Часть 2

— Что значит «Ардженты ищут Стайлза»? — спросил Джон, мысли лихорадочно перебирали всё, что он знал об Арджентах, а знал он немного. Он никогда не встречался ни с кем из них лично, имея лишь смутное представление о семейной структуре. Всё, что он действительно знал, — это то, что они были довольно старой и успешной семьёй охотников и добрая их половина погибла за последние несколько лет. В последний раз он слышал, что оставшиеся Ардженты перебрались обратно во Францию. — Я имею в виду, Крис Арджент звонил мне, разыскивая пропавшего парня, подходящего под описание Стайлза. — Может, это не Стайлз, — сказал Джон. — Арджент назвал его по имени, — сухо ответил Бобби. — Как ты думаешь, сколько существует людей, которые откликаются на Стайлза? Джон вздохнул. — Тогда зачем? Что Арджентам нужно от какого-то случайного парня? — Ну, в том-то и дело, Стайлз для Арджентов не случайный. У Криса была дочь. Её звали Эллисон. — Эллисон, — повторил Джон, озадаченный на мгновение, пока кусочки не сложились. — В смысле, Эли, дочь того загадочного охотника. Так ты думаешь, Стайлз знает Криса? Бобби вздохнул. — Я раскопал кое-что об Эллисон. Официальная версия — она была убита угонщиком машины. Было четыре свидетеля, но все они были несовершеннолетними, поэтому дела засекречены. У меня пока нет имён, но можно с большой уверенностью предположить, что одним из них был Стайлз. — Что случилось с Эллисон? — А, её пронзили неопознанным предметом. В заявлении говорится, что один из свидетелей видел что-то металлическое, они подумали, что это был нож. Джон фыркнул. — Ну, это чертовски содержательно. — Без шуток, — ответил Бобби. — Все показания выглядят как отрепетированные истории, явно сфабрикованные. Ровно столько информации, чтобы связать воедино связную историю, но недостаточно, чтобы она на самом деле что-то значила. — Так что, по-твоему, случилось на самом деле? — Арджент говорит, Стайлз впутался в охоту. Я думаю, дочь и другие оказались втянуты, она погибла, и по какой-то причине и сам Стайлз, и Арджент считают его ответственным. Не думаю, что он действительно убил её; если бы он заколол её, Арджент мог бы передать это властям. — С чего ты взял, что охотник добровольно передал бы парня, убившего его дочь, властям? — спросил Джон. — Гораздо вероятнее, он бы разобрался сам. — Что подводит меня к ещё одному непонятному моменту. Зачем так долго ждать? Эллисон убили в ноябре. Зачем ждать месяцы, прежде чем выслеживать Стайлза? — Может, он искал всё это время и только дошёл до того, чтобы спросить у тебя. Бобби тяжело вздохнул. — Если так, то он действовал очень скрытно, что не сулит ничего хорошего, если подумать, зачем ему вообще искать Стайлза. К тому же, в последний раз я слышал, что этот человек должен был быть во Франции. — Думаешь, Стайлз знает, что Арджент его ищет? — Ну, Стайлз практически ничего не рассказал нам о своём прошлом, он ни с кем не поддерживает связь, он боится всех нас и говорит, что хочет научиться охотиться, но, кажется, гораздо больше сосредоточен на том, как защищать себя. Это чертовски похоже на то, что он от кого-то бежит, так что я бы сказал — да. Джон провёл рукой по лицу, выглянув в окно, когда заметил возвращающихся парней. Дин оживлённо говорил, размахивая руками на ходу. Стайлз шагал рядом, сжимая поднос с тремя кофе и всё ещё выглядя подавленным. Бобби был прав. Было много причин для такой нервозности и скрытности Стайлза, но побег от охотника с погибшей дочерью был, вероятно, лучшим объяснением. Почему Стайлз решил, что бежать к другим охотникам — хорошая идея, было выше понимания Джона, потому что Стайлз не был глуп, а значит, должна быть какая-то конечная цель, о которой они не знали. — Что ты сказал Ардженту? Бобби фыркнул. — Ничего. Что бы ни случилось с Арджентами, Стайлз, вероятно, не виноват. По крайней мере, не полностью, и уж точно не настолько, чтобы