Часть 5

— А где во всём этом его отец? Если он шериф и его сын пропал, он, должно быть, беспокоится как черт знает что и использует все свои связи, — сказал Дин, откидываясь на шатком деревянном стуле и обдумывая краткую семейную историю Стайлза, которую только что изложил Бобби. Многое из этого соответствовало тем обрывочным сведениям, которыми поделился сам Стайлз, и Дин, честно говоря, не особо удивился, узнав, что парень из семьи, связанной с законом. Однако это вызывало вопрос: почему шериф до сих пор не нашёл своего пропавшего сына? Он с грохотом опустил стул на все ножки, когда в голову пришла неприятная мысль. — Господи, только не говори, что он мёртв или что-то в этом роде. Бобби хмыкнул и покачал головой, роясь в стопке файлов на столе. — Нет, он не мёртв. — Так где же он тогда? — сказал Дин, вопросительно глядя на старшего охотника. — В мемориальной больнице Бикон-Хиллс, — ответил Бобби, протягивая Дину папку. Дин моргнул, переваривая информацию, принимая папку и замечая имя на документах — Джон Стилински. — Он в коме? Как долго? — Уже почти пять месяцев. Он поступил второго декабря, — сказал Бобби, указывая на папку, пока Дин начал пролистывать бумаги. Информации было немного, большая её часть, без сомнения, охранялась законом, но было общее описание состояния шерифа от момента поступления до настоящего времени. — Это долгий срок для комы, не так ли? — спросил Дин, отмечая отсутствие окончательного диагноза. — Что, чёрт возьми, с ним случилось? Бобби вздохнул, почесав бороду. — Понятия не имею. И врачи тоже в тупике. Стайлз говорит, что он упал с лестницы, так что это списали на травму мозга. Отчёт о несчастном случае, — уточнил он, когда Дин бросил на него вопросительный взгляд. — Стайлз был единственным, кто ещё находился в доме в то время. — Простое падение с лестницы отправило шерифа в кому на пять месяцев? — сказал Дин. — Это не похоже на правду. — Мозг — штука капризная, Дин. Но вполне вероятно, что за этим стояло нечто более зловещее, чем просто лестница. — Когда, говоришь, убили Эллисон? — спросил Дин, просматривая отчёт о несчастном случае с шерифом. Он был до отчаяния расплывчатым, а Стайлз не дал особо информации, кроме того, что проснулся около часу ночи от того, что отец упал с лестницы. — В ноябре, верно? Бобби кивнул, беря другую папку. — Тринадцатого ноября. А похороны были через несколько дней после этого. — И через три недели отец Стайлза впадает в кому? Думаешь, это связано? Бобби пожал плечами. — Не уверен. Думаю, если бы это было связано с тем, что убило Эллисон, то Крис остался бы, чтобы разобраться с этим. — Да, — сказал Дин, откладывая папку шерифа в сторону, — но каковы шансы, что две злые сущности уберут двух людей из жизни Стайлза в течение нескольких недель? Бобби встал, мрачно усмехаясь, и вытащил стопку папок с книжного шкафа позади себя. — Учитывая историю Бикон-Хиллс, я склонен полагать, что они высоки, — ответил он, начиная бросать одну папку за другой на стол. — У нас есть смерти от животных, датируемые более чем пятнадцатью годами назад, ещё несколько смертей от животных несколькими годами позже, тот поджог, о котором упоминал Стайлз, ещё больше смертей от животных, начавшихся снова около двух лет назад, и вот тогда всё действительно пошло к чертям. Пропавшие без вести, осквернения могил, пропавшие трупы, серийные убийцы, ритуальные жертвоприношения, странное поведение животных, ожившие мертвецы, люди с самурайскими мечами, взрывы. Назови что угодно, готов поспорить, в какой-то момент это случилось. — Чёрт возьми, — выдохнул Дин, глядя на стопку папок. Он сглотнул, снова поднимая глаза на Бобби. — Так ты смог найти тот поджог? — Смог. Как только я узнал город, это было нетрудно, — сказал Бобби, роясь в куче и триумфально поднимая папку вверх. — И тебе это