Глава 9: Квартира на Тисовой улице

Гермиона всхлипнула, её губа снова начала кровоточить. Она долго держала это в себе, выстраивая в голове оправдания, возводя Рону пьедестал героя, который просто «немного сломлен». Но под ледяным, пронизывающим взглядом Малфоя эта стена рухнула. — Полгода назад, — выдохнула она, и новые слезы хлынули из глаз. — В Риме. Я получила письмо из Министерства о распределении на работу… я была так счастлива. А он… он сказал, что я должна думать о доме. Он ударил меня по лицу. Я упала и ударилась о край стола. А потом… потом он встал на колени и умолял не уходить. И я осталась. Я думала, что если буду лучше, если буду тише, если смогу забеременеть… всё пройдет. Она закрыла глаза, окончательно сдаваясь. — Это было не один раз? — Я думала, что это моя вина, Драко. Что я провоцирую его своей… правильностью. Драко резко отпустил её подбородок и поднялся на ноги. Он отошел к окну, тяжело дыша, и с силой ударил кулаком по раме. Звук удара заставил Гермиону вздрогнуть. — Твоя вина? — он обернулся, и его лицо было мертвенно-бледным от ярости. — Твоя вина в том, что ты позволила этому рыжему ничтожеству убедить себя, что ты — коврик для вытирания ног? Грейнджер, ты — ведьма, которая перехитрила Темного Лорда. Ты — женщина, которая стерла память собственным родителям, чтобы спасти их. И ты думала, что заслуживаешь отношение к себе как с груше для битья? Он подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней как темная, защищающая скала. — Больше ни одной секунды. Ни одной мысли об оправдании. Ты больше не миссис Уизли. Ты — Гермиона Грейнджер. В этот момент наверху послышался сонный голос Скорпиуса: — Папа? Ты здесь? Мне приснилось, что сова улетела… Драко мгновенно сменил выражение лица на спокойное, хотя его глаза всё еще метали молнии. — Я здесь, Скорп. Спускайся, — он посмотрел на Гермиону и протянул ей руку, помогая подняться. — Всё будет хорошо. День в лавке прошел в странном, почти сюрреалистичном спокойствии. Пока Драко был занят за прилавком и в лаборатории, принимая редких заказчиков и подписывая бумаги для Мунго, Гермиона и Скорпиус обосновались в углу торгового зала, заставленном старыми манускриптами и образцами редких минералов. Скорпиус оказался удивительным ребенком — тихим, вдумчивым и бесконечно любознательным. Он не требовал активных игр, вместо этого он с восторгом слушал рассказы Гермионы о свойствах трав, которые она знала не хуже профессионального зельевара. К полудню они уже вместе сортировали сушеную лаванду, и Гермиона поймала себя на мысли, что впервые за много лет её руки не дрожат, а голова не занята планированием ужина для Рона и попытками угадать его настроение. Драко изредка поглядывал на них. Вид Грейнджер, которая с мягкой улыбкой объясняла его сыну разницу между лунным камнем и селенитом, вызывал у него внутри странное, почти забытое чувство тепла. Она выглядела естественной. В его старой футболке, с заколотыми наспех волосами, она казалась более настоящей, чем в том дорогом синем шелке. Когда сумерки начали сгущаться над Косым переулком, и Драко перевернул табличку на двери на «Закрыто», Гермиона встала с ковра. Скорпиус уже прикорнул на мягком пуфике, утомившись от насыщенного дня. Гермиона подошла к Драко. Синяк на её лице благодаря его мазям стал почти незаметен, но взгляд оставался тяжелым. — Драко, мне пора, — тихо произнесла она, протягивая ему его куртку, которую она наконец сняла, оставшись в его же просторной футболке и штанах. — Спасибо тебе. За всё. Драко замер с запечатывающим воском в руках. Он внимательно посмотрел на неё, переводя взгляд на темнеющее окно. — И куда ты собралась? — его голос был сухим. — Я уже предлагал: в Мэноре тебя ждет комната. Гермиона покачала головой, в её