оправдывать то, зачем Ардженту он понадобился. Пацан — развалина, Джон. Мы не можем просто так его выдать. — Конечно, нет, — сказал Джон, затем прочистил горло. — Я звонил его отцу. — Стайлз дал тебе номер своего отца? — спросил Бобби, в голосе явственно слышалось недоумение. — Нет. — А, — протянул Бобби. — У тебя не должно быть этого номера. — Он всё равно не работает. Отключён, — прорычал Джон. — Знаешь, Джон, если номер отключён и это единственный номер, который был у Стайлза, есть реальная вероятность, что его отец мёртв, верно? — сказал Бобби. — Мы не знаем всей истории, и отключённый номер его папаши начинает вырисовывать довольно ясную картину. — Знаю, — сказал Джон со вздохом. Парни подошли достаточно близко, что Джон мог слышать голос Дина, рассказывающего о какой-то охоте на мстительного духа. — Мне нужно, чтобы ты выяснил, кому принадлежал номер в последний раз. — Дай мне номер, я сделаю, что смогу. Джон только закончил диктовать номер и повесил трубку, когда Дин толкнул дверь номера мотеля. — Я позвоню, когда что-нибудь найду, — сказал Бобби. — Вы с парнями скоро назад? — Да, — сказал Джон, прочищая горло. — Должны быть завтра. — Бобби? — спросил Дин, когда Джон повесил трубку. Джон резко кивнул ему, принимая чашку кофе от Стайлза и нахмурившись, когда парень сразу же направился обратно к своей койке. Джон поставил свой кофе на тумбочку, поднял с пола сумку с оружием и задумчиво в ней покопался. После минуты размышлений он вытащил «Браунинг» и соответствующую коробку с патронами и протянул их Дину. — Выведи его и дай пострелять, — сказал Джон, указывая на Стайлза. Дин поднял брови. — Да? — переспросил он, и Джон кивнул. — Ладно. Эй, Стайлз, готов наконец научиться стрелять? Стайлз моргнул, колеблясь и кусая нижнюю губу. — Я не знаю, чувак, — сказал он, засовывая руки в карманы, и Джон прищурился, заметив его нежелание. — Я просто, эм... — Всё будет хорошо, — сказал Дин, забирая у Джона «Браунинг» и патроны и ободряюще улыбаясь Стайлзу. — На самом деле, это может быть именно то, что тебе нужно.

***

— Итак, в обучении стрельбе для новичков есть три важные вещи: лёгкий вес, лёгкий спуск и малая отдача. Это «Браунинг Бак Марк», подходит по всем трём пунктам, — сказал Дин, протягивая пистолет Стайлзу. Стайлз принял пистолет дрожащими руками, с неудовольствием отмечая, что они всё ещё трясутся. Пистолет был тяжёлым в его руках и холодным на ощупь. Почти безобидное ощущение, компактно и неподвижно лежащий в руке Стайлза, безвредный, пока не попадёт в руки того, кто хочет причинить боль. — Теперь основные моменты: правильный хват, стойка и прицеливание. Но самое главное, — сказал Дин, поправляя хват Стайлза, подталкивая его ступни и направляя руку Стайлза вверх, находясь твёрдой и спокойной опорой позади него, — это равновесие. Стайлз сглотнул, сжимая руки вокруг рукоятки пистолета. — Равновесие? — Это контроль, — сказал Дин, проводя руками по рукам Стайлза и внося мелкие коррективы в его стойку. — Контроль над оружием и контроль над собой. Контроль над хватом, стойкой, дыханием, над всем. Если ты не сосредоточен и не уравновешен, стрелять хорошо не будешь. — Прямо сейчас я не чувствую себя особо уравновешенным, — пробормотал Стайлз. — Это называется хват «большой палец на большой палец», — сказал Дин, либо не услышав, либо проигнорировав замечание Стайлза. — Новичкам его освоить проще всего, но не нужно прилагать излишних усилий. Эта стойка тоже самая простая. Лицом к мишени, ноги на ширине плеч, руки вверх и полностью выпрямлены. Представь, что ты образуешь треугольник плечами и руками, а пистолет — это вершина. Прицел и мишень должны совместиться естественно. Видишь? Стайлз моргнул, пытаясь стабилизировать хват и сфокусироваться на прицеле и банках на бревне, служивших мишенями. Он нервно кивнул, борясь с желанием выйти из стойки, в которую его поставил Дин. — Хорошо. Теперь самое