понравится. Жертвами была семья Хейл, очень уважаемая и состоятельная семья в Бикон-Хиллс. Крупные жертвователи на благотворительность, в частности Талия Хейл была очень активна. Они финансировали несколько общественных проектов, включая местную государственную старшую школу. Думаю, парень, о котором упоминал Стайлз, — это Дерек Хейл, — продолжил Бобби, доставая фотографию из папки и передавая её Дину. Дин нахмурился, глядя на мужчину на снимке. По всей видимости, это должна была быть полицейская фотография, но большой блик от вспышки скрывал лицо. Всё, что Дин мог разобрать, — это смуглая кожа и широкие плечи под футболкой. — Блик от вспышки, — сказал он, взглянув на старшего охотника. — Он оборотень. Бобби склонил голову в знак согласия. — Ага. Опять же, как и говорил Стайлз. За всё время, что семья проживала в Бикон-Хиллс, не было смертей или пропавших без вести, которые указывали бы на стаю оборотней, но были более тонкие признаки. Согласно полицейским отчётам, Дерек, его сестра и дядя были единственными выжившими в пожаре. И до двух лет назад дело оставалось нераскрытым. — Они раскрыли «висяк»? Бобби хмыкнул в знак подтверждения. — И угадай, кто был поджигателем. Дин вопросительно приподнял бровь, пытаясь сам сложить кусочки. — Кто? — Кейт Арджент. — Арджент? — недоверчиво переспросил Дин. Он покачал головой, долго растирая глаза пальцами. — Это, это... Боже, всё это уже начинает вызывать у меня головную боль. Значит, пожар и Стайлз связаны, просто не так, как мы думали? — Похоже на то, — сказал Бобби, закрывая папку и бросая её поверх стопки. Дин резко взглянул на Бобби, в голове формировалась неприятная возможность. — Где Кейт сейчас? Она тоже ищет Стайлза? — Нет, вообще-то она мертва. — Мертва? — повторил Дин, и невольная волна облегчения захлестнула его. Последнее, что им было нужно, — это охотник, готовая убивать детей, охотящаяся за кровью Стайлза. — Как умерла? — Официально? Неизвестно, — сказал Бобби. — Неофициально, какая-то нечисть в том городе добралась до неё, и я ставлю на то, что это был оборотень. Дин снова взглянул на фотографию Дерека, которую всё ещё держал двумя пальцами. — Один из выживших? — Точно не узнать, но есть большая вероятность, что это был Дерек или дядя, — ответил Бобби, пожимая плечами. — У обоих есть мотив, и оба не в ладах с законом. — А что насчёт сестры? Бобби покачал головой. — Примерно через шесть лет после пожара начались третьи по счёту смерти от животных. Лора Хейл была первой. Её тело нашли в лесу, перерубленное пополам. Её смерть, похоже, стала своего рода катализатором для всех недавних странностей. — Охотники? — предположил Дин, поморщившись. — Гемикорпорэктомия — это немного варварски, но некоторые из старых охотников до сих пор её применяют, верно? Бобби фыркнул. — Да, применяют, хотя это было немного, э-э, чрезмерно. Полиция списала это на нападение животного, но это мог быть и охотник. — Отец Стайлза тогда был шерифом, — сказал Дин. Бобби кивнул, очевидно, придя к тому же выводу. — Думаешь, шериф перевернул не те камни в своём расследовании? Поэтому Стайлз и оказался втянут? — Думаю, это вероятно, — согласился Бобби. — Особенно учитывая склонность Стайлза к неприятностям. — Значит, Стайлз ввязывается в расследование отца, которое вытаскивает на свет охотницу, убившую семью, и потенциально вернувшуюся, чтобы закончить начатое. Происходит хренова туча событий. Кейт и Эллисон погибают, шериф попадает в больницу, а Стайлз сваливает из города, и Крис Арджент идёт по его следу, — резюмировал Дин, постучав пальцами по фотографии Дерека, прежде чем положить её на стол. — Судя по твоему звонку заместителю Пэрришу, я так понимаю, охотники не единственные, кто ищет Стайлза? — Не-а, — сказал Бобби. — У Стайлза открыто дело о пропавшем без вести. Изначально подозревали