Глава 5 акт 2

Феникс, Аризона. Гостиница «Sunset». 4 октября 1998 года, 12:45 Автобус остановился у двухэтажного здания из белого камня. Пальмы у входа, фонтан, который не работал, и вывеска с неоновой подсветкой - «Sunset». Половина букв не горела, и возможно, в сумерках читалось просто «Sun». Берта вышла последней, оглядела фасад. - Nicht schlecht,(Неплохо) - сказала она. - Для военной тюрьмы. - Это не тюрьма, - ответил охранник, запирая дверь автобуса. - Это гостиница. Вы здесь почётные гости. - С охраной у дверей, - заметил Вектор. - Для вашей же безопасности. Вектор не ответил. Только посмотрел на охранника. Тот отвернулся первым. В холле пахло хлоркой, старым ковролином и чем-то сладковатым скорее всего, освежителем воздуха, который пытался скрыть запах сырости. На ресепшене их ждал администратор, лысый мужчина в очках, который смотрел на них с ужасом и любопытством одновременно. - Ключи, - сказал охранник. - Да-да, конечно, - администратор засуетился, выдвинул ящик, достал четыре пластиковые карточки. - Номера 204, 205, 206, 207. Второй этаж. Завтрак с семи до десяти. - Оружие? - спросила Тусовщица. - В номерах нельзя, - пискнул администратор. - Мы не спрашивали, - ответил Вектор. Он взял ключ от 204, повернулся и пошёл к лестнице. Карлос - за ним. - 205 - наш, - Тростинка выхватила ключ из рук администратора. Тусовщица уже шарила по стойке, пытаясь прикарманить ручку, блокнот и маленькую пластиковую табличку с надписью «Не беспокоить». - 206, - Берта кивнула Эрудитке. Та взяла ключ, осмотревшись в поисках лестницы. - А я? - спросила Джилл. - 207, - Берта взяла последний ключ, повертела в руке. - Рядом со мной. Они поднялись на второй этаж. Коридор был узким, с выцветшими обоями и одной лампой на три номера. Под ногами скрипел линолеум. - Встречаемся внизу через час, - сказала Тростинка. - На разведку. - Это гостиница, а не Ракун-Сити, - заметила Эрудитка. - Упс - потупившись, ответила Тусовщица. - Все отойти не могу. Номер 207. 14:00 Джилл стояла под душем уже двадцать минут. Вода была горячей, по-настоящему горячей, а не той ледяной, что капала из труб в схроне. Она лилась по лицу, по плечам, по шраму от щупальца Немезиса, тонкой белой линии, которая появилась три дня назад и уже почти исчезла. /Вирус, - подумала Джилл. - Регенерация. Берта говорила. Она закрыла глаза. Вода шумела ровно, убаюкивающе. Никаких капель, никакого гула ламп, никакого дыхания Карлоса за стеной. Только вода. Только тепло. Она выключила воду, насухо вытерлась, натянула халат до безумия пушистый, белый, пахнущий чем-то незнакомым. Вышла в комнату. Берта сидела на кровати, прислонившись к спинке. На тумбочке лежал разобранный сухпаек. - Ты сейчас серьезно? — спросила Джилл. - Ты всегда задаёшь глупые вопросы? Я постоянно хочу есть. за один раз съедаю суточный паек, а кушать все равно хочется - Берта не подняла головы. Джилл села на кровать - напротив Берты. Посмотрела на её руки. Спокойные, уверенные. Ни одной царапины, хотя три дня назад они были в крови. - Берта, - позвала она. - Was?