Часть 4

      В зале душно и слишком много народу. Гермиона предпочитает деловые конференции  подобным столпотворениям. Как можно говорить о серьёзных делах, когда играет веселая музыка, и все гости похожи на новогодние елки, с ног до головы увешанные бусами из бриллиантов.       Зато Малфой чувствует себя, как рыба в воде. Он обходителен и галантен, без устали сыплет комплиментами, купаясь в лучах женского внимания. Видно, что это далеко не первый его подобный прием, учитывая, скольких знакомых он здесь встретил.       — Я прошу тебя, улыбайся, — мужская рука мимолетно касается ее талии, а потом только перед ней появляется и сам хозяин наглой пятерни.       — Распускать руки - это новый вид светского этикета? — привычно колет его словами.       —  Нет, — протягивает ей красивый хрустальный бокал с игристым вином.— Банальное желание прикоснуться к прекрасному.       Ей стоит поучиться у  Малфоя играть в словесный пинг-понг. Пока что она откровенно проигрывает.       — И как много женщин ведется на твою лесть? — пригубливает алкоголь, едва касаясь губами бокала.       — Ты первая, кто не ведёшься,— ухмыляется, опуская голову и глядя не Гермиону из под белобрысой челки. — Не думал, что девушка, которая так легко соглашается на секс, так сложно может идти на любой другой контакт.       — Тот случай был единоразовой акцией моего безрассудства, — поднимает и роняет обнажённые плечи. — Больше такого не повторится.       — Надеюсь, что ты передумаешь, — подмигивает ей и касается своим бокалом ее, от чего хрусталь издает тонкий прозрачный звук. Он отпивает алкоголь, не сводя пристального хитрого взгляда с девушки, отчего Гермионе кажется, что он пытается прочесть ее мысли.       Она собирается ответить, что-то вроде «дурак мыслями богатеет», но Малфой, как в фильмах про суперагентов, вальяжно ставит свой бокал на поднос случайно мимо проходящего официанта, подхватывает ее под талию и резко разворачивает на сто восемьдесят градусов. И пока она силится подобрать слова, чтоб осадить его наглость, к ним неторопливым шагом направляются их потенциальные коллеги- итальянцы.       — Убери руку и не смей меня трогать, — выдавливает сквозь зубы, отходя от Драко на полшага. — Я не хочу, чтоб они думали, будто между нами что-то есть.       — Как скажешь, — невозмутимо улыбается, поправляя серебряные запонки. — Надеюсь, хотя бы с будущими коллегами ты будешь приветливее.       Гермиона игнорирует слова Малфоя, сосредотачиваясь на своих мыслях. Она должна произвести хорошее впечатление, поэтому старается улыбаться мило, протягивая ладонь для рукопожатия подошедшим к ней мужчинам.       На вид итальянцу и его помощнику слегка за пятьдесят, хоть выглядят оба поджаро и бодро. Легкая проседь в волосах главного представителя итальянской фирмы, с которой она мечтает заключить контракт, идет мужчине, а широкая дружелюбная улыбка подкупает.       Они  здороваются, незнакомец представляется мистером Антонио Росси и дальше наступает звездный час Грейнджер. Вся их небольшая компания отходит чуть ближе к выходу – там не так горлопанит музыка, и девушка начинает свою  заученную речь – она говорит о доходах, сферах влияния и о том, что они ценят в партнёрах, о планах на будущее и перспективах…       Стоит отдать должное – Малфой действительно хорошо владеет итальянским. И скорее всего ее скучную речь умудряется разбавлять каким-то шутками, так как иногда мистер Росси смеется, переглядываясь со своим помощником.       Когда Антонио что-то говорит и Драко ей переводит, чуть склоняясь ближе, теплом щекотно обдавая ухо. Это ее слегка волнует, но она старается игнорировать любые лишние в данный момент мысли.       — Они хотят поговорить о нашем предложении  в более личной обстановке, — голос Малфоя наполняется сталью. — При этом имея введу исключительно твою персону.       — Что? — Гермиона не до конца понимает, куда клонит ее коллега. — Я не… Ну их заинтересовало наше предложение?       — О, еще как, — улыбка на губах похожа больше на оскал. — Предлагают тебе лично продолжить переговоры у них в номере….       