похищение и объявили план «Перехват», но ничего не нашли. Так что теперь его считают пропавшим без вести, находящимся в группе риска. — Что ж, я не удивлён, что они ничего не нашли. Стайлз из тех, кто умеет исчезать. В смысле, он должен довольно хорошо знать систему, и он нашёл... — Дин замолк, осознав часть заявления Бобби. — Подожди, они объявили план «Перехват»? Я думал, его используют только для... — Детей, — закончил Бобби. — Ага. Стайлзу семнадцать, так что он всё ещё считается несовершеннолетним. И учитывая обстоятельства, были опасения по поводу его психического состояния. Дин моргнул, с трудом переваривая тот факт, что Стайлз на самом деле младше Сэма, прежде чем сказать: — Психического состояния? — Из-за того, что его отец в больнице и недавней смерти подруги, они подозревают, что депрессия сыграла большую роль в его побеге, — сказал Бобби. — В сочетании с его прошлым были опасения по поводу суицида. Дин нахмурил брови, что-то кислое и тяжёлое поселилось в животе от этой мысли. Он был довольно уверен, что не только депрессия подтолкнула Стайлза к бегству, но, судя по тому, что он видел, он также был уверен, что какая-то депрессия сыграла большую роль. И до их разговора о шраме на животе Стайлза он никогда бы не рассмотрел возможность суицида, но он всё ещё слышал слова Стайлза с того дня о том, как он сделал это с собой. И независимо от того, какова была его конечная цель, по словам Стайлза, это указывало на уровень саморазрушения, от которого у Дина похолодело внутри. — Что в прошлом Стайлза? — Заместитель Пэрриш не уточнил, — сказал Бобби, потирая лоб, — но я предполагаю, это как-то связано с пребыванием Стайлза в психушке. Законы о врачебной тайне не позволяют мне узнать почему, но он был там несколько дней незадолго до смерти Эллисон, поступил добровольно. Дин закусил губу. — Стайлз... ты не думаешь, что у него шизофрения? Бобби прищурился. — У него нет никаких симптомов, — осторожно сказал он. — А что? Ты заметил что-то? — Нет, нет, — сказал Дин. — Просто... помнишь галоперидол, о котором упоминал Стайлз? Ты сказал, это антипсихотик. — Да, но Стайлзу могли дать его по целому ряду причин, — сказал Бобби, уловив ход мыслей Дина. — Чёрт, в некоторых местах его используют просто чтобы успокоить пациентов, если они слишком перевозбуждены. — Ну, тогда это имело бы смысл. Стайлз сказал, что это было принудительное введение, — сказал Дин, стараясь не представлять, как Стайлз настолько срывается, что санитарам приходится вводить ему успокоительное, чтобы усыпить. Это было пугающе легко; Стайлз и так был на пределе, и по его собственному признанию, сейчас ему было лучше, чем раньше. Дин не хотел думать о Стайлзе, которому явно была некомфортна сама мысль о том, чтобы быть под чьим-то контролем или в чьей-то власти, которого пичкают наркотиками против его воли в месте, которое должно было о нём заботиться. Бобби согласно хмыкнул, поднимаясь с места, когда зазвонил телефон. Дин отключился, пока тот отвечал, вместо этого снова пролистывая страницы дела Хейлов и перечитывая сводку о ущербе и смертях. Она рисовала тревожно описательную картину с гораздо большими подробностями, чем краткая версия, которую Стайлз дал ему несколько недель назад, но всё сводилось к одному и тому же — охотница, убившая людей, и первая фишка в длинной цепочке домино, ведущей к Стайлзу. Он взглянул на старшего охотника, когда Бобби повесил трубку с мрачным выражением лица. — Это был твой папаша, — сказал Бобби, кладя трубку на место. — Они со Стайлзом возвращаются. — Что мы будем делать насчёт Арджентов? — спросил Дин, теребя папку. — И мы скажем Стайлзу? Что мы знаем обо всём этом? Мы не можем вечно скрывать это от него. — С Арджентами я пока разберусь, — сказал Бобби. — Но в конце концов нам придётся рассказать Стайлзу всё.