сложное для новичков. Ты хочешь сфокусироваться на переднем целике, удерживая при этом прицел на мишени, — сказал Дин. — Это противоречит инстинкту, который велит тебе фокусироваться на мишени, но тебе нужно сосредоточиться на переднем целике. Так что передний целик должен быть в резком фокусе, а задний целик и мишень будут немного размытыми, понял? Стайлз снова кивнул, сосредоточившись на переднем целике и заметив, как всё остальное немного потускнело. Он снова совместил передний целик с самой большой банкой, пытаясь удержать пистолет неподвижно. — Хорошо. Последние две вещи. Первое: помни, что будет громко. Учитывая, как легко ты вздрагиваешь, просто имей это в виду. Второе: отдача. У этого пистолета малая отдача, но будь готов к толчку. Контроль отдачи — это в основном вопрос психики, но тебе нужно, чтобы ощутимая отдача шла прямо от запястья в предплечье, — сказал Дин, ободряюще похлопав Стайлза по плечу и отступая назад. — Просто держи крепкий хват, дыши ровно, целься и плавно нажимай на спусковой крючок, когда будешь готов. Стайлз с шумом выдохнул воздух, которого, как оказалось, задержал, переменив вес, прежде чем одуматься и замереть, чтобы нечаянно не испортить стойку. Он прицелился, сделал неглубокий вдох и нажал на спусковой крючок. Дин был прав: было громко, именно так, как Стайлз и ожидал. Это было почему-то одновременно и менее пугающе, и более пугающе теперь, когда он сам контролировал момент звука, — странная смесь восторга и тревоги, рождённая естественной реакцией «бей или беги». Отдача оказалась сильнее, чем он ожидал, и маленькая частичка его хотела отдёрнуть руки от толчка, прошедшего от пистолета в кисти, руки и плечи. Но он инстинктивно усилил хват, сильнее сжимая пальцы вокруг «Браунинга». Он издал удивлённый выдох, моргнул и просто постоял мгновение, сосредоточившись больше на покалывании в пальцах и запястьях, прежде чем вспомнить, что он вообще-то стрелял во что-то. Большая ржавая банка из-под шоколадного пудинга, в которую он целился, однако, всё ещё насмешливо стояла на бревне. — Ладно, — сказал Дин спустя мгновение. — Это было, эм... — Ужасно, — закончил Стайлз. — Нет, — быстро сказал Дин. — Многие промахиваются первым выстрелом, даже с такого близкого расстояния до мишеней. Стайлз чуть повернулся, чтобы посмотреть на него. — А ты? Дин закатил глаза, подходя, чтобы вернуть Стайлза в правильную стойку. — Конечно, нет, — сказал он. — Но это потому что я офигенный. Попробуй ещё раз. Стайлз глубоко вздохнул, принимая стойку и снова целясь в банку. Он сделал несколько выстрелов, прежде чем выдохнуть воздух из лёгких и нахмуриться на банку, всё ещё невинно сидящую на бревне. Он провёл рукой по лбу, закрыл глаза и сосчитал до десяти, пытаясь успокоить клубящийся комок эмоций в груди. Мгновение спустя он снова поднял пистолет, прищурился на мишень и прикусил губу, когда руки задрожали. — Помни, Стайлз, — сказал Дин, заходя сзади. Он провёл ладонями вниз по рукам Стайлза, подталкивая, чтобы поправить осанку, прежде чем накрыть его руки, сжимающие «Браунинг», помогая удержать пистолет. — Дело в контроле. Дело в том, чтобы контролировать себя. Это значит, что нужно дышать, когда стреляешь, а не только до и после. — Я дышу, — выдохнул Стайлз, слегка напрягаясь от такой близости, прежде чем заставить себя расслабиться. — Нет, не дышишь, — укорил Дин, устраиваясь позади Стайлза плотнее. — Ты задерживаешь дыхание. Ошибка новичка. Вдохни, — учил он. Стайлз подчинился, сделав утрированный вдох, повторяя глубокий вдох самого Дина. — Выдохни. Прицелься. Снова вдох. На выдохе нажимай на спуск. Стайлз нажал на спуск и рассмеялся, когда верхушка бревна в нескольких дюймах слева от банки с пудингом взорвалась небольшим фонтаном щепок. — Что ж, — сказал он со вздохом. — Я приближаюсь. — Да, это так, — сказал Дин, убирая руки и отступая. Стайлз нахмурился, когда пистолет снова