Сначала Гермиона думает, что Малфой как-то не так понял Антонио или коряво перевел чужую мысль. Ну, разве могут уважаемые люди, приехавшие из развитой страны, быть настолько мерзкими мудаками?       — Ты уверен? — старается держать лицо, не подавая виду, как сильно оскорблена таким хамским поведением.       — До сих пор мне не веришь? — сощуривает  опасно серые глаза.       Верит. За время ее работы - это не первое неприличное предложение, которое в свой адрес слышит Грейнджер. И раньше случались просьбы о встречах вне офиса,  и намеки на постель, и непристойные комплименты... Быть  женщиной в мире мужчин сложно - как бы по-деловому и строго она не выглядела, всегда отыщется хам, что намекнет ей на простою истину патриархального прогнившего общества: ее место у плиты на кухне, а главное предназначение - рожать детей и ублажать мужиков.       Гермиона умеет держать удар и не давать себя в обиду,  но такое ничем не прикрытое нарушение личных границ вызывает в ней сперва растерянность, а затем горячую злость и желание припечатать наглому итальяшке по лощеной роже.       — Скажи ему, что... — она запинается, не зная,  какие подобрать слова. Грубость закроет пути для сделки, но она не торгует собой ради выгодных деловых предложений. Не понятно, как они воспримут отказ и вообще, как лучше выйти из сложившейся ситуации.  И почему они в принципе решили, что она готова пойти на такое...— Я...       — Devo rifiutarti. La mia fidanzata non potrà accompagnarvi stasera, — Малфой возвращает себе невозмутимость. Он берет девушку за руку, переплетая их пальцы, и коротко целует тыльную сторону маленькой ладошки.— Vuoi che venga con te?       Провисает пауза, образуя прореху в коммуникации. И пока Грейнджер старается не пялиться возмущенно на Драко, музыка на заднем плане звучит особенно громко и бодро, шумит разодетая толпа, а  два итальянца выглядят так, словно им в лицо плеснули ледяной водой.       Гермиона ни слова не поняла из торопливой итальянской речи своего напарника, но ей очень хочется знать, что заставило двух мужчин потеть и покрыться красными пятнами смущения.       Первым оживает Россо: он всплескивает в ладоши, что-то лепеча на своем языке, активно и много жестикулирует и, видимо, извиняется. К нему быстро подключается помощник. Драко роняет в ответ короткие реплики, самодовольно ухмыляясь. Гермиона чувствует себя лишней и откровенно злится.       — Они сообщат о дате переговоров, — Малфой шепчет девушке на ухо.— Где-то после Рождества.       Грейнджер выдавливает улыбку, предполагаемые деловые партнёры тоже.  Россо, как заведенный, повторяет "mi scusi", пожимая руку Гермионе, и что-то воодушевленно говорит Малфою, от чего тот сально улыбается, снова возвращая свою руку девушке на талию.       Она не идиотка и быстро прикидывает варианты, что такого мог на скорую руку наврать напарник итальянцам, из-за чего те от нее отвалили. Вряд ли Драко просто попросил их вести себя прилично.       Россо с помощником, откланявшись, спешат в гущу толпы, поближе к бару, а Гермиона наоборот норовит покинуть шумный зал. Она цепляется в руку Малфоя и пихает его в сторону высоких распахнутых дверей,  идя очень быстро, плевав на красоту походки и высокий каблук.       — И что ты им наплел? — раздражение пузырится в ней и кипятит кровь.       Малфой глядит на нее пару мгновений, а затем, сложив руки на груди, заявляет абсолютно будничнм тоном:       — Сказал, что ты моя невеста, — вот так вот просто. — Я знаю лишь один способ отвадить кавалеров - самому заявить о своих правах на девушку.       — Нет у тебя на меня никаких прав! — повышает голос, возмущенная словами Драко. — Ты…       Малфою она тоже с удовольствием съездила бы по нахальной роже. Ее бесит сама ситуация, где она выступает в качестве какого-то товара, жалкой, никчемной безделушки, которую кто-то непременно должен застолбить, как место в  очереди.       Гермиона  вскидывает голову к расписному потолку, ощущая гнев, переполняющий ее от макушки до пяток. Почему так? Отчаянно хочется возмущаться и плакать. Гермиона выдыхает жаркий горячий воздух,  а затем опускает голову, впиваясь в мужчину тяжелым взглядом.       — Знаю, что нет, — разводит руками, игнорируя исходящую от нее угрозу. — Но зато им резко перехотелось с тобой уединяться. Хочешь, можешь их догнать и сказать, что я все придумал. Уверен, они  обрадуются!       Его спокойный, невозмутимый вид, улыбочка на губах, чуть вздёрнутые брови и полное игнорирование ее эмоционального состояния заставляют Гермиону сатанеть.       — Да как ты… Та ты…— ее колотит изнутри, сердце стучит в ушах и обида, словно девятибалльная волна в шторм, накрывает с головой, притупляя адекватность. — Вы все одинаковые! Похотливые животные, неспособные воспринимать женщину, как что-то целостное, важное, а не просто продолжение простыни!       Голос звучит низко и хрипло от переполняемых эмоций. Она наступает на Малфоя, заставляя его пятиться назад, больно пальцем тыча ему в грудь.       Мужчина смотрит на нее чуть удивленно, затем хмурясь и снова расслабляется, будто бы силой воли не давая самому себе включиться в ее истерику. Он трет шею, смешно кривится, склонив голову вбок и поджимает губы. Когда Драко начинает говорить, его слова звучат убийственно спокойно и беззлобно:       — Брось, Грейнджер, не говори, что тебя это задело, — мягко убирает от себя ее руку, перехватывая тонкое запястье. —  Оставь истерики инфантильным девицам, ты точно не такая. А то, что эти двое предложили тебе несколько иной способ обсуждения контракта, говорит лишь об их невежестве и твоей привлекательности.       — Да что ты говоришь?! — в ней пылает нетерпение, обида и злость. Ну как они вообще могли подумать, что она согласиться на их гнусное приглашение! —  Тебе они ничего такого не предлагали! Все дело лишь в том, что я женщина!       — Красивая женщина, —  отпускает ее руку и отходит на шаг назад, снова окидывая ее долгим скользящим взглядом. —  В тебе сочетается привлекательность и ум, а мимо такого мало кто может пройти. Так что, я не могу их винить.       — Ты… Да как ты…— она не может высказать мысль, на языке вертится куча ругательств. — Ты…       —  Стой, прежде чем ты кинешься на меня с кулаками, пытаясь выместить обиду на весь мужской род, нужно кое-что поправить, — он резко опускается вниз, приседая перед ней на корточки, коленом упираясь в паркет, чем абсолютно сбивает Гермиону с толку. — А то еще споткнёшься о собственные туфли и угробишься, так и не нанеся мне серьезных увечий.       Ей остается только стоять и растерянно хлопать глазами, наблюдая, как мужчина, бережно касаясь тёплыми пальцами к ее ноге, ловко справляется с расстегнувшимся ремешком на туфлях – в порыве собственной суетной истерики она даже не заметила, что чуть не потеряла обувь.       Это обескураживает и сбивает с  мысли. Мимолетные касания чужих рук щекотны и заставляют кожу покрываться мурашками. Драко поднимает голову, и от его взгляда, скользящего по ней снизу вверх у Гермионы перехватывает дыхание.        Никто и никогда прежде ничего подобного для нее не делал.  Такое внимание оседает на щеках румянцем, накаляя вокруг воздух. Пауза становится слишком длинной, а скользящее прикосновение к ее ноге будоражит нервные клетки и воображение. На деле фраза «мужчина у ног» выглядит довольно интригующе. Есть в этом что-то…       — Сынок? — звонкий женский голос эхом отбивается от стен просторного коридора, в котором Гермиона устроила выяснение отношений. Девушка поворачивает голову, физически ощущая, как ситуация прямо на ее глазах становится еще более неловкой.       Не нужно особого ума, чтоб понять, чьи родители застыли на средине помпезной лестницы – Драко невероятно сильно похож на своего отца…       — Черт, — коротко выдыхает Малфой, раздраженно подкатывая глаза. Он поднимается, приосанивается, возвращая на лицо коронную ухмылку и невозмутимость. Грейнджер ему даже завидует – она точно знает, что ее личное смущение горит на щеках алым румянцем, который не скроет ни одна косметика. Вроде и ничего не произошло, но неловкость заполняет пространство тишиной и словно сгущает воздух. — Добрый вечер, мама...       