***

Стайлз медленно покидал свою спальню, осторожно переступая порог в коридор. Вокруг него в доме стояла жуткая тишина, если не считать мягко льющейся колыбельной, эхом доносившейся снизу. Стайлз прокрался к верхней площадке, прижав руку к стене, чтобы удержать равновесие, и вглядываясь вниз, щурясь, чтобы попытаться разглядеть очертания в тенях. Голос затих, тишина на мгновение окутала дом, прежде чем пение началось снова. Он спускался по лестнице ступенька за ступенькой, сердце колотилось в груди, а ладони потели. Он едва удостоил взглядом знакомые фотографии, висящие на стене, просто машинально отмечая их, проходя мимо, пока не дошёл до последней. Она должна была висеть на правой стене; гвоздь всё ещё был в стене, отмечая её место, но фотография лежала на полу внизу лестницы. Стекло под рамкой слегка хрустнуло, когда Стайлз поднял её, осторожно перевернул и смахнул осколки стекла с лиц на снимке. Лица его родителей улыбались ему, это была последняя семейная фотография, которую они сделали до того, как его мама действительно серьёзно заболела. Стайлз улыбался между ними, счастливый и не ведающий, что всё, что он принимал как должное, исчезнет через несколько коротких месяцев. Стайлз отложил фотографию в сторону, прислонив к стене, и двинулся дальше в дом, следуя за навязчивым эхом колыбельной. Казалось, она доносилась из ванной на первом этаже, и когда Стайлз открыл дверь в кабинет отца, голос прервал пение, прежде чем продолжить. Дверь в ванную была приоткрыта ровно настолько, чтобы тонкая полоска золотистого света легла на потёртый ковёр кабинета. Осторожно ступая, Стайлз прижал пальцы к двери и с лёгким нажатием приоткрыл её. Свет резанул по глазам, и Стайлз заморгал, прогоняя возникшие пятна, пытаясь разглядеть фигуру у ванны. Женщина сидела на краю ванны, водя бледной рукой по воде, напевая мелодию, а затем снова запела, не замечая присутствия Стайлза. Тёмные волосы мягкими волнами спадали по спине, на ней была лишь простая белая ночная рубашка, босые ноги стояли на кафельном полу. — Мам? — прошептал Стайлз, инстинктивно шагнув вперёд и протягивая руку, когда колыбельная снова затихла. Его пальцы едва коснулись её ночной рубашки, ткань была прохладной на ощупь и гладкой под подушечками пальцев, и наступила ощутимая пауза, мгновение, казалось, тянулось бесконечно, пока женщина поднимала голову. Это была не его мать, и Стайлз замер на месте, разглядывая измождённое лицо и покрасневшие глаза, уставившиеся на него, в то время как сильная рука обхватила его запястье и сжала так сильно, что он почувствовал, как кости трутся друг о друга. — Эллисон, — выдохнул он, и как только слово слетело с губ, она оттолкнула его назад с почти нечеловеческим визгом. Зеркало позади него разбилось, и он поперхнулся, когда Эллисон сжала свободную руку на его горле, сдавливая трахею и впиваясь ногтями в кожу. Стайлз попытался оттолкнуть её, потянул за руку, толкнул в грудь, но она была неподвижна, и его усилия, казалось, только злили её ещё больше. Пятна заплясали перед глазами, и он рефлекторно вцепился в её руки, когда зрение сузилось до туннеля, ведущего во тьму. Последнее, что он осознал, было чувство невесомости, а затем шок от того, что вода сомкнулась над его головой.

***

Раздался гудок, и Стайлз, дёрнувшись, проснулся, больно ударившись головой о дверцу, пытаясь прийти в себя. Понадобилось мгновение паники, прежде чем он вспомнил, что находится в Импале и едет обратно к Бобби с Джоном. Каким-то образом ритмичное движение машины и звук дворников убаюкали его. Устроившись на сиденье, Стайлз быстро постучал пальцами по ногам, считая про себя и немного расслабляясь, дойдя до десяти оба раза. Он вздохнул, потирая глаза, и прищурился, когда особенно яркие фары встречной машины осветили мокрую от дождя дорогу. — Кошмар? — тихо спросил Джон после того, как машина проехала, и салон Импалы снова погрузился в тень. Стайлз снова вздохнул, не утруждая себя утвердительным ответом. Сам вопрос указывал на то, что Джон заметил. — Как долго я спал? — Недолго, — сказал Джон, всё ещё говоря тихо. Радио было приглушено, заметил Стайлз, так что в машине было почти тихо, если не считать звуков шин и дворников. — Около получаса. Стайлз кивнул, сильно потирая лицо, пытаясь стереть все остатки сна, и прочистил горло. — Прости. Если я, э-э, — он замолчал, не зная, как тактично сформулировать свою склонность иногда срываться, когда спит. К счастью, Джон, казалось, понял, что