задрожал без помощи Дина, удерживающего его, и сжал руки на оружии, сознательным усилием пытаясь унять дрожь. Он попытался сосредоточиться на присутствии Дина рядом и устойчивости земли под ногами, потянувшись, как он делал, чтобы обрести равновесие перед тем, как черпать из своей искры, представляя в воображении тихое и неподвижное озеро вместо бушующего шторма, который, как ему казалось, бушевал внутри. Его следующий выстрел снова ушёл в сторону, ударив где-то в районе оголившихся корней бревна. — Попробуй ещё раз, — невозмутимо сказал Дин, а затем, прямо когда Стайлз нажимал на спуск, добавил: — Можно задать тебе вопрос? — Ты же понимаешь, что задаёшь мне его в очень неподходящие моменты, да? — сказал Стайлз, качая головой, прежде чем выстрелить и снова промахнуться. — И ты спрашиваешь это только тогда, когда знаешь, что я не захочу отвечать на тот вопрос, который ты хочешь задать. Дин выждал мгновение после того, как Стайлз сделал очередной выстрел, прежде чем заговорить, видимо, восприняв отсутствие прямого «нет» как разрешение продолжать. — После смерти матери я какое-то время не разговаривал. Один врач, к которому папа водил меня, назвал это избирательным мутизмом. Сказал, это частая тревожная реакция на травмирующее событие. Иногда, когда всё становится невыносимо, я всё ещё делаю то же самое. Не в такой крайней степени, я всё ещё разговариваю, но становлюсь тихим. Такое чувство, будто всё давит, но пока я молчу, я могу с этим справиться. Мне просто хотелось знать, у тебя так же. Стайлз взглянул на Дина, изучая его сосредоточенный профиль, пока тот оценивал скверную меткость Стайлза. На первый взгляд он не мог представить Дина замолкающим в ответ на стресс или тревогу; не мог на самом деле вообразить охотника, который расхаживает в доспехах уверенности и жизнерадостности, когда-либо чувствующим себя настолько подавленным, что уходит в свою голову в поисках уединения и утешения. Но Стайлз был прекрасно знаком с тем, как излучать образ, не соответствующий внутренним чувствам, и он был так же знаком с использованием сарказма и других защитных механизмов как щитов от суровых реалий своей жизни. Так что, хотя кто-то другой мог смотреть на Дина и видеть только самоуверенного и беззаботного молодого человека, Стайлз легко мог представить, что скрывается за стенами, существования которых большинство людей даже не признаёт. — Я делал наоборот, — признался Стайлз. — После смерти мамы, я имею в виду. Я говорил постоянно, обо всём. Сводил папу и всех остальных, кому приходилось меня слушать, с ума. Я не мог справиться с тем, что чувствовал, и с тем, как справлялся мой папа, и дом казался пустым, и мне было одиноко, поэтому я говорил. И пока я говорил, я не думал, не плакал и не скучал по ней. Пока я говорил, мир отступал немного и замирал. Я никогда не говорил ничего действительно важного, по крайней мере, по словам моего терапевта, но я всегда говорил. — Так что изменилось между тогда и сейчас? — Думаю, где-то по пути я просто перестал говорить, — сказал Стайлз, со вздохом опуская руки и хмурясь на всё ещё нетронутый ряд банок. — Я имею в виду, человек может говорить только так долго, когда никто не слушает, прежде чем сдастся. После всего того дерьма, что случилось, и после Эли, я просто перестал. У меня закончились темы для разговоров, закончилась энергия на это. Вместо того чтобы заглушать мир, я начал позволять ему просто омывать меня. Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Это убивает мой и без того несуществующий дзен. — Можно ещё один вопрос? — сказал Дин. — Тогда я обещаю, что остановлюсь. — Это ужасно похоже на то самое вторжение в личное пространство, которое ты обещал больше не допускать. Дин вздохнул. — Да, я любопытный ублюдок, который не очень-то держит слово. Подай на меня в суд. Стайлз фыркнул. — Не стоит. — Слушай, можешь не вдаваться в подробности. Я просто... тот шрам у тебя на животе, — сказал Дин, явно не зная, как подойти к этой теме. Стайлз пожелал, чтобы он просто оставил это, потому что шрам на его животе был связан с почти последним, о чём он вообще когда-либо хотел говорить с кем-либо. — Это те другие охотники тебе сделали? Стайлз резко перевёл взгляд на охотника, внимательно изучающего его мгновение, прежде чем покачать головой. — Нет, — сказал он. — Это были не охотники. — Как ты вообще выжил? — спросил Дин. — Я имею в виду, этот шрам выглядел так, будто кто-то пытался тебя буквально вспороть. — Чудо современной медицины, — бесстрастно сказал Стайлз. — И я ответил на твой ещё один вопрос. — Так, — сказал Дин после мгновения тишины, — кто это сделал? Если не охотники, кто пытался зарезать тебя до смерти харакири? Стайлз помедлил, бросив на Дина проницательный взгляд, прежде чем сказать: — При харакири умирали не так. Сначала они вонзали себе нож в горло, а позже у них был помощник, который отрубал голову. Дин поднял бровь. — Это не отвечает на мой вопрос о том, кто пытался убить тебя с помощью японского жертвенного ритуала. Это было какое-то японское чудовище? Стайлз от неожиданности нажал на спуск, подпрыгнув, когда выстрел прогремел, не подготовившись к отдаче. — Что? — быстро сказал он, поправляя хват на «Браунинге» и пытаясь игнорировать резкие вспышки боли, которые вызвал выстрел, и растущее подозрение во взгляде Дина. — Нет. Конечно, нет. — Тогда кто это был? — Это был я, хорошо, — рявкнул Стайлз, сердце бешено колотилось, и он чувствовал себя загнанным в угол зверем, выпаливая первое объяснение, пришедшее на ум, а оно было не совсем ложным. Дин моргнул, и Стайлз почувствовал малейший укол сожаления при виде выражения шока на лице Дина. — Ты? — выдавил охотник, выглядя так, будто всё ещё пытался осознать эту мысль. — Да, — твёрдо сказал Стайлз, отгоняя все воспоминания о реальном событии. Это мог быть и не он на самом деле, но боль, которую он чувствовал, была слишком реальной. — Я. Я сделал это с собой сам. — Зачем? — спросил Дин каким-то сдавленным голосом. Стайлз закрыл глаза, считая до десяти, прежде чем спокойно ответить. Намёк на то, что у него были суицидальные наклонности, независимо от того, насколько это соответствовало или не соответствовало действительности в какой-либо момент времени, вероятно, был не лучшим способом увести тему от японских мифических монстров. — Я не собираюсь тебе рассказывать, но на то была причина. — Пожалуйста, скажи мне, что эта причина не была «я хотел умереть», — сказал Дин. Он перевёл взгляд на пистолет в руке Стайлза, очевидно, пересматривая своё решение позволить Стайлзу обращаться со смертельным оружием. Стайлз нахмурился на него. — Нет, не была. Можешь расслабиться, у меня нет суицидальных наклонностей. — Он опустил уточнение «больше», потому что это не было делом Дина, и он, по сути, не врал на этот раз. — Ты только что признался, что пытался свести счёты с жизнью, но не считаешь, что это автоматически делает тебя склонным к суициду. — Я сказал, что это я оставил себе этот шрам, — парировал Стайлз. — Я не говорил, что конечной целью была моя смерть. Дин фыркнул, проводя руками по лицу. — Почему ты всегда такой чертовски запутанный? — Потому что я живу, чтобы мучить тебя. — Господи, — выдохнул Дин, проводя рукой по голове и теребя короткие пряди волос. — Почему ты не можешь быть со мной прямолинейным хоть раз? Хотя бы об этом? — Потому что я, типа, очень, очень гей, — сказал Стайлз. Возвращаться к старым привычкам уклонения было нетрудно, независимо от того, насколько его нынешние стратегии преодоления отличались от прежних. Это было даже как-то обнадёживающе, в странном, извращённом смысле. Дин нахмурил брови, слегка качая головой. — Что? Нет, я не то имел в виду. Ты знаешь, что я не то имел в виду. Прекрати пытаться увести разговор в сторону. Стайлз фыркнул. — Ладно, может