Часть 48

Следующие два дня я бродила по городу, пытаясь найти Эстер. Я искала её везде, но всё было напрасно. Вечером я решила вернуться в дом Майклсонов. Как только я вошла, меня встретила тишина. Но дом был разгромлен — мебель сломана, вещи разбросаны по полу. На диване сидел Клаус и медленно пил бурбон. Я остановилась и смотрела на него. Потом… через силу улыбнулась. Самое ужасное было не это. Самое ужасное — они меня не видели. Я сделала несколько шагов вперёд. Пол под ногами тихо скрипнул, но Клаус даже не поднял голову. — Клаус… — тихо сказала я. Никакой реакции. Он просто сидел на диване, сжимая стакан с бурбоном, и смотрел куда-то перед собой. В его глазах была злость… и боль. Я подошла ближе и остановилась прямо перед ним. — Клаус, — снова сказала я, уже громче. Но он меня не слышал. Моё сердце болезненно сжалось. Я медленно протянула руку и попыталась коснуться его плеча… Но мои пальцы прошли сквозь него, словно через воздух. Я резко отдёрнула руку и уставилась на неё, не веря в то, что только что произошло. — Нет… — прошептала я. Клаус в этот момент сделал глоток бурбона и устало провёл рукой по лицу. Он выглядел так, словно потерял кого-то. И вдруг я поняла… Он думает, что я мертва. — Кол! — вдруг крикнул Клаус. Почти сразу в комнату вошёл Кол. — Найди Джереми Гилберта, — холодно сказал Клаус. Я замерла и в ужасе посмотрела на него. — Зачем тебе он?.. — тихо спросила я. Но Клаус меня не слышал. И не видел. Он просто сделал последний глоток бурбона, а потом с силой швырнул стакан в стену. Стекло разбилось на десятки осколков. В комнате снова повисла тяжёлая тишина. Клаус резко встал и, ничего больше не сказав, вышел из дома. Я осталась стоять посреди разгромленной комнаты… совершенно одна. «А где Элайджа?..» — подумала я. Я начала бродить по дому, открывая одну комнату за другой. Наконец я зашла в мастерскую Клауса. На полу лежали тела… Элайджа уже выпил их кровь. Он сидел на полу, опустив голову, словно о чём-то тяжело думал. Я тихо подошла ближе… И вдруг увидела рисунок. Это было наше фото, но нарисованное Клаусом. По моим щекам сразу покатились слёзы. Я так сильно хотела подойти и обнять Элайджу… Но не могла. Я посмотрела туда, куда смотрел он. На рисунке были мы: я, Кол, Элайджа и Ребекка. Клаус рисовал просто прекрасно — всё выглядело почти как живое. На одном из рисунков я стояла и показывала язык. Это выглядело так мило… И от этого становилось только больнее. Смотря в кортину перед глазами пришли то восполнения ФЛЕШБЕК Мы были в гостиной. Я сидела за Ребеккой и заплетала ей косичку. Кол сидел напротив и, как обычно, издевался над ней. — Осторожнее, Джи, — насмешливо сказал он. — Если ты сделаешь косичку слишком тугой, Ребекка может потерять последние остатки своего терпения. — Кол! — возмущённо сказала Ребекка. — Замолчи уже! — Я просто беспокоюсь о твоём внешнем виде, сестрёнка, — ухмыльнулся он. Я тихо засмеялась, продолжая заплетать её волосы. Элайджа сидел неподалёку и наблюдал за нами. На его лице была мягкая улыбка, пока он смотрел на наш спор. — Признайся, Элайджа, — сказала я, — тебе это нравится. — Я просто рад видеть, что в этом доме иногда бывает мир, — спокойно ответил он. Я закончила заплетать косичку Ребекке и довольно улыбнулась. — Вот, готово. Ребекка коснулась волос и довольно улыбнулась. — Наконец-то в этом доме есть кто-то с нормальным вкусом. — О, пожалуйста, — закатил глаза Кол. — Это просто косичка. Не корона. — Завидуешь? — показала я ему язык. — Я? Завидую? — усмехнулся он. — Джи, я бессмертный. Мне не нужно завидовать косичкам. Элайджа тихо усмехнулся, наблюдая за нами. — Приятно видеть, что вы все нашли новый повод для спора. В этот момент послышались шаги. И в гостиную спустился Клаус. Он остановился у лестницы и несколько секунд просто смотрел на нас. Потом его взгляд остановился на мне. — И что здесь происходит? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Мы играем в парикмахера. Хочешь присоединиться? — с ухмылкой, немного издеваясь, сказала я. Кол сразу рассмеялся. — О, это будет весело. Клаус, думаю, тебе очень пойдёт косичка. — Даже не думай, — холодно ответил Клаус, но в его глазах мелькнула тень улыбки. Ребекка фыркнула. — Зато тебе бы не помешало немного привести волосы в порядок, Ник. — Предательство со всех сторон, — театрально сказал Кол. Элайджа тихо усмехнулся, наблюдая за нами. — Я начинаю понимать, почему этот дом иногда превращается в хаос. — Давай, Клаус может тебя побрить налысо, — сказала я с ухмылкой. — Тогда все будут бояться одного твоего поворота головы. Кол расхохотался как дикарь. — Даже не думай, — резко сказал Клаус, сжатые кулаки чуть расслабились, но глаза блестели раздражением. — Почему не думать? — я прищурилась. — Ты же всегда хочешь быть страшным и важным. — И что с того? — фыркнул он. — Это не значит, что я позволю тебе издеваться надо мной! — Ох, ты такой смешной, Клаус. Всегда думаешь, что один будешь царём… — я улыбнулась, покачивая головой. — Я не смешной! — он нахмурился и подошёл ближе. — Я серьёзный! — Да-да, серьёзный… но всё равно я побеждаю в спорах с тобой каждый раз, — усмехнулась я. — Каждый раз?! — Клаус поднял бровь. — Ты смеёшься, но знаешь, что это неправда! И в этот момент Элайджа тихо сидел рядом, наблюдая за нашим спором и едва сдерживая улыбку. — У вас уже традиция спорить обо всём, — сказал он спокойно, но с явной теплотой в голосе. — Традиция? — сказала я и показала язык. — Старая, добрая, как этот дом. — Всё, заканчиваем с твоим салоном! — сказал Клаус, уже раздражённый. — Не-не-не! — сказала я и показала ему язык. — Я скоро отрежу тебе язык, — зло проговорил он. Я расхохоталась и похлопала его за плечо. — Я же знаю, что ты меня любишь, — сказала я. — Ты не отрежешь мне язык. Он посмотрел на меня так, будто действительно собирался это сделать… Но на его лице была лёгкая улыбка. С лёгким ударом по голове он пошёл к полке за бурбоном. — Но предупреждаю, — сказал он через плечо, — в следующий раз я буду серьёзнее! Я снова рассмеялась, зная, что это была всего лишь спор и что он меня никогда не обидит всерьёз. На бумаге всё выглядело как живое: смех, движение, озорство и любовь, которая была между нами. Смотря на этот рисунок в мастерской, я вдруг поняла — даже сейчас, когда нас будто никто не видит, память о таких моментах согревает душу. Вдруг меня резко вернул крик Джереми. Элайджа мгновенно исчезла, словно растворилась в воздухе. Моё сердце забилось быстрее, и я побежала в гостиную. Там стояли Джереми и Кол. Они оба выглядели встревоженными, и в глазах Джереми была та самая смесь страха и решимости. Я замерла у входа, пытаясь понять, что произошло, и что теперь будет дальше. — Что тут происходит? — строго спросил Элайджа, глядя на Кол. — Ник сказал привезти его, — ответил Кол, держа Джереми за шею. Я подошла ближе, рядом с ними… и вдруг встретила взгляд Джереми. Он смотрел прямо на меня. — Не могу поверить… — пробормотала я и подошла к нему, помахав руками перед его лицом. — Джи, что ты делаешь?! — закричал он. Я закрыла рот руками и обхватила его, не в силах удержаться. Все вокруг смотрели на Джереми, как на дубину. В этот момент Элайджа сорвалась и прижала его к стене. — Решил приколоться? — зло сказал он, сжатые кулаки напряжены. — Отпусти! Что ты делаешь?! — закричал Джереми. — Джиана, скажи ему! — сказал Джереми, чувствуя, как Элайджа уже на грани и вот-вот задушит его. — Джереми, они мен не видят! — быстро сказала я. Он замер и посмотрел прямо на меня. Я тоже смотрела на него, не сводя глаз. В этот момент в комнату вошёл Клаус и убрал руки Элайджи. — Успокойся, брат, — сказал Клаус. — Нет! — воскликнул Элайджа. — Он ещё издевается! — Я не издеваюсь, — проговорил Джереми. — Она тут! Я её вижу, — и он ткнул на меня. Все обернулись туда, куда он показывал. Клаус зло хмыкнул: — Не играй с огнём, Гилберт. И тут раздался звонок в дверь. — У нас гостя — ухмыльнулся Клаус. — Интересно, кто у нас на пороге? Дверь приоткрылась, и там стояла Бонни, внимательно смотря на нас. — Ведьма, — пробормотал Элайджа, сжав кулаки. — Так видишь ли, из-за вас у нас в доме горе… — спокойно сказал Клаус . — Так что ты исправишь всё, или твой дорогой Джереми умрёт, — сказал Клаус похлопав его за плечо. — Я не могу… — сказала Бонни. — Сможешь?! — резко сказал Клаус, уже раздражённый. — Я… не знаю как, — призналась Бонни. — Слушай внимательно, маленький Гилберт, — резко сказал Клаус, глядя на Джереми, — из-за твоих подружек и их друзей… твоя сестра исчезла. Понимаешь? — И теперь… — продолжил он, сжимая кулаки, — если это не исправить, ты встретишься сегодня со смертью. Джереми застыл, глаза широко раскрыты, не зная, что сказать или сделать. Элайджа стоял рядом, напряжённо наблюдая, а я чувствовала, как сердце колотится в груди — весь дом будто замер. Я