Часть 5

      Они поступают, как взрослые люди – просто не говорят о произошедшем. Ни о том его случайном признании, ни об ее согласии пойти на ужин, ни об итальянцах. Просто сидят и методично набираются алкоголем, перебрасываясь какими-то абсолютно не значащими фразами.       Вино терпкое и кислое, но Гермионе плевать. Переигравший виноградный сок не самого высокого качества быстро бьет по голове, охмеляя.       В баре совсем немноголюдно, играет какой-то старый джаз и пахнет липкой самбукой вперемешку с табаком. Драко тоже курит. Грейнджер наблюдает, как он вертит в пальцах зажигалку, как возится с полупустой пачкой, вынимая едва ли не последнюю сигарету, как прикуривает, втягивая щеки, а затем выдыхает сизый дым. Сигарета в одной руке и задумчивость, добавляют его ироничному профилю какой-то загадки, глубины, непостижимости.       Грейнджер не любит сигаретный дым, но Малфою слишком это идет, чтоб она просила его прекратить. Девушка не решается задавать какие-то личные вопросы, да и сама не спешит чем-то делиться. Это странный вечер. И странное молчание между ними – оно не тяготит, а скорее… Интригует?       Телефон звенит в пятый раз, и она снова переворачивает его экраном вниз. Рональд, видимо, решил, что не достаточно испортил ей настроение. Включить беззвучный режим Гермионе не позволяет привычка быть всегда на связи – вдруг что-то понадобится шефу. Поэтому приходится сбрасывать, игнорируя жалкие попытки бывшего заставить ее выйти на связь.       — Что ему от тебя надо? — Драко тушит сигарету в пепельнице, полной окурков, и взмахом ладони подзывает официанта.       — Понятия не имею, — пожимает плечами, пальцами обводя изящную ножку бокала. — Почему ты решил, что это бывший?       — Ты не отвечаешь, значит, абонент, который добивается внимания, скорее всего, нежелательный персонаж в твоей жизни. А под эту категорию обычно попадают бывшие, — его умозаключение логично и точно. Да уж, Рон и вправду тот еще персонаж…       Девайс звонит опять и в Гермионе вспыхивает крохотная искра беспокойства - а вдруг действительно что-то случилось? Но она быстро гасит порыв - теперь это не ее проблемы.       — Почему ты просто не заблокируешь его? — по всей видимости, Малфоя раздражает неустанно звонящий телефон.       — Не было надобности. Да он и не звонил мне все это время, — пожимает плечами, — Понятия не имею, что у него за обострение.       — Ну как же, — хмыкает, поднимая на девушку взгляд.— Сложно смириться с тем, что женщина тебе больше не принадлежит. Особенно та, которая тебя любила.       — Он сам виноват, — берет в руки полупустой бокал и делает небольшой глоток. — Да и вообще, что значит "принадлежит"? Рабство отменили...       — В 1838 году, я в курсе. — перебивает с неизменной ухмылкой на губах. — Но ты же понимаешь, что я говорю о другом.       Да, она понимает, но не хочет это обсуждать. Рана от предательства все еще глубока и тревожить ее лишний раз нет смысла. Время сгладит края, припорошит пылью забвения и, возможно, ей захочется однажды снова стать чьей-то, ощутить в себе привязанность, нежность, нутряную потребность в другом человеке, оглушительную и тягучую, как патока. Но пока все это звучит глупо и вызывает отторжение.       — Хочешь, я покажу тебе фокус? — мужчина кивает на вновь звонящий телефон. — Смотри, вдруг ты не знала…       Он берет со стола чужой смартфон и, зажимая боковую клавишу, выключает девайс. Экран тухнет, а Гермиона возмущенно хватает ртом воздух.       — Эй!       — Видишь, его можно выключить и больше никакой бывший не помешает тебе напиться, — обворожительно улыбается, оставляя телефон возле себя. А затем оборачивается на официанта, который как раз к ним подошел. — Две стопки и… Ты джин пьешь?       Драко смотрит на Гермиону, приподняв бровь, выжидающе, с легким вызовом в серых глазах.       — Нет, — раздраженно поправляет на плечах чужой пиджак. — Нужно включить, вдруг будет звонить шеф.       — Две стопки и бутылку лучшего джина, — кивает официанту, а затем обращает все свое внимание на Гермиону. — Грейнджер, сейчас полночь. Ты имеешь полное право эти восемь часов до работы пожить свою собственную личную жизнь.       Первый снег срывается с неба  замерзшими каплями и тает на разгорячённой коже. Драко стоит у кирпичной стены, подпирая ее плечом – рубашка частично выправлена из брюк и распахнута на груди, рукава небрежно подвернуты над локтями, и от идеальной укладки не осталось и следа. Он пьян, весел, и с  абсолютно мальчишеской ухмылкой рассказывает очередную смешную историю, которых у него, оказывается, тысячи.         Гермиона смеется, хватая морозный воздух неровными глотками, запрокидывая голову, чувствуя, как ее кружит хмель. Она понятия не имеет который час, ей не хочется переживать о завтра, о бывшем, о работе и она позволяет себе не думать.  Есть только здесь и сейчас, в хорошо освещенной улочке за баром, куда ее потащил Малфой курить. Ногам в туфлях холодно и это единственное, что хоть как-то удерживает ее в реальности.       — Черт, ты же совсем замёрзнешь сейчас…  — выдыхая горький дым вперемешку с паром, запоздало спохватывается мужчина, окидывая девушку взглядом. Он смотрит на запястье, пытаясь сфокусироваться на часах, что получается с трудом. — Пора домой. Сейчас я вызову такси…       Малфой зажимает сигарету между зубами и достает из кармана телефон. Девайс едва не вываливается из рук, он смешно его ловит, хмыкая, видимо его веселит собственная пьяная неповоротливость.       Такой вот, без налета своей исключительности и высокомерия он нравится Гермионе. Хмель будто скостил ему возраст, отсекая все напускное: с растрепанной челкой и небрежной улыбкой Драко кажется очаровательным наглецом, похитителем девичьих сердец, чем, скорее всего, и заинтересовал Грейнджер еще в первую их встречу.       Она наблюдает за его попытками сладить с телефоном и вызвать такси. Не сразу, но у него получается. Малфой глядит на девушку, в стараниях вспомнить адрес и Гермиона снова смеется – она ничем не может ему помочь. Единственное, на что у нее остались силы – это вот так стоять и разглядывать мужчину, даже не переживая о том, какой заинтересованной она сейчас выглядит.        Драко неуклюже прячет телефон в брюки, поведя плечами, и снова затягивается, докуривая почти до фильтра, оглядываясь в поисках урны. Но ничего такого нет, и ему приходится бросить окурок под ноги, ботинком втаптывая в едва выпавший снег.        — Ты однозначно простынешь, — Грейнджер позволяет себе пьяную наглость или глупость – подходит ближе к мужчине,  сокращая между ними расстояние, и озябшими ладонями проводя по груди, соединяя края расстегнутой рубахи. — Не жди, что я прикрою тебя перед шефом.       — У меня крепкий иммунитет, — он смотрит в упор, привычно ухмыляясь, склоняя голову в бок, и накрывает ее ладонь своими руками, чуть сжимая.       Они стоят так близко, что девушка чувствует тепло мужского тела. Под ее ладонью бьется гулко и торопливо чужое сердце, и голова кружится, и воздух становится пряным, наэлектризованным, плотным, отнимающим возможность дышать полной грудью.       Под взглядом серых глаз, подернутых дымкой хмеля, ее бросает в жар. Пульс частит, вибрируя в венах горячей кровью, разбавленной алкоголем, и  она знает, к чему все идет, и предвкушение окончательно притупляет остатки здравого смысла.       Мгновение растягивается в вечность, ее взгляд останавливается на мужских губах и Грейнджер первой тянется за поцелуем. Но Малфой, лишь чуть задевает ее губы своими, и неожиданно отстраняется, дыша рвано и горячо.       — Что же ты со мной делаешь, а? — пытливо заглядывает в глаза, позволяя собственным рукам опуститься на девичью талию, привлекая Гермиону к себе еще ближе.       — Ничего такого, — выдыхает и ползет пальцами вверх по измятой рубашке, задевая чужую теплую кожу. Драко вздрагивает, когда ее холодная ладонь касается его шеи. — Я просто хочу целоваться.       — Целоваться? — хмыкает, и рукой касается девичьей щеки. Он медлит,  разглядывая ее лицо, а затем улыбается, зубами задевая нижнюю губу. —   Что ж, пожалуй, я не стану тебе перечить…       И прежде чем Гермиона успевает сказать какую-то колкость, или пошутить в ответ, он впивается в ее губы жадным, несдержанным поцелуем, сразу развязно и глубоко, вынуждая ее отвечать,  бессовестно растворяясь в ощущениях.       Временная линия расслаивается, заставляя реальность дробиться неровными короткими отрезками, часть из которых Гермиона вероятно не вспомнит. Вот она задыхается, когда горячие губы спускаются к изгибу ее шеи, находя там чувствительную точку... Таксист нетерпеливо сигналит, ослепляя их светом фар… Полумрак салона и чужие горячие руки под подолом такого лишнего сейчас платья...       Грейнджер не понимает, зачем называет свой адрес и почему позволяет все это безумие, пускающее под откос ее принципы и обещания самой себе.       Порог скользкий от снега, и девушка точно бы поскользнулась на нем, если б не сильные руки, подталкивающие ее к двери. Ключи долго не отыскиваются в сумке, она вытряхивает все оттуда, чертыхаясь и смеясь. Драко пытается собрать упавшие вещи, но быстро отвлекается, снова пробираясь ей под юбку.       Тело становится горячим, требующим, жаждущим, руки не слушаются и дрожат. В следующем куске воспоминаний они снова целуются, вваливаясь к ней домой, цепляя вешалку, переворачивая подставку для зонтов, пиная комнатные тапочки…       Свет, включающийся автоматически, бьет по глазам, ослепляя. Но это ничуть не отрезвляет и Драко усаживает ее прямо в прихожей на комод, предварительно сметая оттуда все, что попалось под руку.       Страсть торопит, жжется в венах, вынуждая лихорадочно шарить руками, в попытках стянуть одежду. Грейнджер сама снимает с себя чужой пиджак и помогает Малфою распрощаться с рубашкой.       Мужчина тратит пару секунд на то, чтоб расфокусированным взглядом зацепить ее образ – она раскраснелась, прическа растрепалась, бретельки платья сползли по плечам. И то, что Драко бездействует, откровенно нервирует.       — Ну же, — ерзает на лакированной поверхности, цепляясь в крепкие плечи ногтями. Возможно, там останутся царапины, но ее это совсем не заботит. Видимо девичье нетерпение заводит Малфоя - и так потемневшие глаза становятся черными. Надо бы выключить свет, но на это нет времени.       Мужчина целует властно, руками сжимая бедра. А затем, одна из его ладоней путается в ее волосах, и он сжимает кулак, причиняя легкую боль, вынуждая ее запрокинуть голову, коротко охнув.       Спину обдает жаром, а низ живота сводит сладким спазмом, когда горячие губы с силой впиваются в нежную кожу на шее. Он ласкает языком, зубами задевает вибрирующую пульсом жилу, вышивая из Гермионы томный стон. Неприличный, пошлый, требующий продолжения.       Ей становится невыносимо жарко, когда Малфой свободной рукой стискивает через тонкую ткань платья и белья ее грудь, не переставая целовать. В голове шумит то ли от выпитого алкоголя, то ли от переизбытка ощущений, но прекращать девушка не намерена.       Она извивается, теснее прижимаясь к мужчине, и Драко отпускает ее волосы, меняя решительный натиск на томную нежность. Мягкими скользящими движениями он тянет ладонь по внутренней стороне ее бедра, вызывая в ней трепет. Девушка жмурится и задерживает дыхание.       Малфой игнорирует белье, проникая пальцами под тонкое кружево, лаская и срывая с зацелованных губ еще одни протяжный стон. Гермиона слабо соображает, плавясь в ощущениях, словно серебро в графитовом тигле.       Дрожь поднимается от кончиков пальцев к низу живота, и Драко останавливается, ухмыляясь ее разочарованному вздоху. Он рывком стягивает ее с комода, разворачивая к себе спиной, и решительно дергает замок платья.       — О, ты все же надела черное белье, — опаляет горячим дыханием нежную кожу за ухом, и Грейнджер вздрагивает, задыхаясь от возбуждения. Она смотрит на себя в зеркало и не узнает - так много в ней огня, о котором она и сама не подозревала…       Мужеские руки тянут платье вниз, стягивая его по влажному телу, задевают грудь, ребра, живот, подвздошные кости, и на каждое такое прикосновение Гермиона отвечает тихим вздохом и дрожью.       