Глава 41: Полуфинал. Травма.

Полуфинал был в следующую субботу. Соперник — «Городские Волки». Майк нашёл информацию ещё в среду: команда сильная, пять лет в районной любительской лиге, два раза финалисты. Тренер у них был бывшим профессиональным игроком — не высокого уровня, но всё равно. Они знали что делают. Бонни посмотрел на их игру с четвертьфинала — Майк нашёл видео, кто-то из зрителей снимал на телефон. Смотрели вместе вечером в среду — Фокси, Бонни, Мангл, Крис с Демьяном. Фредди тоже пришёл но смотрел в основном на еду которую принесла Чика. — Их центральный, — сказал Бонни после двадцати минут просмотра. — Номер Четыре. Видите? — Вижу, — сказал Фокси. — Он не забивает много. Но он создаёт коридоры. — Бонни смотрел на экран. — Каждый раз когда он движется — все двигаются вслед. Он дирижёр. — Закроем его — закроем игру? — спросил Крис. — Не полностью, — сказал Фокси. — Но усложним. — Пауза. — Демьян — ты на нём. Не агрессивно, не давить. Просто всегда рядом. — Понял. — Их правый атакующий, — продолжил Бонни. — Номер Одиннадцать. Он бросает много. Иногда лишнего. — Пауза. — Если под давлением — начинает торопиться. Видели как в конце четвертьфинала взял три подряд неудобных броска? Все видели. — Давим его в ключевые моменты, — сказал Фокси. — Не первые десять минут — позволим ему думать что свободен. Потом давление. Пусть начнёт торопиться. — Психологически? — спросила Мангл. — Просто тактически, — сказал он. — Они сами делают ошибки когда торопятся. Надо создать условия. Разбор продолжался час двадцать. К концу у неё была голова полна схемами и именами и цифрами. Она записывала — в голове, как всегда. Своя роль: правый край, угроза, освобождать Фокси и Криса. Дополнительно: если Номер Одиннадцать берёт лишний бросок — быть готовой к подбору с её стороны. — Вопросы? — спросил Фокси. — Один, — сказала она. — Говори. — Если они выставят зонную защиту как Орлы — та же схема? — Нет, — сказал он. — Волки играют персонально. Они редко используют зону. — Пауза. — Но если вдруг — скажу прямо в игре. Будь готова слушать. — Всегда. Он посмотрел на неё — коротко, деловым взглядом. Потом на всех. — Суббота. Игра в три. Разминка в час. — Пауза. — Спать нормально. — Это кому? — спросил Фредди. — Всем. — Мне можно не спать? — спросил Фредди. — У меня выступление в пятницу вечером, вернусь поздно. — Фредди. — Я в час лягу. Это нормально. — В двенадцать, — сказал Фокси. — В полвторого. — В двенадцать тридцать. — Договорились, — сказал Фредди. С видом человека который победил. Чика посмотрела на них обоих. Покачала головой. Встала убирать со стола. Пятница была долгой. Тренировка утром — лёгкая, Фокси специально не нагружал. Больше движения, меньше интенсивности. Тело должно быть свежим к субботе, не вымотанным. — Завтра не тренируемся? — спросила Мангл. — Разминка в час, — сказал он. — Не больше. — Я привыкла в пять. — В пять тоже можешь, — сказал он. — Но лёгкое. Ведение, растяжка. Не броски до усталости. — Хорошо. — Мангл. — Что. — Ты готова. Это было сказано просто — не для ободрения, не как перед игрой говорят что-то обязательное. Просто констатация. Факт. Она смотрела на него. — Ты думаешь? — Я вижу, — сказал он. — Разница между тобой в первую командную тренировку и сейчас — большая. — Пауза. — Ты работала. Это видно. — Бонни работал, — сказала она. — Бонни показывал, — поправил он. — Ты делала. Это разные вещи. Она приняла это. — Спасибо. — Не благодари, — сказал он. — Просто играй завтра как умеешь. — Как умею или лучше? — Как умеешь, — сказал он. — Если будешь пытаться лучше — начнёшь думать. Не думай. Играй. Суббота. Зал заполнился раньше чем в прошлый раз. Она стояла у борта в час тридцать — разминка закончилась, до игры час. Смотрела на зал. Тамара Николаевна снова — на этот раз без внучки, но с соседкой. Постоянные пары. Новые лица которых она не видела раньше — слухи распространялись, прошлая победа привела новых. Виктор снова — в дальнем ряду, с кем-то, смотрел на площадку. Майк ходил с планшетом — но планшет был закрыт, он просто ходил. Чика принесла воду для команды — большой термос, стаканы. Поставила у скамейки. — Ешь, — сказала она Мангл. — Я уже. — Мало. — Чика. — Вот, — Чика протянула ей что-то завёрнутое в бумагу. — Банан. Съешь. Мангл взяла банан. Съела. Чика удовлетворённо кивнула и ушла. Бонни пришёл за двадцать минут до игры. Сел на скамейку — с книгой, без книги сегодня, просто сел. Это было необычным — Бонни всегда с книгой. — Без книги? — удивилась она. — Сегодня не читается, — сказал он. — Волнуешься? — Нет, — сказал он. — Жду. — Небольшая пауза. — Это другое. Она понимала разницу. «Городские Волки» вышли на разминку ровно в два сорок пять. Девять человек — значит ротация глубже чем у «Пиратов». Двигались слаженно, привычно, каждый знал своё место. Номер Четыре — тот которого описал Бонни как дирижёра — был невысоким, плотным, с быстрыми тихими шагами. Номер Одиннадцать — высокий, с хорошим броском, прятал что-то нервное за внешней уверенностью. Она смотрела на них и читала. Три месяца назад она не умела читать. Смотрела и видела просто людей которые двигаются. Сейчас видела — позиции, привычки, слабости. Это было то о чём говорил Фокси в самом начале, ещё до всего: чувствовать площадку. Она не чувствовала так как он — никогда не будет так как он — но что-то уже было. Достаточно для игры. Первая четверть была тяжёлой. «Волки» играли плотно — персональная защита, как и ожидалось. Каждый «Пират» был под плотной опекой с первых секунд. Мангл на скамейке — по плану она выходила в третьей четверти — смотрела и видела что команде трудно. Демьян держал Номер Четыре — хорошо, плотно, не давал ему дирижировать. Но «Волки» не зависели только от него — у них была глубина, ротация, когда Четыре был под давлением другие брали инициативу. Номер Одиннадцать в первой четверти — свободный, уверенный. Забил три раза. Счёт к концу первой четверти: одиннадцать — тринадцать. «Пираты» минус два. В паузе Фокси был спокойным — не тревожным, не раздражённым. Смотрел на команду. — Нормально, — сказал он. — Они физически сильнее. Это видно. Наш ответ — скорость. Быстрее в переходах. Не давать им успевать перестраиваться. — Четыре давит на Демьяна, — сказал Крис. — Я вижу как Дем устаёт держать его. — Меняетесь каждые три минуты, — сказал Фокси. — Крис — ты берёшь его когда Демьян устал. — Пауза. — Фредди — ты под кольцом важен. Их центральный забирает подборы. Не давай. — Не дам, — сказал Фредди. Без улыбки — серьёзно. — Мангл — смотришь, запоминаешь. — Он посмотрел на неё. — Что видишь? — Их левый фланг, — сказала она сразу. — Номер Семнадцать. Он хорошо атакует но возвращается медленно. Как Орёл в прошлый раз. Фокси кивнул — коротко, принял. — Видел. Используем. Вторая четверть пошла лучше. Быстрые переходы — как сказал Фокси. Крис несколько раз уходил в проход раньше чем «Волки» успевали перестроиться. Фредди под кольцом взял три подбора подряд — упорно, цепко. Номер Одиннадцать начал торопиться — в середине второй четверти, когда счёт сравнялся. Два промаха подряд с неудобных позиций. Потом третий. — Вот, — тихо сказал Бонни рядом с Мангл. — Да, — согласилась она. К перерыву: двадцать два — двадцать три. «Пираты» минус один. Почти ровно. Лучше чем казалось в первой четверти. Третья четверть. Мангл вышла. Паркет под ногами. Её следы здесь — она не видела их но чувствовала. Три