посмотрела на всех и медленно подошла к Джереми. — Он говорит правду, — тихо сказала я. — Меня никто не видит. В его глазах был ужас и удивление одновременно. Бонни посмотрела на Джереми, и их взгляды встретились. — Я её вижу, — сказал Джереми, и все сразу обернулись на него. — Смысле? — удивлённо спросила Бонни. — Я её вижу, как видела Вики и Анну… — тихо сказал он. — Ты мне веришь? Бонни кивнула и тихо ответила: — Я попробую… но мне нужно время. Клаус, ухмыляясь, произнёс: — Время идёт, дорогуша. Поторопись! Они пошли в комнату, и Джереми с Бонни сели на пол. Бонни открыла книгу и внимательно на неё смотрела. Я присела рядом с Джереми. Он посмотрел на меня и положил руку на мою. Она здесь? — осторожно спросила она, глядя на Джереми. Джереми кивнул. — Спроси её, что она чувствует прямо сейчас, — сказала Бонни. Джереми снова посмотрел на меня. Всё как обычно, без изменени сказала я и постаралась быть честной. Джереми сжал мою руку чуть крепче и тихо сказал: — Я вижу тебя. И ты реально здесь. Бонни сидела рядом, не видя меня, но я ощущала, что она чувствует моё присутствие. Её рука лёгко коснулась пола рядом со мной, будто проверяя, что я рядом. — Прости… — вдруг сказала Бонни. В этот момент я поняла, почему она это говорит. — Прощаю, — тихо сказала я и посмотрела на Джереми. Он кивнул мне и обратился к Бонни: — Она не держит зла. И сразу обнял Бонни, будто хотев сказать, что всё в порядке и теперь мы вместе. Я лежала на полу и тихо подпевала песенке. В доме было тихо — все ушли разбираться с Эстер. Я осталась только с Бонни и Джереми. Джереми время от времени смотрел на меня, следил, как я себя чувствую , тут ли я , но я и сама никуда не собиралась уходить. Я слегка шевельнулась, и Джереми осторожно дотронулся до моей руки, как будто проверяя, что я здесь и всё в порядке. Бонни сидела рядом, не видя меня, но ощущая моё присутствие, и тихо улыбнулась, словно подтверждая, что всё спокойно. В этот момент мир вокруг казался мягким и тёплым. Даже после всего хаоса, после всех страхов и опасностей, я позволила себе просто быть здесь и сейчас — рядом с ними. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался Клаус. — Моё терпение на исходе, ведьма! — закричал он, глаза сверкали яростью. Я и Джереми замерли на месте, а Бонни напряглась, ощущая его гнев, хотя меня по-прежнему не видела. В комнате снова повисла тревожная тишина. Все понимали, что теперь дело серьёзное. Вдруг в комнату вошёл Элайджа. Он был весь в крови. Моё сердце замерло. Я подошла к нему, не в силах отвести взгляд. — Элайджа… — выдохнула я, стараясь не заплакать. — Моя мать мертва! — закричал Клаус, обращаясь к Бонни. — Надо вернуть её! — продолжал он, глаза сверкали яростью. — Ты сможешь это сделать, так что делай! Бонни застыла, почувствовав тяжесть слов. Она знала, что от неё сейчас зависит слишком многое, а Клаус не собирался терпеть промедлений. Я стояла рядом, ощущая, как воздух вокруг будто сжимается от гнева Клауса и боли, скрытой за его криком. Джереми тихо посмотрел на меня, как будто спрашивая, что делать дальше, а Элайджа сжал кулаки, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Бонни вздрогнула, осознавая всю ответственность. — Я попробую… — тихо сказала она, сжимая руки, — но мне нужно время. В этот момент Элайджа подошёл к Бонни. Он был весь в крови, лицо спокойное… но в глазах была опасная холодная ярость. Он остановился прямо перед ней и тихо сказал: — Обычно я терпеливый человек. Он сделал шаг ближе. — Но сейчас… я на грани. Бонни замерла, не двигаясь. — И я обещаю тебе… — продолжил Элайджа холодным голосом, — если ты не сделаешь это… я убью каждого, кого увижу. В комнате стало абсолютно тихо. Джереми нервно сглотнул. Я стояла рядом с Элайджей и смотрела на него — понимая, что он говорит это не просто так. Он действительно был готов это сделать. В комнате повисла тишина. Я стояла рядом с Элайджей, Джереми держал меня взглядом, а Бонни напряжённо сжимала руки, готовясь к тому, что должно было произойти. Клаус стоял в дверном проёме, сжатые кулаки и горящий взгляд, а Элайджа всё ещё был на грани, готовый к любому шагу. Всё зависело от Бонни. От её силы. От того, сможет ли она вернуть меня и исправить то, что было нарушено. Я тихо вдохнула, ощущая, как сердца всех вокруг бьются в унисон с моим. И в этот момент я поняла: на этом всё не заканчивается. Наоборот — всё только начинается.