Девушка переступает свой наряд и ощущает, как Малфой мягко давит ей между лопаток, вынуждая склониться над комодом. Нет, она так не хочет. Грейнджер взвивается, выскальзывая из объятий и, ухватив Драко за руку, тянет в сторону спальни. Если уж и пускаться в повторное грехопадение, то в более комфортных для этого условиях.       Хмель гуляет в ее крови, кружа голову и туманя сознание. Драко снова притягивает ее к себе, едва они оказываются за дверьми спальни. Нетрепливые горячие поцелуи, хаотичные прикосновения, кружево, сползающее с груди…       Контраст горячей кожи и холодного покрывала будоражит нервные окончания, и так обостренные до предела. Мужчина не дает ей опомниться, или подумать, или проявлять какую-то инициативу – он настойчиво целует, подминая податливое девичье тело под себя.       — Стой, подожди…— девушка упирается ему в грудь раскрытыми ладошками, стараясь поймать затуманенный взгляд. — Мне надо в душ…       На самом деле ей надо в туалет. Возбуждение возбуждением, но, придавив Гермиону к кровати, Драко напомнил ее телу о базовых потребностях, которые она игнорировала еще с бара. Переполненный мочевой пузырь  дает о себе знать ощутимым дискомфортом.       Малфой с минуту смотрит на нее, пытаясь понять, не шутит ли она. Задурманенное алкоголем сознание соображает туго. Осознав, что девушка говорит серьезно, он переваливается на бок, выпуская Грейнджер из под себя, и удивленно глядит ей вслед, подпирая голову согнутой в локте рукой.       — Хочешь, я составлю тебе компанию? — предлагает без особой надежды. Он расстегивает ремень, звеня пряжкой, и вытягивается на кровати.       — Не нужно, это займет пять минут, — мягко улыбается, останавливая его порыв. Ей все еще хочется продолжения, и она намерена получить желаемое, раз уж позволила Малфою очутиться в ее постели снова.       Девушку чуть пошатывает и ей смешно с собственной неуклюжести. В ванной она успевает сделать свои дела, наскоро ополаскивается в душе, и даже не забывает вытянуть невидимки из волос, чтоб ничего ей не мешало. В зеркальном отражении на нее все так же смотрит незнакомка, но и пусть. Ей приятно быть желанной, пускай и не для любимого мужчины.       Гермиона набрасывает на плечи халат – ну не голой же ей выходить. Появляется неловкость, которую она проглатывает вместе со слюной, снова предвкушая продолжение ласк и поцелуев. Каким бы скверным характером не обладал Драко, он знает, что делает и целуется улетно…       После яркого света ванной комнаты полумрак спальни кажется непроглядной тьмой. Она наощупь добирается до кровати и включает прикроватную тусклую лампу. Вздох разочарования застревает в горле, но вместо обиды ей хочется смеяться в голос.        На месте бодрого любовника она обнаруживает спящего голого напарника, свернувшегося калачиком и пускающего слюни на ее подушку.   Малфой успел раздеться, свалив свое барахло не самой аккуратной кучей возле кровати. И даже расстелил постель, где благополучно и уснул.       Она садится рядом, позволяя себе пару мгновений рассмотреть спящего. Драко выглядит довольно милым, если не брать в расчет облом, который он ей устроил. У него длинные ресницы и от ее ногтей таки остались на плечах небольшие царапины. Девушка подтягивает плед и укрывает несостоявшегося любовника, улыбаясь про себя.       Спать с ним в одной постели Гермиона не станет. Одно дело секс и совсем другое… Нет, ей не хочется вляпываться в отношения даже будучи во хмелю.       Грейнджер выключает свет и выходит из спальни. Выспаться теперь и ей кажется хорошей идеей. Завтра ее догонит похмелье и стыд за все, что она наворотила. Сама же твердила про разграничение личных отношений и рабочих, но нарушила все правила разом.        В ней нет сожаления, в конце концов, еще тогда, на девичнике подруги, Малфой ей понравился. Возможно, встреться он ей при других обстоятельствах и в другом промежутке времени, она бы и смогла рассматривать его в качестве кавалера.       Но реальность такова – она все еще болеет по прошлым отношениям, у Драко тоже был не самый лёгкий период в жизни. Строить что либо на горячих руинах разбитых сердец – отвратительная идея.       С этими мыслями она укладывается на диване в гостиной и закрывает глаза. Голова гудит, неудовлетворённое тело наливается злой истомой, вызывая нервозность. И подушка неудобная, и одеяло отчего-то колется… Но усталое сознание отключается, не даруя своей хозяйке даже короткого сновидения.