Гермиона старается придать своему лицу невозмутимость, ощущая жар на щеках.       — Надо же, как быстро ты нашел своей невесте замену, — голос матери Драко негромкий, а тон ледяной. Словно она не претензию высказала, а бросила горстью снега сыну в лицо. Надменный взгляд, поджатые губы, идеальная осанка, безупречный наряд и прическа.       Грейнджер кажется, что она сама резко стала ниже ростом под взором этой незнакомой ей женщины. Ей должно быть все равно, но воздух вокруг сгущается, переполняясь напряжением.       — Бывшей невесте, — огрызается Драко, и Гермиона впервые видит у своего напарника на лице что-то кроме скуки и самоуверенности. Он зол. По-настоящему. Черты лица заострились, и серые глаза наполнились льдистой стужей. Да уж, видимо, отношения в их семье несколько натянуты.       — Дерзишь матери? — сощуривает голубые глаза, делая шаг к своему отпрыску.       — Цисси, брось, — наконец-то голос подает отец Малфоя. Он улыбается жене, чуть склонив голову на бок и Гермиона понимает, что не только внешне сын похож на отца. — Не место для ссор. К тому же, что это изменит. Лучше порадуйся за Драко - у него из прежнего хотя бы сохранился вкус на красивых женщин.       Открытая лесть смущает Грейнджер, и еще больше злит Малфоя младшего. Он как-то странно задерживает дыхание и сжимает губы, видимо пытаясь сдержать в себе слова. На бледной коже проступают красноватые пятна. Кто бы мог подумать, что всегда спокойного и расслабленного Драко за две секунды взбесит собственная мать.       Хотя, Гермиона как раз тут может его понять. Она со своей мамой может общаться не больше пяти минут в день. Часто их личные встречи полны ее недовольных замечаний и жалких попыток дочери доказать, как ее мать не права.       — Было бы чему радоваться, Люциус, — колючий взгляд сканирует девушку, и ей автоматически хочется свести лопатки вместе, выровнявшись еще сильнее. — Ты пропустил девять семейный ужинов, сынок. И не поздравил с днем рождения тетушку Беллу.       — Она точно переживет, — язвит, сдерживаясь из последних сил. — По поводу ужинов… Не ты ли сама сказала, что у тебя больше нет сына?       — Давайте оставим скандал для семейного обеда, — Люциус улыбается широко, глянув на сына предостерегающе. Он отпускает руку супруги и подходит ближе, не сводя с Гермионы глаз. — Позвольте представиться – я Люциус Малфой, отец этого непутевого оболтуса. А это моя жена, Нарцисса. А вы, мисс…       — Грейнджер, — протягивает ладонь для рукопожатия. Ей нравится наблюдать, как меняет цвет ее напарник – от бледного, с землистым оттенком до бордового и обратно. Никто не может опозорить ребенка больше, чем его собственные родители. «Непутевый оболтус» - вот как она переименует Малфоя в своем телефоне.       Люциус заключает девичью ладошку в свою руку, легко переворачивает, склоняет голову и целует, едва задевая кожу сухими губами. Жест знаком – Драко сегодня в машине сделал так же. Яблочко от яблоньки, или как там говорят?       Сюрреалистичность ситуации адская, и девушка здесь явно лишняя. Нужно было сразу уходить, а не становится свидетелем чужих семейных разборок.       — Люциус, — все так же спокойно выдает Нарцисса и отец Малфоя хмыкает, кивает и выпускает из пальцев девичью ладошку. — Не ставь новую избранницу сына в неловкое положение.       — Она моя коллега по работе, а не избранница, — на красивом лице застывает раздражение, и чем дольше длится беседа, тем мрачнее становится мужчина.       — Одно другому не мешает, — подмигивает старший Малфой. — Позвольте мне дерзнуть и пригласить вас на Рождественский ужин. Наша семья каждый год устраивает небольшое мероприятие и было бы здорово…       — Нет, не было бы! — почти рычит Драко.       — Не уверена, что это уместно! — вторит ему мать. Они переглядываются, и Нарцисса поджимает губы, а ее сын впивается глазами в отца, наверняка мысленно разбивая ему голову чем-то тяжелым.       — Спасибо за приглашение, — решает добить ситуацию, раз уж она в нее попала. — Мне, как напарнице Драко, будет интересно узнать о том, как живет его семья.       