месяца работы, каждое утро, в пять. Номер — тот которого ей дали. Двенадцать. Её защитник — невысокий, быстрый, с тем цепким взглядом который говорил что он уже изучил её до выхода. Смотрел видео? Может быть. Или просто читал по разминке. — Добро пожаловать, — сказал он. Без агрессии, просто. Она не ответила. Встала на позицию. Первые минуты — она двигалась, создавала угрозу. Защитник держался плотно, не отпускал. Хороший. Лучше чем Номер Семь из «Орлов». Пас от Фокси — она приняла. Защитник был рядом, давил. Она не стала бросать — отдала Крису который открылся слева. Тот забил. Хорошее решение. Следующая атака — она ушла в движение, сменила позицию. Защитник чуть отстал на повороте. Пас от Демьяна. Она поймала — бросила сразу, без финта. Попала. Зал отреагировал. Защитник посмотрел на неё — теперь по-другому. Уже не оценивающий взгляд — настороженный. Значит — угроза. Настоящая. Игра шла ровно. Счёт качался — то «Пираты» плюс два, то ровно, то «Волки» плюс один. Никто не уходил в отрыв. Это было тяжело — та равная игра которая выматывала больше чем разгром или поражение, потому что нельзя было ни расслабиться ни сдаться, надо было держать постоянно. Середина третьей четверти. Счёт ровный — тридцать четыре — тридцать четыре. Фокси вёл атаку. Мангл на правом краю, её защитник рядом. Она двигалась — влево, вправо, создавала пространство. Фокси прошёл через центр — быстро, резко. Два шага. Бросок в прыжке. Их центральный успел — прыгнул навстречу. Блок — жёсткий, настоящий. Мяч ушёл в сторону. Фокси приземлился. Неправильно. Она видела это — видела как его правая нога подвернулась на приземлении, как он сделал шаг и остановился. Остановился — Фокси не останавливался просто так. Он стоял и не двигался. Что-то холодное прошло по её спине. Судья свистнул — увидел что игрок остановился. Фокси сделал ещё шаг. Поморщился — едва, почти незаметно. Но она видела. — Стоп, — сказал Бонни с скамейки. Тихо, только для неё. Она уже шла к нему. — Фокси. Он посмотрел на неё. — Нормально, — сказал он. — Покажи ногу. — Нормально. — Фокси. — Я сказал — нормально. Судья подошёл — стандартная проверка. Спросил у Фокси. Тот ответил — коротко, ровно. Игра продолжается. Бонни оказался рядом — незаметно, тихо, он умел оказываться рядом когда нужно. — Как? — спросил он у Фокси тихо. — Правый голеностоп, — сказал Фокси. Так же тихо. — Не сильно. — Насколько не сильно? — Играть могу. — Это не ответ. — Это мой ответ. Бонни смотрел на него секунду. Потом — на Мангл. Она читала в его взгляде: наблюдай. Она кивнула. Игра возобновилась. Следующие три минуты она смотрела на него. Двигался. Почти нормально — почти. Что-то в том как переносил вес, как ставил правую ногу — чуть иначе. Осторожнее. Автоматическая компенсация которую тело делает само когда что-то болит. Он не останавливался. Не просил замену. Читал игру — так же хорошо, так же точно. Отдал два паса которые стали голами — Крису и Фредди. Но она видела. Когда он разворачивался на правую сторону — доля секунды задержки. Едва. Но задержка. «Волки» тоже видели — или чувствовали. Начали давить правую сторону. Счёт к концу третьей четверти: тридцать восемь — тридцать восемь. Ровно. В паузе перед четвёртой четвертью Бонни подошёл к Фокси. — Покажи. — Нет. — Фокси. — Я играю, — сказал Фокси. Голос был ровным но в нём было что-то жёсткое — та закрытость которую она знала. Когда он решил — всё. — Четвёртая четверть. Двенадцать минут. Потом смотри сколько хочешь. — Если усилишь травму — — Я знаю свои пределы, — сказал Фокси. — Двенадцать минут. Бонни смотрел на него. Потом — на Мангл. Она смотрела на Фокси. — Фокси, — сказала она. — Не начинай. — Я не начинаю, — сказала она. — Одно