***

      Главное, о чем она вспоминает утром – это отключенный телефон. К счастью, сегодня выходной день и то, что она проспала время подъёма, не будет проблемой. Драко был прав – с работы ей не звонили. Зато Рональд наяривал, как не в себя. А еще Пэнс. И мама.       Первым делом она звонит матери, и быстро поясняет, зачем выключила телефон. Гермиона торопливо обещает заехать, когда будет время и отключается до того момента, как добродушная мать спросит ее о личной жизни.       Пэнси удостаивается простого смс, а вот переписку с Рональдом Грейнджер даже не открывает. Она смотрит на фото бывшего и вдруг решается послушать совета Малфоя – в два простых клика блокирует абонента и откладывает телефон. Да уж, такого насыщенного дня, как вчера, у нее давно не было.       Гермиона успевает переоценить и обдумать все, что случилось – и ситуацию с итальянцами, и с родителями Драко, и с самим мужчиной. Последнее – особенно неловко. А учитывая, что Малфой дрыхнет в соседней комнате, то и разговора с ним видимо не избежать.       Голова нудно ноет и приходится выпить аспирин. Все же следует заканчивать с алкоголем, до хорошего выпивка еще никого не довела. Но в моменте вчерашнего случайного алкогольного марафона ей было хорошо. Малфой, невзирая на всю свою претенциозность и бахвальство, оказался приятным собеседником.       Они не касались каких-то важных тем, но было легко и весело. И она так очень давно и много не смеялась. И вообще, если бы он самым бессовестным образом не уснул…       — Доброе утро, — хриплый мужской голос отвлекает ее от размышлений. Она вскидывает голову и не может сдержать улыбку – таким подавленным и пристыженным она его еще никогда не видела.       — Доброе, — отпивает остывший кофе. — Очень надеюсь, что ты выспался.       Ну, она не может умолчать! Ее желание проехаться по его самолюбию еще велико, хоть это уже больше из вредности, а не от злобы или обиды.       Малфой выглядит помятым и сонным. Спутанные светлые пряди и вмятина на щеке от подушки добавляют какой-то трогательной нелепости его образу. На хмуром лице застыла скорбная печаль, и Грейнджер не может полноценно на него злиться.       — Понятия не имею, что нужно говорить в подобных случаях, — чешет затылок, а потом складывает руки на груди, прикрывая обнаженный торс. Ему неловко и это чувствуется.       — Ничего говорить и не нужно. Вчера был сложный день, мы много выпили и…— Грейнджер старается выглядеть невозмутимой, но улыбка все равно трогает ее губы. — С кем не бывает…        — Со мной не бывает, — тяжело вздыхает, бросая на девушку хмурый взгляд. — Со мной такого обычно не бывает.       — Ну, все случается впервые, — закрывает записную книжку, в которой делала пометки. — Не могу ничего предложить на завтрак кроме кофе.       — Большего и не нужно, — хмыкает, встряхивая головой и морщится. — Аспирин случайно не найдется?       — Позади тебя на подоконнике, — кивает в сторону окна. — Вода в графине.       И пока мужчина возится с таблетками, девушка приносит ему рубашку и пиджак, небрежно вешая одежду на спинку стула.       — Слушай, я все же хочу извиниться, — ставит склянку обратно на поднос и внимательно смотрит на Гермиону. — Я …       — Это я должна извиняться, — нехотя перебивает. С итальянскими партнерами Гермиона вела себя, как идиотка. Сейчас, глядя на все спокойно и без эмоций она поражается, где были ее мозги? — Мне не стоило так бурно реагировать на глупость Россо. И ты… Спасибо, что сумел решить ситуацию с наименьшими потерями.       