он пытается сказать, без лишних слов. — Ты не особо, — сказал Джон, бегло взглянув на Стайлза почти оценивающе. — Просто казался немного беспокойным. — Ага, — сказал Стайлз. — Я плохо сплю. Всё, что Джон ответил, было: — Я знаю. — После нескольких минут тишины, нарушаемой лишь ровным звуком дворников по стеклу и шин по асфальту, Джон взглянул на Стайлза с долгим страдальческим вздохом. — Хочешь поговорить об этом? — Не особо, — пробормотал Стайлз. — Знаешь, у меня самого были кошмары после возвращения из Вьетнама, — начал Джон, не сводя глаз с дороги перед ними. — Мне постоянно снился один и тот же сон о моём приятеле, который не вернулся. Мы попали в засаду, пытались пробраться обратно к остальным. Мы должны были прикрывать друг друга. Каждую ночь я снова был там с ним, пытаясь выжить. И каждую ночь он умирал. Только вместо того, чтобы оставаться мёртвым, он являлся ко мне и предъявлял претензии. — Джон замолчал, лишь на секунду оторвав взгляд от дороги, чтобы пронзить Стайлза суровым взглядом. — Он погиб, защищая меня, и потом искажённая версия его преследовала мои сны месяцами, когда я вернулся домой. Стайлз сглотнул, помедлив мгновение, переваривая информацию, прежде чем спросить: — Как ты узнал? Джон приподнял бровь, едва заметную в тени салона. — Ты сказал «Эллисон» перед тем, как проснуться. — Она душила меня, — тихо сказал Стайлз, теребя манжеты куртки. Было неправильно говорить об этом вслух, словно он порочил её память, обвиняя в подобном. Он снова сглотнул, на этот раз с усилием, и поднёс руку к шее. Она чувствовалась немного ноющей, будто её руки действительно впивались ему в горло, вероятно, соматоформная реакция на кошмар. — Она душила меня, напевая «Ты мой солнечный свет». — «Ты мой солнечный свет»? — переспросил Джон. — Как та колыбельная? — Моя мама пела её мне, — тихо сказал Стайлз, — когда я болел или после кошмара. Я почти забыл. Джон задумчиво хмыкнул. — У тебя всегда были кошмары? Стайлз пожал плечами, сознательным усилием перестав трогать горло и засунув руки под ноги, чтобы они не двигались. — Наверное. В смысле, с годами они стали хуже, но я всегда был к ним склонен. Джон снова просто хмыкнул. — Кстати, твой телефон звонил, пока ты спал, — сказал он, и Стайлз нахмурился, гадая, как он мог проспать звонок и вибрацию телефона в кармане. Яркость экрана заставила его поморщиться, и потребовалось мгновение, прежде чем он смог хоть что-то разобрать. Пропущенных вызовов не было, и Стайлз вопросительно взглянул на Джона. — Не тот, — охотник мотнул головой в сторону заднего сиденья, — тот, что в твоей сумке. Стайлз прищурился, затем обернулся, чтобы порыться в сумке, сердце забилось быстрее, когда он понял, что не проверял её уже несколько недель. Телефон лежал на самом дне, и когда он достал его, замигал индикатор низкого заряда. Он снова сел прямо, и сердце подскочило к горлу, когда он увидел два пропущенных вызова. Джон внимательно наблюдал за ним, пока он открывал список последних вызовов и с облегчением выдохнул, увидев незнакомый номер, один и тот же для обоих вызовов, а не знакомый номер больницы или врача отца. — Что-то важное? — спросил Джон. — Нет, нет. Просто ошиблись номером, — сказал Стайлз, погружая машину обратно в тень, когда погасил экран и засунул телефон в карман куртки. Ему нужно будет прослушать голосовые сообщения позже, когда рядом никого не будет. Стайлз вздохнул, сжимая телефон в руке и пытаясь не зацикливаться на том, что могут говорить эти сообщения, рассматривая всё — от телефонных маркетологов до ужасных новостей об отце. — Нам ещё около часа до того, как вернёмся к Бобби. Можешь попытаться ещё поспать, если хочешь, — предложил Джон, включая поворотник, чтобы обогнать фуру. Стайлз заколебался, дёрнувшись на сиденье. — Я разбужу тебя, — продолжил охотник, — если нужно. — Спасибо, — ответил Стайлз, восприняв это как возможность выйти из разговора, и снова устроился у двери, хотя и не собирался снова засыпать. Голос Эллисон всё ещё звучал в его сознании, непрерывно повторяясь, сливаясь с воспоминаниями о том, как мама пела ему, заглушая звук радио и стук дождя по машине. Он смотрел на размытые очертания земли за окном, окутанные уютным одеялом ночи, и беззвучно шевелил губами в такт голосам в голове. Ты мой солнечный свет, мой единственный свет, Ты делаешь меня счастливым, когда небо серо. Ты никогда не узнаешь, дорогой, как сильно я люблю тебя, Пожалуйста, не забирай мой солнечный свет.