(Что?) - Спасибо. Берта подняла глаза. Посмотрела на Джилл несколько секунд. Потом кивнула. - Bitte, - ответила она. - Не за что. Они замолчали. В коридоре кто-то прошёл - тяжёлые шаги, военные. Потом стихло. - Ложись, отдохни, - сказала Берта. - Тебе нужно восстановиться. - Не хочу отдыхать, потому что, я не хочу спать. А если лягу, то усну — Джилл покачала головой. - Мне снятся кошмары. Надоели уже. - Всем снятся, - Берта отвернулась к пайку. - Но ты всё равно ложись. Просто полежи, включи телевизор. Я посижу рядом. Джилл хотела возразить. Потом поняла - не хочет. Потому что с Бертой рядом действительно было спокойнее. Не потому что та умела стрелять или не боялась. А потому что она просто была. Тихая. Уверенная. Настоящая. Джилл легла, натянула одеяло до подбородка. Включила зомбоящик. - Берта, - прошептала она. - Was?(Что?) - Ты не уйдёшь? - Никуда я не уйду, - ответила Берта. - Отдыхай. Джилл уснула через Час. Берта сидела рядом, дожевывая паек слушала её дыхание. Ровное. Глубокое. Спокойное. Das ist gut,(Это хорошо) - подумала она. Номер 204. 15:30 Вектор сидел на стуле у окна, глядя на стоянку. Не двигался. Не моргал. Карлос стоял под душем и пел. Он пел громко, фальшиво, с огромным удовольствием. Песня была старой, дурацкой, он услышал её по радио в автобусе, когда их везли из туннеля, и она засела в голове намертво. I'm a Barbie girl, in a Barbie world... В дверь постучали. Карлос не услышал. Вектор не пошевелился. Дверь открылась сама и Тусовщица просунула голову, огляделась, заметила Вектора. - Он где? - В душе, - ответил Вектор. - Поёт? - Поёт. Тусовщица скользнула внутрь. В руке у неё была камера. Старая, чёрная, VHS — она прихватила её на ресепшене, пока Тростинка отвлекала администратора вопросами про завтрак. - Что ты делаешь? - спросил Вектор. - Снимаю историю, - ответила Тусовщица, наводя объектив на дверь душа. - Это странно. - Это смешно. Из душа донеслось: Life in plastic, it's fantastic! Тусовщица зажала рот рукой, чтобы не засмеяться. Вектор смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на камеру. - Ты знаешь, что он тебя убьёт? - Не узнает, - прошептала Тусовщица. - Если ты не расскажешь. Вектор молчал несколько секунд. Потом повернулся обратно к окну. - Я ничего не видел. Тусовщица улыбнулась. Впервые за много дней, по-настоящему. И продолжила снимать. Карлос вышел из душа через пять минут - в одном полотенце, мокрый, счастливый. Увидел камеру. Замер. - Что за... - Привет, Барби, - сказала Тусовщица. - Как прошёл душ? Карлос покраснел. Сначала медленно, потом быстро, от шеи до ушей. - Ты... ты... - Я снимаю, - закончила Тусовщица. - Для истории. - Удали! - Ни за что. Карлос бросился к ней, но поскользнулся на мокром полу и чуть не улетел в стену. Вектор не обернулся. Тусовщица хохотала, пытаясь удержать камеру ровно. В коридоре кто-то застучал в стену, соседи жаловались на шум. Карлос замер, прижимая полотенце к груди, и прошептал: - Ты пожалеешь. - Уже жалею, - ответила Тусовщица, вытирая слёзы. - Что не начала снимать раньше. Она выскользнула в коридор. Карлос остался стоять, глядя на закрытую дверь. - Вектор, - позвал он. - Что? - Ты видел? - Ничего, - ответил Вектор. - Я ничего не видел. Номер 207. 16:30 Джилл проснулась от того, что кто-то тихо разговаривал. Берта сидела на своей кровати, говорила по телефону - старый аппарат нашёлся на тумбочке. - Ja,(Да) - говорила она. - (Поняла. Естественно.) Она положила трубку, повернулась к Джилл. - Проснулась? - Давно? - Часа два. Тебе нужно было поспать. - Кто звонил? - Полковник. Завтра в десять утра допрос. Всех. Джилл села, потёрла лицо. - Чего они хотят? - Правды, - ответила Берта. - Или того, что они считают правдой. И ещё, наверное, чтобы мы согласились работать на них. - А мы согласимся? - Не