слово. — Говори. — Осторожно, — сказала она. Просто. Он посмотрел на неё. Долго. — Хорошо, — сказал он. Это было его обещанием. Она знала это — когда он говорил хорошо вот так, смотря на неё — это было обещанием. Четвёртая четверть началась с давления. «Волки» поняли что Фокси ограничен — или почувствовали, или тренер увидел. Начали атаковать через правую сторону, через его правую ногу, вынуждая его разворачиваться туда где было неудобно. Фокси держался. Не идеально — она видела компенсацию, видела ту долю секунды. Но держался. Читал игру, отдавал точно, не пытался делать лишнего с правой ногой. Умный. Счёт пошёл в пользу «Волков» — две минуты в четвёртой четверти, они забили дважды. Плюс четыре. — Стоп, — сказал Фокси. Пауза. Не официальная — просто остановил атаку, собрал взглядом команду. Все смотрели на него. — Мы играем их игру, — сказал он тихо, быстро. — Не надо. Наша игра — скорость в переходе. — Пауза. — Крис — ты берёшь инициативу. Я даю пас — ты решаешь. — Он посмотрел на Криса. Крис кивнул. Серьёзно, без слов. — Мангл — левый угол. — Он посмотрел на неё. — Ты знаешь что делать. — Знаю. — Демьян — подбор. — Да. — Фредди — ты под кольцом. Если прохода нет — ищи Мангл слева. — Понял. Игра продолжилась. Следующие восемь минут были лучшим что она видела от этой команды. Крис взял инициативу — и оказалось что Крис с инициативой это совсем другой Крис. Быстрый, непредсказуемый, с тем злым азартом который иногда проявлялся на тренировках но здесь был полным. Забил три раза — два с прохода, один с средней дистанции. Демьян взял два подбора в ключевые моменты — тихо, эффективно, без лишнего. Фредди под кольцом стал монолитом — «Волки» пытались взять подбор с его стороны, он не давал. Просто стоял и не давал, с той упрямой добродушной силой которая была его природой. Мангл в левом углу. Её защитник перестроился — теперь держал плотнее, знал что она угроза. Но это открывало других. В ключевой момент — три минуты до конца, счёт ровный снова сорок два — сорок два — Фредди отдал ей из-под кольца. Защитник среагировал, пошёл к ней. Она сделала финт — не левый как раньше, правый как учил Демьян. Защитник качнулся. Она не стала бросать. Отдала Крису который открылся в центре — тот самый момент который создавался когда защита шла к ней. Крис бросил. Попал. Плюс два. Две минуты до конца. «Волки» ответили быстро — Номер Одиннадцать забил с близкой дистанции. Ровно. Минута двадцать. Атака «Пиратов». Фокси вёл — она видела как он двигается, как экономит правую ногу, как компенсирует. Но лицо у него было ровным — та сосредоточенность которую она знала, когда он внутри игры полностью. Он прошёл в центр — осторожно, без прыжка. Отдал Крису. Крис бросил — блок. Мяч ушёл в аут. «Волков» подача. Минута пять. «Волки» атаковали быстро — Номер Четыре организовал атаку, Номер Одиннадцать получил мяч на хорошей позиции. Бросил. Промах — торопился, как и должен был под давлением. Подбор — Демьян. Выбросил Фокси. Сорок секунд. Фокси остановил атаку — ждал. Команда двигалась, пространство менялось. Двадцать пять секунд. Он увидел что-то — она видела как его взгляд переместился, как он принял решение. Пас — ей. Левый угол. Открытая позиция — её защитник на долю секунды смотрел на Фокси. Двадцать секунд. Она поймала мяч. Всё было в этой секунде — три месяца тренировок, каждое утро в пять, двойной приём, поправки Фокси и Бонни и Демьяна. Левый угол который она знала как своё. Без финта. Бросок. Время остановилось — мяч в воздухе, высокая дуга, то вращение которое чувствуется в кисти когда правильно. Вошёл. Чисто. Зал взорвался. Плюс два. Пятнадцать секунд. «Волки» пытались — быстрая атака, Номер Одиннадцать с