже не кричащему, шарящему вокруг руками, не видящему ни его, ни чего бы то ни было вокруг. Внутри проснулся огонек гнева. Фана ныло, фэа по-прежнему хранило в себе остатки слепого ужаса. Но вот он его обидчик - слепой и беспомощный. В глазах, полускрытых заиндевевшими, свисающими на лицо седыми волосами, зажглись огоньки. Он увидел - отчётливо, словно прозрел - даже сейчас, избитый, замёрзший и слабый, он может ударить валу. Убить? Нет. Причинить вред. Боль. Отомстить за века унижений. Он сделал шаг, наклонился..

***

Боль, боль, боль. "Тень только пепел от света, старший брат." Боль, боль, боль. "И вознесутся Серп Валар и Знак Рока.." Свет от Камней, боль и слабость.. он падает, проваливается в свет, боль изнутри, боль повсюду.. "Восстающее в Мощи ничтожество." Майрон.. Майрон?.. Свет исчез. С трудом приподняв чугунные веки, вала увидел его лицо. Совсем не похожее на жившего когда-то в Алмарене дерзкого кузнеца Аулэ. Непохожее на оскал коварного предателя из его видений. Седой, растрёпанный, все лицо в засохшей крови.. на руке ожог, а на полу рядом, его, Мелькора, корона. Боль отступает.. тени рассеиваются. Остаётся только липкая пустота и лишающее сил эхо боли.. а он смотрит. Молча.

***

Отшвырнув корону, с таким трудом и болью сдернутую с чела валы, Майрон заставил себя посмотреть в черные глаза напротив. В них уже не было той животной ненависти, но понять, что там, за ними.. невозможно. - Поди прочь.. - услышал он тихий, сбивчивый голос. Голос Мелькора, а не тот жуткий скрежет. Майа не шелохнулся. - Мэл.. Мелькор. - комендант помолчал, подбирая слова. Знал, что вала никогда не забудет, в каком состоянии он его видел. Не представлял, во что это выльется, но что не забудет - знал точно. "Я же говорил" тут совсем неуместно.. значит.. - Прошу, послушай меня. Да, я твой инструмент. Майа опустился на каменный пол напротив по-прежнему сидящего у перил Мелькора - стоять на ногах майа тоже было трудновато. Подождал, глядя в черные глаза и проверяя реакцию. Вала молчал. - Но разве хороший инструмент не заслуживает, чтобы его ценили? Я не прошу многого, только.. только права говорить с тобой. Говорить правду. Я понимаю тебя, хочешь ты этого или нет.. - Правду? - хрипло выплюнул Мелькор, глядя куда-то в сторону. - Твое мнение, стало быть, непреложная правда и я должен прислушиваться? Ты не забыл, кто из нас Владыка.. - вала уже набрал воздуха в грудь, чтобы сказать "Саурон", но его взгляд упал на лежащую на полу корону. Черные брови сдвинулись к переносице, но айну медленно выдохнул, так ничего и не произнеся. - Мелькор.. - тише и как-то обреченно произнес майа огня. - Не говори так.. мы оба знаем кому я служу и в кого я верю. Просто.. Мелькор сделал ему жест замолчать и поднялся на ноги. Его все ещё пошатывало, но врождённое величие постепенно возвращало его фигуре достоинство. - Корона останется.. Майрон. Возвращайся к работе, мы ещё поговорим. Позже. Майа неуверенно кивнул, потирая лицо и рассеянно наблюдая за тем как вала подбирает корону. На черном металле остался след от рук Майрона - кажется, он неосознанно расплавил металл, когда касался его. Резкие хищные углы венца чуть оплыли, сделавшись плавнее, застыв в произвольных и причудливых формах, точно воск или стекло. Сильмариллы по-прежнему покоились в центре, не сдвинувшись ни на йоту. Мелькор повертел корону в руках, бросил на майа короткий взгляд, словно говорящий: "И что это такое, спрашивается?" - но промолчал. Провел тонкими пальцами по ставшему гладким металлу, задумчиво поднял бровь.. и водрузил венец на растрепавшуюся, но по-прежнему впечатляющую гриву. Посмотрел на Майрона пару секунд, будто хотел что-то сказать, развернулся и зашагал прочь. Комендант Ангбанда устало потёр лицо, тихо охнув от прикосновения к носу. Поднялся на ноги, провожая валу взглядом, повел плечами, поморщился.. Майа не видел, но в седой копне волос, обрамляющих его бледное, болезненное лицо, появился один-единственный рыжий локон.