быть, потому что я патологический лжец. — Или, может быть, потому что ты боишься того, что случится, когда ты действительно кому-то доверишься, — возразил Дин с твёрдыми нотками в голосе. Стайлз взглянул на него краем глаза. — Или, может быть, дело в этом, — согласился он, к удивлению Дина. Охотник моргнул, челюсть слегка отвисла, прежде чем он взял себя в руки. — То есть ты признаёшь это? — Я признаю, что у меня проблемы с доверием и я совершенно не доверяю практически всем. Что я безумный параноик и временами на грани психоза, — сказал Стайлз. — Всё это не новость. И я признаю, что быть безумным параноиком с крайними проблемами с доверием ведёт к определённому уровню тревоги, когда рассказываешь кому-либо что-либо. — Чего именно ты боишься? Стайлз фыркнул. — Слушай, Дин, то, как я дошёл до этого, — долгая и сложная история. Я не могу рассказать тебе о шраме, не рассказав обо всём остальном, а этого я не могу сделать. И когда я говорю «не могу», я не имею в виду, что не хочу или что с тобой что-то не так. Я имею в виду, что я не могу сесть и снова говорить обо всём этом, потому что пережить это было достаточно трудно. Так что нет, я не хочу говорить об этом, я не хочу объяснять, что случилось, я не хочу даже думать об этом. Особенно сейчас. Прямо сейчас я просто хочу сбить эту чёртову банку с того бревна, — сказал он, указывая в сторону импровизированных мишеней. Дин облизнул губы и потёр руки, пристально разглядывая Стайлза долгим взглядом. — Что ж, ты ужасный стрелок, так что это может занять некоторое время, — сказал он наконец. — Но когда ты будешь готов сбить эту банку, я, эм, я буду здесь и готов, э-э, понаблюдать. — Может, я и ужасный стрелок, но ты ужасен в метафорах, — сухо заметил Стайлз. — Просто стреляй в чёртову банку, — сказал Дин. Стайлз поднял одну бровь. — В настоящую или в метафорическую? Дин вздохнул и покачал головой. — Давай начнём с настоящей и посмотрим, куда это нас приведёт.

***

Бобби перезвонил, когда Дин как раз объяснял Стайлзу, как чистить огнестрельное оружие, они сидели за столом, перед ними был разложен ряд пистолетов. Дин учил Стайлза разбирать, чистить и собирать оружие. Джон схватил свою куртку с кровати, натягивая её, выходя из номера мотеля, и ответил на звонок, заговорив, как только связь установилась. — Что ты нашёл, Бобби? — Тебе не понравится, — ответил Бобби. — Просто скажи мне. Бобби выдохнул долгий вздох. — Я нашёл отца Стайлза. Пробил номер, который ты мне дал, он был зарегистрирован на Джона Стилински, что совпадает с фамилией, которую Арджент назвал для Стайлза. — Стилински? — переспросил Джон, молча повторяя имя в голове. Стилински. Стайлз Стилински. — Его имя Стайлз Стилински? — Думаю, это польская фамилия. И Стайлз — не его настоящее имя, хотя, если бы мне пришлось выбирать между его официальным именем и Стайлзом, я бы тоже выбрал Стайлза, — сказал Бобби, прежде чем замолчать. — Это всё, что ты нашёл? — потребовал Джон после мгновения тишины, нарушаемой только шелестом бумаги. — Нет, — проворчал Бобби. — Терпение, Винчестер. Стилински был шерифом в Бикон-Хиллс, это тот же город, где погибла Эллисон. — Шериф? — удивлённо сказал Джон, оглядываясь на Стайлза, методично разбирающего «Браунинг». — Что ж, это многое объясняет. — Не правда ли? — сказал Бобби с фырканьем. — Что ещё? Почему номер отключён? — Город, Бикон-Хиллс, видел много сверхъестественной активности за последние два года. Началось с нападений животных, которые приписывали пуме, потом ещё нападения животных, приписываемые разным диким зверям, серийный убийца, несколько нападений на полицейский участок, ненормальное поведение животных, пропавшие дети и нападения мужчин с мечами в том, что описывают как самурайские доспехи. И угадай, кто был в центре практически всего этого? — сказал Бобби. — Стайлз, — мрачно сказал Джон. — Ага. Он и ещё несколько детей. Некий Скотт МакКолл и