угла. Бросил. Не попал. Сирена. Сорок шесть — сорок четыре. Победа. Зал кричал — громче чем в прошлый раз. Она стояла под своим кольцом — под левым угловым кольцом, там где она забила последнее — и слышала этот звук. Потом — сквозь шум — увидела Фокси. Он стоял у центральной линии. Держал правую ногу немного иначе. Команда окружала его — Крис хлопнул по плечу, Фредди обнял — Фокси позволил, на секунду. Демьян рядом, молча, но рядом. Она пошла к нему. Толпа — люди с трибун выходили на площадку, как всегда после игр. Она шла сквозь них. Подошла. Он увидел её — поднял взгляд. — Нога, — сказала она. Без вступления. — Нормально. — Фокси. — Я же сыграл. — Ты сыграл, — согласилась она. — Теперь дай посмотреть. — Здесь? — Бонни принёс аптечку, — сказала она. — Раздевалка. Идём. Он смотрел на неё. — После, — сказал он. — Что — после? — Команда. Майк. Люди. — Он кивнул на зал. — После. Она поняла. Он был капитаном — не мог уйти сразу, это было его место здесь, в этот момент, со своей командой. — Пятнадцать минут, — сказала она. — Двадцать. — Пятнадцать. И потом — раздевалка. Он смотрел на неё. — Хорошо, — сказал он. Пятнадцать минут. Майк говорил что-то радостное — она слышала его голос, не слова. Фредди обнимал всех подряд. Чика раздавала воду. Бонни стоял у борта с аптечкой под мышкой — ждал. Тамара Николаевна пробилась к Мангл. — Хорошо играла, — сказала она. Строго, как говорят люди которые хвалят редко и значит — весомо. — Тот последний бросок. Я видела. — Спасибо, Тамара Николаевна. — Финал в следующую субботу? — Да. — Приду. — Она кивнула и ушла — деловито, с тем же видом с которым приходила в булочную. Виктор проходил мимо — остановился. — Хорошая игра, — сказал он просто. — Спасибо. — Последний бросок — правильное решение. Без финта. — Учили. — Хорошо учили. Он ушёл. Просто так — без подтекста, без лишнего. Просто человек который любил баскетбол и видел хорошую игру. Она посмотрела в сторону где был Фокси. Пятнадцать минут истекали. Раздевалка. Бонни уже был там — сидел на скамейке, аптечка рядом. Мангл вошла вместе с Фокси. Он сел. Начал снимать кроссовку — правую. Медленно. Мангл встала перед ним. — Дай я. — Я сам. — Фокси. Он посмотрел на неё. Молчал секунду. Потом убрал руки. Она осторожно — очень осторожно — сняла кроссовку. Потом носок. Голеностоп был отёкшим — не сильно, но явно. Лёгкая синева начиналась у края. — Растяжение, — сказал Бонни. Он смотрел, не трогал. — Возможно, — сказал Фокси. — Точно. — Бонни взял аптечку. — Не разрыв. Но растяжение. — Он посмотрел на Фокси. — Когда почувствовал? — При приземлении. — Как сильно болело? — Терпимо. — Это тоже не ответ. — Терпимо — мой ответ, — сказал Фокси. Бонни молчал секунду. — Ты играл полтора тайма с растяжением, — сказал он. — Да. — Это было глупо. — Мы выиграли. — Ты мог усилить травму. — Не усилил. — Фокси. — Бонни, — сказал Фокси ровно. — Я знаю свои пределы. Знаю разницу между болью которая говорит стоп и болью которая говорит осторожно. — Пауза. — Это была вторая. Бонни смотрел на него. — Ты уверен? — Уверен. Долгое молчание. — Хорошо, — сказал Бонни наконец. — Тогда лечим. Он достал холодный компресс — гель-пакет, один из тех что всегда были в аптечке. Приложил к голеностопу. Фокси не поморщился. Мангл наблюдала. — Финал в субботу, — сказал Фокси. — Шесть дней, — сказал Бонни. — Буду в норме за шесть дней. — Посмотрим, — сказал Бонни. — Буду, — повторил Фокси. Мангл сидела рядом — она взяла стул, не спрашивала разрешения. Просто взяла и села. Он посмотрел на неё. — Не надо оставаться, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. — Остаюсь. — Бонни справится. — Знаю. Остаюсь всё равно. Пауза. — Мангл. — Что. — Это не