Ее извинение звучит шаблонно и сухо, но она не умеет в принципе просить прощения.       — Ого, — тянется за рубашкой, привычно ухмыляясь. — И это мы даже не переспали.       — Нет, ты все же придурок, — закатывает глаза, поднимаясь со стула. — Я сделаю вид, что на мое извинение ты просто промолчал.       — Я могу принять душ? — игнорирует ее колкость и, дождавшись согласного кивка, уходит, прихватив с собой рубашку. Гермиона смотрит ему вслед и улыбается. Нет, ну какой же он идиот.       Тишина опять между ними становится неловкой и колючей. После душа Драко выглядит бодро и соблазнительно, пускай она и стыдится подобных мыслей. Капли воды блестят на крепкой шее,   скапывая с влажных волос и пропитывая рубашку влагой.       Он пьет кофе, сидя за столом и вальяжно откинувшись на мягкую спинку стула. И снова этот надменный взгляд, ухмылочка, напускная важность...       — Ты ничего не ответила на мои слова, — нарушает молчание мужчина.       — На какие именно? — поднимает взгляд от чашки кофе. Это вторая порция и ее чуть подташнивает от переизбытка бодрящего напитка.       — Что я в тебя влюблен, — прямо и спокойно, словно это откровение его самого ничуть не смущает. Гермиона внимательно глядит на него, оценивая степень искренности и подбирая слова.       — Мне нечего ответить, кроме того, что это никому из нас не нужно, —  снизывает плечами, поджимая губы. —  Я в курсе о твоей несостоявшейся помолвке, ты в курсе о моем разрыве с Рональдом… Чем мы можем друг другу помочь?        — Ты права, — внезапно соглашается мужчина. — Это действительно все слишком не вовремя. Но я… Не важно. Я просто предлагаю иногда приятно проводить время вдвоем.       — Типа начать отношения? — вздёргивает бровь.       — Нет, я предлагаю приятно проводить время. С отношениями это зачастую никак не связано, —  хмыкает, рукой поправляя челку. —  Слушай, ты не можешь отрицать, что нам вместе, если не брать в расчет рабочие моменты и споры, есть о чем поговорить. И не только…  —  пошлая улыбка трогает губы мужчины. —  Давай просто попробуем общаться без каких-либо обязательств.       Звучит странно. Гермиона не привыкла к подобным отношениям. Хотя, учитывая вводные данные, в словах Драко есть здравый смысл. Она не прочь завязать с ним связь, которая бы приносила удовольствие без необходимости свиданий, общения, посещения родственников и игры на публику. Просто секс, может иногда ужин с бокалом вина…       — Предлагаешь секс по-дружбе?        — Нет, я не собираюсь с тобой дружить. Не в моих правилах трахать друзей, — хмыкает, глядя на нее лукаво. — Грейнджер, необязательно всему придумывать название. Можно просто быть, просто спать, просто развлекаться, не облекая это в какие-либо рамки. Давай продолжим наше перемирие, и попробуем… Попробуем…       Стук в двери, громкий, звучный заставляет Гермиону вздрогнуть. Она хмурится поднимаясь со стула и аккуратно выглядывает в окно, не задевая занавески.       — Черт, что ему надо...— морщится. Ну конечно же! Только ее бывшего идиота не хватало для большей абсурдности происходящего! Одни клоун предлагает ей не понятно что, другой клоун вдруг в целом вспомнил о ее существовании. Как же ей надоел этот бесплатный цирк шапито.       — Эм… — Драко поднимается со стула следом, заметно напрягаясь. — Если ты хочешь, я могу решить твою проблему с рыжим идиотом.       — Его главная проблема – отсутствие мозгов. Тут уж ничем не помочь, — поправляет халат, плотнее запахивая его на груди. Может, просто вызвать полицию? Нет, ее еще и оштрафуют за ложный звонок. Пока Рон не бьет окна в ее доме и не поджигает забор – ей придется самой разбираться.       — Иди и просто послушай, что он тебе скажет, — Малфой неожиданно выглядит собранным и серьезным. — А я подыграю. В прошлый раз у нас неплохо вроде получилось.       Гермиона кивает и идет открывать двери. Где ж она согрешила, что на нее свалилось вся эта некому ненужная любовная драма?       