знаю, - Берта пожала плечами. - Я не люблю работать на кого-то. Но иногда выбора нет. Джилл посмотрела на неё. На спокойное лицо, на руки, которые уже где то нашли нож. - Ты всегда носишь с собой оружие? - Всегда, - ответила Берта. - И тебе советую. Она кивнула на тумбочку рядом с кроватью Джилл. Там лежал «Глок». Чистый, смазанный. Рядом, две спарки обойм, скреплённых изолентой. - Откуда? - Джилл, вояки не дкраки, они прихватили наши почти табельные. - И ты принесла сюда мой пистолет? - Я его почистила, пока ты спала. Он был в грязи. Джилл взяла «Глок», провернула в руке. Тяжёлый. Холодный. Правильный. - Спасибо, - сказала она - А где твой? _ У военных, я ведь наемник.. Bitte,(Обращайся) - ответила Берта. - А теперь иди умойся. Карлос звал всех на ужин внизу. Джилл улыбнулась. Впервые за много дней. Ресторан гостиницы «Sunset». 17:00 Они заняли столик в углу. Карлос сел спиной к стене - привычка. Рядом с ним, Тростинка. Напротив них, Тусовщица и Эрудитка. Вектор стоял у стойки, разглядывая десерты. Берта и Джилл пришли последними. - Ты как? - спросил Карлос у Джилл. - Жива, - ответила та, садясь. - И это уже много. - Ты сегодня спала много часов, - заметила Эрудитка. - Это прогресс. - Прогресс, - повторила Джилл. Официант принёс меню. Тростинка уставилась на неё, как на боевое задание. Эрудитка читала с той же скоростью, что и журнал про ленивцев - медленно, вдумчиво, беся всех. - Ты можешь читать быстрее? - спросила Тусовщица. - Могу, - ответила Эрудитка, не поднимая головы. - Но не хочу. Тусовщица закатила глаза. Карлос листал меню, но думал о другом. Периодически бросал взгляды на Тусовщицу, которая невозмутимо изучала список десертов. - Что ты будешь делать с той записью? - спросил он наконец. - Какой записью? - произнесла Михаэла - Храню для потомков, - ответила Тусовщица. - Беота, тебе я после ужина покажу. - Ты обещала удалить... - Я ничего не обещала. - Ты... - Карлос, - перебила Берта. - Не сейчас. Мы ужинаем. Карлос замолчал. Но по его лицу было видно - он не отступился. Он просто ждал. Джилл смотрела на них, и впервые за долгое время ей не хотелось стрелять. Не хотелось бежать. Не хотелось ничего, кроме как сидеть здесь, слушать этот абсурдный разговор и знать, что все рядом. Она перевела взгляд на Берту. Та сидела спокойно, пила кофе и смотрела в окно. На улице уже стемнело. Где-то вдалеке мигали огни Феникса. - Берта, - тихо позвала Джилл. - Was?(Что?) - Ты правда не боишься? Берта помолчала. Потом повернулась к ней. - Боюсь, - сказала она. - Но не сейчас. Сейчас я просто хочу выпить этот отвратительный кофе и понять, что мы живы. Она подняла чашку, сделала глоток. Поморщилась. - Scheiße,(Блядь) - сказала она. - В Ракуне было лучше. Джилл усмехнулась. И почему-то поверила, что всё будет хорошо. Не сейчас. Но когда-нибудь. Номер 207 20:11 Джилл взяла «Глок» с тумбочки, провернула в руке. Тяжёлый. Холодный. Правильный. Берта собрала его идеально - даже пахло смазкой, а не той гарью, что пропитала всё в Ракуне. - Прям талант, - сказала Джилл. - Чистить оружие. Спать по два часа в сутки. Не жаловаться. Не плакать. - Она помолчала. - Ты вообще умеешь плакать? Берта не ответила. Только посмотрела на неё. - Я серьёзно, - Джилл положила пистолет на колени. - Я смотрела на тебя в том туннеле. Ты шла, тащила меня, шутила. А у самой внутри - пустота. Я вижу это. Ты не боишься. Ты не злишься. Ты просто... делаешь. - Делаю, - согласилась