Лидия Мартин постоянно всплывали вместе с Эллисон Арджент. И мужчина по имени Дерек Хейл. — Значит, Ардженты прознали про нападения животных, предположили, что это оборотни, и вмешались, чтобы разобраться? — сказал Джон. — Именно. И, судя по всему, Ардженты действительно разобрались. Въехали в город вскоре после первых убийств животных. Я, правда, не уверен, что это были именно оборотни, по крайней мере, не только они. Что бы ни было в Бикон-Хиллс, это убило Кейт, Викторию и Жерарда Арджентов. Смерть Эллисон, вероятно, тоже была связана. После этого Крис исчез с радаров до тех пор, пока не позвонил мне. — А что насчёт Стилински? — Стилински, — начал Бобби, — был женат на Клаудии, у них был один сын, Стайлз. Клаудия умерла около девяти лет назад от какого-то дегенеративного расстройства, насколько я могу судить. Стилински сначала был заместителем, потом шерифом. Его отстранили после того, как Стайлз и ещё один парень угнали полицейский фургон и похитили другого ученика, и... — Угнали полицейский фургон? — перебил Джон. — И похищение? Кто был тот другой парень? Бобби хмыкнул в трубку. — Да, удачи не спросить его об этом. Моё любопытство разгорелось. Второго имени нет. Они оба были несовершеннолетними, так что их дела засекречены. Наверное, это был один из тех других вовлечённых детей, готов поспорить, что это был МакКолл. Судя по всему, парня, которого они похитили, был сыном адвоката. Его больше нет в Штатах, вся семья переехала в Лондон вскоре после похищения. — Как давно это было? — Эм, около полутора лет назад. Джон вздохнул. — Так сколько ему сейчас лет? — Ну, ему точно не двадцать, это уж будь уверен. Арджент сказал, семнадцать. Джон вздохнул снова. Тяжелее. — Логично. Ладно, продолжай. Бобби пошуршал бумагами, прежде чем возобновить рассказ. — На чём я остановился? Ах да, судебный запрет. После отстранения Стилински было нападение на полицейский участок, в котором, согласно отчётам, Стилински и его сын были заложниками, а также Мелисса МакКолл, её сын и Хейл. Короче говоря, ситуацию разрешили, Стилински стал героем, и его вскоре восстановили в должности. — Ладно, — сказал Джон, массируя виски. — Что ещё? — Довольно долго было тихо. Ардженты уехали, и всё, казалось, устаканилось. Вот тогда и произошли ритуальные убийства, в которые Стайлз оказался втянут по самую макушку. Судя по всему, он лично знал одну из жертв, а другой был учителем в местной старшей школе. Стилински попал под расследование ФБР из-за всех этих необъяснимых случаев, а их много, Джон. Большинство этих ритуальных смертей так и не раскрыли, а в городе пропавших без вести — пруд пруди. Потом снова ненадолго всё затихло, а затем начали всплывать ещё несколько смертей, а также люди в японских масках. — И? — подтолкнул Джон, когда Бобби остановился. — И Стайлза на несколько дней положили в психиатрическую больницу. Его выписали, и произошли крупные нападения на полицейский участок и больницу. Много людей погибло. — На что ты намекаешь, Бобби? — Я намекаю на то, что между Стайлзом и смертями в Бикон-Хиллс много связей. Более чем достаточно, чтобы, если бы я расследовал этот город, я бы вышел на него. Джон сжал переносицу. — Что случилось со Стилински? Почему номер отключён? — Ну, — сказал Бобби под шорох бумаг. — После нападений на участок и больницу всё снова как-то замерло. А чуть позже шериф оступился и упал с лестницы у себя дома. Джон моргнул. — Что? — Так написано в отчёте. По словам его сына, который был единственным, кто ещё присутствовал, Стилински оступился и упал с лестницы. — И умер? — спросил Джон недоверчиво, потому что вся идея была абсурдной. — Нет, — сказал Бобби, — он в коме. Без видимых медицинских причин, но это списали на последствия тупой травмы от падения. — Родственники есть? — резко спросил Джон. Бобби прошуршал ещё несколькими страницами, звук мятой бумаги эхом раздавался в телефоне несколько