глазах промелькнула старая гриффиндорская независимость. — Я не могу, Драко. Поехать в поместье Малфоев — это… это слишком. Я и так обязана тебе больше, чем смогу отдать. Я забронирую номер в «Дырявом котле». Мне нужно побыть одной, подумать, как подать на развод и что делать с вещами. — В «Дырявый котел»? — Драко почти выплюнул эти слова, подходя ближе. — Ты издеваешься? Ты думаешь, Уизли — полный идиот? Первое место, куда он сунется после баров — это «Котёл». Ты хочешь, чтобы он нашел тебя там, в комнате с хлипким замком, когда в нем будет литр огневиски и жажда мести? — Я смогу защититься, — упрямо ответила она, хотя голос её слегка дрогнул. — Как ночью? — безжалостно напомнил он, сокращая дистанцию. — Грейнджер, не будь дурой. Твоя гордость сейчас — твой злейший враг. Ты едва стоишь на ногах от магического истощения и усталости. Тебе не нужно ничего «отдавать». Просто прими помощь, которую тебе предлагают не из жалости, а из здравого смысла. Гермиона посмотрела на него — усталого, раздраженного, но искренне обеспокоенного. Она чувствовала, как её решимость тает под его напором. — Я не хочу быть обузой, — прошептала она. — И я не хочу, чтобы из-за меня у твоей семьи были проблемы с Министерством или Роном. — Уизли — это моя проблема, — отрезал Драко. — Драко, я не могу. — Хорошо, тогда вот, — Драко достал ключи из ящика стола. Это была небольшая связка ключей, которые висели на кольце. — Что это? — Это ключи от моей квартиры на Тисовой улице, — повторил Драко, игнорируя её попытку отстраниться. — О нем не знает никто, кроме меня и гоблинов, которые ведут счета. Даже мои родители. Он буквально впечатал холодный металл в её ладонь и силой сжал её пальцы в кулак, не давая выпустить связку. — Драко, нет! Я не могу это принять, — Гермиона попыталась разжать руку, её голос дрожал от смеси благодарности и паники. — Это слишком. Я не могу просто… — Ты можешь и ты сделаешь это, — отрезал он, не выпуская её кулака из своей руки. Его взгляд был твердым, почти яростным. — Послушай меня внимательно, Грейнджер. Ты не можешь идти в гостиницу. Ты не можешь идти к Гарри — Рон найдет тебя там через пять минут. И ты не хочешь в Мэнор, потому что твоя гордость грызет тебя заживо. Он чуть сильнее сжал её пальцы, заставляя сосредоточиться на его словах. — Это место — твоя слепая зона. Там есть защита, которую ставил я лично. Это не благотворительность, Грейнджер. Считай это… временным оперативным штабом. — Почему ты так настойчив? — прошептала она, глядя на его бледные пальцы поверх своих. — Почему ты просто не дашь мне уйти и совершить мои собственные ошибки? Драко медленно разжал руки, но продолжал стоять так близко, что она чувствовала жар его тела. — Потому что я видел, к чему приводят «собственные ошибки», когда ты один против всех, — его голос стал тише, в нем проскользнула тень того мальчика, которым он был во время войны. — Я не хочу, чтобы через пару часов мне пришлось отскребать тебя от пола в каком-нибудь переулке, потому что Уизли решил, что имеет на тебя права. Он отступил на шаг, возвращаясь к своей обычной маске холодного спокойствия. — Адрес на обороте брелока. Ты можешь трансгрессировать туда. Там есть еда, одежда и библиотека, которая, возможно, даже тебе покажется сносной. Скорпиус, вставай, нам пора домой. Мальчик сонно зашевелился на пуфике, протирая глаза. Гермиона стояла, сжимая в руке ключи. Металл уже нагрелся от её кожи. Она понимала, что этот жест Драко — не просто помощь. Это был спасательный круг, брошенный в самый эпицентр её личного шторма. — Спасибо, — едва слышно произнесла она, понимая, что в эту ночь она впервые за долгое время выспится в безопасности. — Не благодари, — бросил он через плечо, подхватывая сына на руки. — Просто запри дверь.