Берта. - И тебе не страшно? Совсем? Берта помолчала. Потом подняла глаза на Джилл. - Страшно, - сказала она. - Всё время. Но я не чувствую этого. Вирус сжёг что-то внутри. Теперь страх есть, но он - как телевизор на соседней улице. Ты знаешь, что он работает, но не слышишь. - И поэтому ты не ломаешься? - И поэтому я не ломаюсь, - кивнула Берта. - Но ты, другое дело. Плюс я много лет в различных конфликтах. А Ты ещё человек а не оружие за деньги. Джилл хотела огрызнуться, но не смогла. Потому что Берта сказала это не как оскорбление - как факт. - Я не знаю, кто я теперь, - сказала Джилл тихо. - В Ракуне я была полицейским. S.T.A.R.S. Элита. А теперь... я сплю в одной комнате с наёмником, потому что мне страшно одной. Мне страшно, Берта. По-настоящему. И это бесит. - Почему? - Потому что я не должна бояться! - Джилл повысила голос, сама не заметила как. - Я прошла особняк. Я прошла город. Я стреляла в монстров, в людей, в то, что было между ними. Я должна быть сильной. А я... Она замолчала. Потому что голос дрогнул. - А ты сидишь здесь, и даже не смотришь на меня. Будто я не важна. Будто всё это - просто работа. Берта отложила журнал. Повернулась к Джилл лицом. - Ты важна, - сказала она. - Поэтому я здесь. Поэтому я тащила тебя через полгорода. Поэтому я сижу сейчас в этой дурацкой гостинице, пью отвратительный кофе и слушаю, как ты кричишь во сне. Не потому что это работа. А потому что ты - не одна. Джилл смотрела на неё. Глаза защипало. - Не смотри на меня так, - попросила она. - Как? - Как на умирающую. - Ты не умираешь, - ответила Берта. - Ты живёшь. Просто теперь по-другому. Да и помереть не выйдет я все-таки медицина. Джилл закрыла лицо руками. Плечи дрогнули. Раз. Другой. Она не плакала - она не умела. Но слёзы всё равно текли, горячие, противные, между пальцев. Берта не двигалась. Не обнимала. Не говорила «тише, всё будет хорошо». Просто сидела рядом и дышала. Ровно. Спокойно. - Почему мне спокойно рядом с тобой? - прошептала Джилл из-под ладоней. - Ты, наёмник. Ты работала на «Амбреллу». Ты должна быть врагом. А я... я сплю спокойнее, когда ты рядом. Даже когда не сплю. Даже когда ты просто сидишь и листаешь этот чёртов журнал. - Потому что ты мне доверяешь, - сказала Берта. - С чего ты взяла? - Ты спишь, когда я рядом. Ты спала в карантине, пока я седела с тобой. Ты не ела, пока я не принесла еду. Ты ждала меня. - Я не ждала... - Ждала, - перебила Берта. - И это нормально. Ты прошла через ад. Ты имеешь право хотеть, чтобы кто-то был рядом. Даже если этот кто-то, бывший враг. Джилл убрала руки от лица. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Смотрела на Берту. На её спокойное лицо. На светлые глаза, в которых не было жалости — только понимание. - Я боюсь, что привыкну,- сказала Джилл. - Что не смогу одна. - Привыкнешь, - сказала Берта. - И сможешь. Но сейчас не надо. - А что надо? - Просто дышать, - ответила Берта. - И не думать о завтрашнем дне. Она протянула Джилл стакан воды. Та взяла, отпила. Вода была тёплой, с привкусом хлора, но горло перестало саднить. - Берта, - позвала Джилл. - Was?(Что?) - Ты останешься? - Естественно, никуда я не уйду. Джилл кивнула. Легла, натянула одеяло. Берта снова взялась журнал и начала читать. В комнате было тихо. Только лёгкий шелест бумаги и дыхание Джилл - ровное, спокойное, почти счастливое. Смотрящее в телевизор. Das ist gut,(Это хорошо) — подумала Берта...