Рональд зол: у него покраснело лицо и сжаты кулаки. А еще весьма комично раздуваются ноздри от частного дыхания.       — Ты почему не отвечаешь на мои звонки! — без приветствий и преамбул начинает мужчина, едва перед ним отпираются двери.       — И тебе доброе утро, — хмурится, предвкушая очередной скандал. — Что из фразы «не звони мне и не приходи сюда» тебе было не понятно?       Уизли хмыкает, раздраженно собирая на груди руки, и делает шаг вперед, пытаясь оттеснить девушку и войти внутрь.       — Не хочешь меня впустить? — поднимает рыжие брови, глядя на Гермиону с открытым вызовом.       — Нет, — она старается сохранять спокойствие.       — Нам надо поговорить! — снова шаг и Грейнджер приходится немного попятиться, чтоб не стоять так близко к мужчине, который ее предал.       — Я так не думаю, — тихий уверенный голос раздается у девушки над ухом и дверь дома открывается чуть шире, демонстрируя нежданному гостю, что она не одна. Малфой зачем-то опять снял рубашку, что определенно вносит некую пикантность в и так неловкую ситуацию.       Рон пыжится, хватая ртом воздух, мечась взглядом с Гермионы на мужчину, по хозяйски опустившему руку девушке на бедро. Кажется, он задохнется от переизбытка эмоций.       — Ты…— выдыхает наконец-то, багровея. Он держит во рту слова, шевелит губами и видимо подбирает что-то максимально обидное. — Что, сняла его на всю ночь?       Грейнджер глядит на бывшего с жалостью. Какой кошмар, и вот в это она была влюблена? Куда делся тот веселый беззаботный парень, что привлек ее внимание? Где его колючий сарказм и умение не унывать…       Драко хмыкает звучно и коротко, словно сдерживая смех.       — Он тут живет, — решает добить ситуацию девушка. — Это все? Или тебя интересуют более интимные подробности?       В голубых глазах Уизли вспыхивает злость. Он впивается взглядом в Драко, кривя свою физиономию, словно только что разжевал лимон.       В глубине дома звенит телефон, и Малфой растерянно хлопает по карману - это его девайс дает о себе знать.       — Иди, я сама разберусь, — на удивление сцена получается органичной и живой, словно они не на ходу разыгрывают свой спектакль для одного зрителя, а так и взаправду все обычно происходит.       — Так ты значит с ним? — кивает Рон в удаляющуюся обнаженную мужскую спину. — Нашла мне уже замену, да? Какая же ты на самом деле шлюха.       Гермиона пораженно хлопает глазами, даже не находясь, что ответить. Это она-то шлюха? Как человек, изменивший ей сам, может утверждать о ней такое?       И пока Грейнджер переваривает услышанную гадость, Малфой реагирует куда быстрее их всех. Он в шаг возвращается обратно к порогу и бьет Рона без какого либо предупреждения. Раздается хруст, крик и бывший скатывается с небольшой лестницы, как мешок с картошкой.       — Нет! — выкрикивает Грейнджер, хватая Драко за руку.       — Я ничего ему не сделаю, успокойся, — серая радужка глаз кажется темной, а черты лица заостренными, суровыми. Он стискивает челюсть, словно пережевывает алмазы зубами, и мягко убирает со своей руки ее ладонь, резво спускается вниз к Рону, который очухался и теперь рукой пытается остановить кровь, хлынувшую из разбитого носа.       Он шарахается в сторону, когда Малфой наклоняется к нему снова, хватая за грудки и сжимая свободную руку в крепкий кулак.       — Еще раз тебя здесь увижу – сравняю с землей, — больше он не бьет его, просто отталкивает от себя напряженное тело Уизли, отряхивая руки так, будто бы он трогал грязь. Или слизня.       — Я подам на тебя в суд, урод! — голос звучит хрипло. Он отхаркивается и медленно поднимается на ноги. У Гермионы замирает в груди сердце – вид алой крови и мужской потасовки пугает ее. Девушка не знает, что нужно делать, прежде при ней никто не дрался.       — Удачи, — разворачивается к Рональду спиной, расправляя плечи. — Надеюсь, у тебя есть деньги на адвоката.       Малфой не дает Гермионе ничего больше сказать, просто заталкивает ее в дом и запирает двери. Что ж, вот теперь ее соседке миссис Браун точно будет что рассказать престарелым подружкам за чашкой вечернего чая...       