Нарцисса кривится, Люциус улыбается, Драко громко и звучно хмыкает. Свою долю абсурда Гермиона таки внесла в семейную драму...       В банкетный зал Малфой возвращается в глубоком молчании. Он зол, собран, и даже не глядит на Гермиону. Мужчина оставляет ее возле их столика, и сам уходит к бару, не обронив и слова.       Кругом суетятся официанты, подвыпивший народ давно позабыл, что это светское деловое мероприятие, превращаясь в однообразную веселую массу, желающую шутить, танцевать и не думать о делах. Пожалуй, можно идти домой.       Да, наверное, Гермионе не следовало лезть в семейный скандал Малфоев. Она и сама не знает, что на нее нашло. Просто захотелось позлить Драко, который так остро реагировал на слова родителей. Абсолютная глупость и ребячество с ее стороны.       — Ничего объяснить не хочешь? — перед ней возникает бокал с чем-то крепким и рядом на стул опускается ее напарник, в пальцах удерживая свой стакан с алкоголем.       — Ты вообще-то за рулем, — игнорирует его вопрос и кивает на склянку с янтарной жидкостью. — Я не сяду к тебе пьяному в машину.       — На девичнике тебя это не остановило, — хмыкает, отпивая, по всей, видимости, виски. — Не переживай, я вызову тебе такси.       Возникает пауза, заполняемая гомоном голосов и музыкой. Гермиона не знает, о чем говорить. Весь сегодняшний день, начиная от визита ее бывшего и заканчивая согласием прийти на ужин к родителям Малфоя, кажется чем-то выдуманным и не настоящим. Ну не бывает такого, чтоб столько идиотизма случалось разом.              — Зачем ты согласилась? — вопрос мужчины звучит глухо и вырывает ее из собственных размышлений.       — Что?       — Зачем ты согласилась прийти на ужин в дом моих родителей? — видно, что он раздражен, но удерживает эмоции при себе.        — А что, неприятно, когда что-то идет не по плану? — старается говорить как можно спокойней.       — Ты понятия не имеешь, куда влезла, — жестко выплевывает слова, чуть подаваясь в ее сторону. —  И тебе придется теперь пойти, хочешь ты или нет.       — Да разбежалась! — складывает руки на груди. — Это был акт вежливости, не больше. Не одному же тебе проявлять чудеса коммуникабельности.        Драко глядит на нее мгновение, словно определяя, в своем ли она уме. А затем делает большой глоток алкоголя, облизывает губы и  ухмыляется, чуть вздергивая брови:         — Я понял, — на лице расцветает гаденькая улыбочка. — Это ты мне так мстишь. Точно! Ты видимо хотела приятно провести время в компании двух мужиков предпенсионного возраста, а я, дурак, перебил тебе все планы!       — Думай, что несешь, — морщится. Ей даже вспоминать не хочется о тех итальянских придурках.       — Тогда тебе нужно лечить голову, — довольно грубо и жестко. — Но не спеши записываться к терапевту, сделаешь это после Рождественского ужина в Малфой-мэноре. Поверь, мозгоправ тебе пригодится.       — Я не пойду ни на какой ужин! — хмыкает, вздергивая подбородок. — Хочешь правду – хорошо! Я согласилась, чтоб тебя позлить. Ты поставил меня в неловкое положение перед итальянскими партнерами, а я просто вернула тебе долг.       — Долг? — от яркого удивления его брови взлетают вверх. — Я решил вопрос без каких-либо потерь – переговоры состоятся, тебе не пришлось торговать собой, шеф будет рад обоим этим вещам. Что я сделал не так?       В целом, он все сделала правильно, но она не признает этого даже под угрозой собственной жизни.       — Надо было договориться, о чем врать. А теперь, как я буду объяснять итальянцам, куда подевался мой жених?! — сочинять на ходу у нее получается не так складно, как у Малфоя. — И что скажет Бруствер, когда узнает!? Я не хочу никаких сплетен на работе!       — Господи, какая же ты  идиотка, — он откидывается на спинку стула, пальцами трогая лоб. — Даже не ясно, как я умудрился в тебя влюбиться! У тебя в голове черт знает что! Ты что, собралась всем докладывать о сегодняшнем вечере? Да плевать Бруствер хотел на подробности! И на твою личную жизнь ему тоже все равно! Хватит! Господи, да пошло оно…       Малфой резко поднимается на ноги и уходит, прихватит с собой стакан алкоголя. Гермиона ошалело пялиться ему вслед. Это что сейчас было?       