опасно. — Знаю. — Тогда зачем? Она смотрела на него. — Потому что ты играл полтора тайма с растяжением и не сказал, — сказала она. — И потому что ты сейчас говоришь нормально когда не нормально. — Небольшая пауза. — И потому что я хочу быть рядом. Это моя причина. Он смотрел на неё. Бонни у аптечки — демонстративно смотрел в другую сторону. — Хорошо, — сказал Фокси наконец. — Хорошо. Бонни накладывал тугую повязку — методично, слой за слоем. Правильно, Мангл видела что правильно — она смотрела на его руки и думала что Бонни умел многое что не показывал. — Завтра не тренироваться, — сказал Бонни. — До среды, — сказал Фокси. — До четверга. — До среды. — Четверга. — Среды с лёгкой нагрузкой. Бонни смотрел на него. — Среды с очень лёгкой нагрузкой, — сказал он. — И только если отёк сойдёт. — Сойдёт. — Если, — повторил Бонни. Фокси кивнул. Это было его согласием. Не полным, но достаточным. Бонни ушёл первым. Тихо — взял аптечку, кивнул им обоим, вышел. За дверью было слышно как зал постепенно затихает — люди расходились, голоса становились дальше. Они остались вдвоём. Фокси сидел на скамейке с повязкой на ноге. Мангл рядом — на стуле, близко. Молчали. Это было их молчание — то которое не нужно было заполнять. Она слышала его дыхание, слышала как снаружи кто-то смеялся — наверное Фредди, только Фредди смеялся так. — Последний бросок, — сказал он. — Да. — Хороший был. — Ты мне отдал, — сказала она. — Потому что ты была открыта, — сказал он. — И потому что знал что попадёшь. — Откуда знал? — Три месяца каждое утро в левом углу, — сказал он. — Я это видел. Она смотрела на него. — Ты доверял мне в ключевой момент. — Да. — Это значит много. — Это значит что ты работала и я это видел, — сказал он. — Одно и то же. — Нет, — сказала она. — Не одно и то же. Многие работают и им не доверяют в ключевой момент. — Пауза. — Ты доверял. Он думал. — Хорошо, — сказал он. — Принял. Она улыбнулась. — Фокси. — Что. — Как нога на самом деле? Долгое молчание. — Болит, — сказал он. Тихо. Просто. — Не сильно. Но болит. Это стоило ему чего-то — говорить это. Она знала. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то что сказал правду. Он смотрел в пол перед собой. — С тобой проще, — сказал он. — Говорить правду. — Почему? — Потому что ты не делаешь из этого катастрофу, — сказал он. — Слышишь и принимаешь. — Пауза. — Не начинаешь говорить что надо было сразу уйти с площадки. — Надо было? — Может, — сказал он. — Но я бы не ушёл. — Знаю, — сказала она. — И ты это знаешь — и всё равно не говоришь что надо было. — Потому что ты уже знаешь и без меня, — сказала она. — Тебе не нужно чтобы я это говорила. — Пауза. — Тебе нужно чтобы кто-то просто был рядом. Долгое молчание. Очень долгое. Потом — тихо, почти для себя: — Да. Она подняла руку. Коснулась его руки — той которая лежала на колене. Накрыла своей. Он не убрал. Наоборот — перевернул ладонь. Взял её руку. Сжал — не крепко, легко. Держал. Они сидели в тихой раздевалке после победы. Снаружи — зал успокаивался. Чья-то музыка — наверное Фредди взял гитару. Голос Чики что-то говорящей Майку. Здесь — тишина. И его рука в её руке. — Финал в субботу, — сказал он. — В субботу, — согласилась она. — «Красные Ястребы». — Знаю. — Это будет трудно. — Знаю. — Нога должна быть в норме. — Будет. — Откуда знаешь? — Потому что у тебя нет другого варианта, — сказала она. — Ты не умеешь не играть в финале. Пауза. Потом — то движение уголков губ. — Нет, — сказал он. — Не умею. Она сжала его руку. Он сжал обратно. Финал в субботу. «Красные Ястребы». Незакрытая дверь — два года. Но до субботы было шесть дней. И сейчас — раздевалка, тишина, его рука. Этого было достаточно. Больше чем достаточно.