мгновений, прежде чем он ответил. — Только дядя в Мэне. Арон Стилински. Я не смог до него дозвониться. У него доверенность на шерифа, но он, похоже, не слишком заинтересован. Ни разу не приезжал в Бикон-Хиллс и, судя по всем, с кем я говорил, не слишком обеспокоен своим пропавшим племянником. — Этим пропавшим племянником, надо полагать, является Стайлз? — Ага. Он пропал без вести чуть больше шести месяцев назад. — С нами он только три, — заметил Джон. Бобби невесело рассмеялся. — Да. Судя по приблизительной хронологии, которую я смог составить, есть около четырёх месяцев, которые нигде не значатся. Но Стайлз говорил, что какое-то время был в Мэне. Может, Арон и не беспокоится о Стайлзе, потому что, насколько дядя знает, Стайлз на самом деле не пропадал. — Возможно, — согласился Джон, наблюдая, как Стайлз собирает «Браунинг» с приемлемой скоростью, лишь слегка борясь с дрожащими руками. — Должен признаться, Винчестер, я не совсем понимаю, что делать с этой информацией, — сказал Бобби со вздохом. — Она порождает почти столько же вопросов, сколько даёт ответов, но у меня такое чувство, что если мы спросим Стайлза с чем-либо из этого, он просто снова сбежит. Джон фыркнул. — После того как он так боролся, чтобы остаться? — Если он подумает, что мы можем хоть в чём-то принять сторону Арджента, то да, он сбежит. — Тогда мы отвезём его к кому-то, у кого будет разумный повод поговорить с ним без участия охотников, — решил Джон. Бобби помолчал мгновение, прежде чем сказать: — Ты правда думаешь, она поможет ему? Джон вздохнул, массируя виски. — Я думаю, если я помещу их двоих в одну комнату, ей придётся помочь. И Стайлз не сможет ничего от неё скрыть. Я почти уверен, что именно поэтому он изначально не хотел с ней встречаться. — Итак, если я правильно понял, — сказал Бобби. — Твой план — затащить парня, который и так едва тебе доверяет, к женщине, которую он видеть не хочет, и просто надеяться, что всё обернётся в нашу пользу? — Стайлз немного приоткрылся о том, что случилось, он доверился мне настолько, чтобы сделать это, он доверится мне настолько, чтобы хотя бы поговорить с ней. — Ладно, — сказал Бобби, всё ещё явно чувствуя себя неловко из-за этой идеи. — А как же Дин? — Он может побыть у тебя. Займётся чем-нибудь, пока мы со Стайлзом не вернёмся. Должно занять не больше пары дней. — Ему это не понравится, — заметил Бобби. Джон нахмурился. — Ему не обязательно это нравится. Ему просто нужно это сделать. Думаю, Стайлзу будет комфортнее с меньшим количеством людей, и, честно говоря, Бобби, я не думаю, что Дин хочет возвращаться, и я не собираюсь просить его об этом. — Эй, он более чем желанный гость. Может помочь мне с одним делом, которое Руфус попросил меня расследовать. — Мы вернёмся к темноте, — сказал Джон и повесил трубку. Он понаблюдал за Стайлзом и Дином ещё несколько секунд, прежде чем толкнуть дверь в номер мотеля и прочистить горло. — Собирайтесь, парни, — сказал он, игнорируя два одинаково озадаченных взгляда, которые получил, начиная кидать немногочисленные выложенные вещи обратно в свою сумку. Дин нахмурил брови, а плечи Стайлза поникли, когда он послушно начал собирать разложенные перед ним пистолеты. — Сейчас? — спросил Дин. — Я думал, мы останемся до завтра. — Планы поменялись, — сказал Джон. — У Бобби есть кое-что, что он хочет, чтобы я проверил. Дин моргнул. — Только ты? — Стайлз поедет со мной, — ответил он, внимательно наблюдая, как парень на мгновение замер, прежде чем продолжить упаковывать оружие. — Это ничего серьёзного, а Бобби мог бы использовать твою помощь в исследовании пару дней. Дин нахмурился, но всё же принял это, и Джон почувствовал знакомый прилив признательности за его готовность просто слушаться. — Ладно. А вы со Стайлзом куда поедете? Джон застегнул молнию своей сумки, перекинул её через плечо и отпил почти остывший кофе, прежде чем ответить. — В Миссури.