Своего напарника Гермиона обнаруживает возле парадных дверей One Whithall Place. Не то чтоб она его искала, просто просидев в душном зале десять минут, переваривая услышанное, и никого не дождавшись, она решается уйти домой. В конце концов, разгребать чужие эмоциональные всплески ей совсем не хочется.       О нет, она не верит в его благородные светлые порывы и чувства – ей не шестнадцать лет. К тому же, благодаря Рональду, Грейнджер в целом не склонна больше доверять мужчинам. Но Малфой логичен и последователен, а значит, в его словах есть какая-то выгода или корысть. Неужели он подумал, что она поведется на это? А если так – то зачем это ему нужно?       Она смотрит на него, молчаливого и уставшего. Драко успел снять галстук-бабочку и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. На красивом лице застыла задумчивость и легкая печаль. Гермиона сказала бы, что именно так в ее понимании выглядит современная версия байроновского героя. Не удивительно, что девушки так по нему вздыхают.       — Я бы предложил тебе выпить, но ты по любому откажешься, — мужчина тоже замечает Гермиону. В нем нет ни неловкости, ни какой-то заминки – все та же сдержанность и невозмутимость, словно это не он пару минут назад признался, что влюблен. — Поэтому просто вызвал тебе такси.       — Жизнь тебя ничему не учит, Малфой, — стоя на последней ступеньке длинной лестницы, она все еще придерживается за перила.       — Это совсем не новость, — ухмыляется на один уголок рта.       — Сколько еще раз я должна тебе сказать, чтоб ты не принимал за меня решений? — подходит чуть ближе к мужчине. Он курил, потому как запах сигарет слышно ярче обычного.       Малфой хмыкает, чуть запрокидывая голову назад, словно спрашивая совета у потолка. Наверное, он в принципе не привык, чтоб ему отказывали женщины и тем более указывали ему на какие-то недостатки.       Хотя у него ведь есть мать - довольно холодная на первый взгляд женщину. Да она только в сегодняшнем коротком разговоре умудрилась раза три ткнуть его носом в ошибки.       — Ладно, попробую еще раз, — наконец-то говорит Драко, улыбаясь. — Я предлагаю выпить, там за углом есть небольшой бар. А можешь уехать домой, такси уже в пути. Такая альтернатива тебя устроит?       — Более чем, — пожимает плечами. Ее из вредности хочется сказать, что она поедет домой, но какая-то человечность взывает к разуму. Слишком много сегодня было всякого, она тоже устала и совсем не против выпить, хотя бы бокал вина, без ощущения, что за ней наблюдает целая толпа людей.       — И? — его нетерпение умиляет Грейнджер. Она уверена – он надеется ее споить и потом переспать. Как и было тогда на девичнике, хотя напилась она в целом и без его помощи.       Гермиона молчит еще пару мгновений, делая вид, что она усиленно обдумывает предложение, а затем идет к выходу, бросая небрежно:       — Надеюсь, в том баре есть приличное вино.       Ей кажется, она слышит облегченный вздох, но предпочитает никак на это не реагировать. Девушка ежится от холода и ветра – жаль, что она не взяла хотя бы какую-то накидку. Все же разгуливать в начале декабря в одном лишь вечернем платье и туфлях – отвратительная идея.       Драко догоняет девушку довольно быстро, и она не успевает даже ничего сказать, как ей на плечи опускается чужой пиджак. Ее окутывает тепло и запах дорогих духов. Ох уж эти его джентльменские замашки. Гермиона ничего не говорит, чуть плотнее кутаясь в одежду, и позволяет Малфою придержать себя за локоть. Поскользнуться на первом снегу ей тоже совсем не хочется.       Ей вдруг на секунду становится интересно, что у него случилось с невестой и как так дело дошло до разрыва помолвки. Да, у Драко сложный характер, и, как теперь она знает, не самые лучшие отношения с семьей, и возможно в быту он и вовсе невыносим, но видимо есть место каким-то более серьёзным вещам, чем разбросанные носки по углам или немытая посуда...