Грейнджер испугана и обескуражена. Она выдергивает свой локоть из крепких мужских пальцев, гневно глядя на Драко.       — Какого черта ты творишь?! — в голосе слышны ноты подступающей истерики. — Я не просила его калечить!       — Приятно было слышать о себе такую мерзость? — Малфой все еще зол. Он втягивает носом воздух и уходит в сторону кухни.       — Неприятно, — соглашается, идя следом за мужчиной. — Но это не значит, что нужно было его бить!       — Он мудак,  — Малфой включает воду и подставляет ладонь под ледяную струю. Наверное, ему тоже больно. Гермиона чувствует, как внутри снова неприятно переворачивается сердце и перехватывает дыхание от чужой боли. —  И теперь хруст сломанного носа еще долго будет напоминать ему, как не стоит себя вести с дамами.       — Драко, так нельзя! — имя слетает с губ и оба замирают. Наверное, она впервые назвала его не по фамилии. Эта неловкость гасит накал эмоций и Гермиона садится на стул, устало выдыхая. Вот это, что называется, бодрое утро.       — Нельзя называть женщину так, как это сделал рыжий говнюк, — сжимает и разжимает пальцы, чуть кривясь. — И вообще, какого черта он явился?       — Его задело, что я не брала трубку, — пожимает плечами. — Тоже не пойму, что ему надо. Два месяца Рональду вообще наплевать было, что я и где. Он даже вещи не все свои  забрал.       — Значит вернется снова, — хмыкает, выключая воду и подхватывает с крючка белое кухонное полотенце. — Собери его манатки и выстави у мусорного бака. И смени замки.       — Я…       — У тебя есть номер его новой девицы? — промокает ладонь, внимательно глядя на Гермиону.       — Откуда? — хмыкает, дернув плечом. Ей неприятно вообще даже думать об этой белобрысой дряни.       — Жаль, — поджимает губы. — Нужно чем-то занять твоего Рональда-Макдональда, иначе он не отстанет. Есть такой тип людей – собаки на сене. Его задело, что ты не тоскуешь по нему днями и ночами, а нашла замену. Ну, ничего, всегда в дополнение к носу, можно сломать еще и челюсть.        — Прекрати, — поднимается со стула и подходит ближе к Драко. — Ничего больше ему ломать не нужно. Жизнь и так его не пощадила, обделив умом и здравым смыслом.       Гермиона пытается все свести в шутку, аккуратно убирая полотенце от чужой руки. Бледные костяшки покраснели, но вроде ничего критичного. Ей непривычно вообще все это – она сама умеет за себя постоять, и ни Рон, ни предыдущие ее парни ничего подобного для нее не делали. Хотя, возможно, в некоторых ситуациях действительно уместно было бы , чтоб за нее вступились.       Она отмахивается от мыслей, какая разница, все уже в прошлом. Ее смущает такая резкая перемена в общении между ней и Малфоем. Вроде ничего глобального не случилось, но в то же время что-то поменялось. Словно в огромной глыбе льда образовалась проталина, и к чему это приведёт никто ей сказать не может.       — Извини, если напугал, — вдруг говорит мужчина, отстраняясь, и пряча свою ушибленную руку в карман. Он оглядывается в поисках рубашки и неловкость снова поселяется между ними, вязкая и плотная, как желе из клюквы.       — Да нет, все... Все нормально, — деловито кивает, вешая полотенце обратно на крючок. — Эм... И... Спасибо?       — Если ты благодаришь за то, что я его ударил – без проблем, мне самому хотелось это сделать еще при первой с ним встрече, — надевает мятую рубашку, застегивая пуговицы на манжетах. — А если за то, что подыграл – то не спеши, я это сделал в корыстных целях.       — И в чем же твоя корысть? — Гермиона рада, что они снова вышли на знакомую ей манеру общения. А то она не знает пока, что ей делать со спокойным и беспокоящимся о ее чести Малфоем.       — Жду от тебя того же, — бросает на нее лукавый взгляд, коварно ухмыляясь. — Ужин, родители и ты моя новая избранница, помнишь?       О да, такое ей точно не забыть. Гермиона закатывает глаза, а Драко коротко смеется. Так просто ей от него не отделаться теперь.