Глава 10: Идиот

Квартира на Тисовой улице не имела ничего общего с помпезным величием Мэнора или хаотичным уютом Норы. Когда Гермиона, преодолев два лестничных пролета в обычном магловском доме, повернула ключ в замке, её встретил запах чистоты, старой бумаги и едва уловимый аромат сандала. Это было убежище. Квартира была выполнена в приглушенных тонах: темно-серые стены, полы из темного дуба и высокие панорамные окна, выходящие на тихий сквер. В гостиной стоял глубокий диван цвета индиго, а вдоль всей стены тянулись книжные полки. Гермиона медленно прошла вглубь, чувствуя, как мягкий ковер поглощает звуки её шагов. Здесь не было портретов, которые могли бы следить за ней, не было домовиков. Только тишина, которая впервые за долгое время не казалась угрожающей. На низком журнальном столике она заметила то, что заставило её сердце сжаться. Там лежала раскрытая детская книжка и несколько игрушек Скорпиуса: маленький дракон, вырезанный из светлого дерева, и модель метлы. Видимо, Драко привозил сына сюда, когда хотел спрятать его от строгого этикета поместья или просто побыть с ним вдвоем, вдали от теней прошлого. Рядом, в строгом беспорядке, лежали документы. Гермиона, не удержавшись, скользнула по ним взглядом: Черновики контрактов с Мунго на поставку редких противоожоговых зелий.Разрешения от Министерства на импорт ингредиентов из Франции, на многих стояли сухие пометки Драко:

«Слишком дорого»

«Проверить чистоту экстракта»

Личные записи по исследованиям. Гермиона зашла в спальню. Кровать была застелена безупречно белым бельем. Она присела на край, чувствуя, как её окутывает покой этого места. Здесь не было запаха Рона. Не было ощущения, что она что-то должна. Она чувствовала себя так, словно вышла из эпицентра затяжного шторма в тихую гавань. Квартира Драко была насквозь пропитана его контролем, его дисциплиной и... скрытой нежностью к сыну. Это было место человека, который сам себя пересобрал по кускам. Гермиона закрыла глаза. Впервые за шесть лет она не прислушивалась к шагам за дверью, не ждала запаха перегара и не готовилась к оправданиям. Она была в безопасности на территории своего бывшего врага. И эта ирония судьбы убаюкала её лучше любого сонного зелья.

***

Утро началось не с будильника, а с тишины, которая сначала испугала Гермиону. Она резко открыла глаза, ожидая услышать тяжелые шаги Рона, но вместо этого увидела лишь мягкий свет, пробивающийся сквозь плотные шторы квартиры Малфоя. Тело все еще ныло. Разбитая губа стянулась благодаря мази, но синяк на скуле расцвел желто-фиолетовым пятном. Гермиона медленно поднялась, кутаясь в огромную футболку Драко, которая все еще пахла его парфюмом, и направилась в ванную. Ванная комната была выложена темным мрамором. Гермиона включила горячую воду, и пар мгновенно заполнил пространство. Она встала под струи, зажмурившись. Вода смывала не только пыль Косого переулка, но и ощущение липкого страха, который преследовал её последние полгода. Она терла кожу мочалкой так сильно, словно пыталась содрать с себя саму память о прикосновениях Рона. «Ты не пустая. Ты не инкубатор», — крутились в голове слова Драко. Выйдя из душа, она замоталась в пушистое белое полотенце и принялась распутывать влажные волосы. В зеркале она увидела себя — бледную, с темными кругами под глазами, но живую. Она только начала тянуться за зубной щеткой, как вдруг за дверью раздался характерный магический хлопок. Гермиона подпрыгнула на месте, едва не поскользнувшись на мокром полу. Сердце пустилось вскачь — неужели Рон нашел её? Она осторожно приоткрыла дверь ванной и замерла. В центре гостиной, окруженный горой пакетов, стоял крошечный эльф. — Ох! Прошу прощения у мисс Грейнджер! — домовик в белоснежной наволочке с гербом Малфоев низко поклонился, едва не коснувшись носом ковра. — Типпи не хотел напугать молодую госпожу! Типпи принес вещи, как велел Мистер Драко! Гермиона выдохнула, прижимая полотенце к груди. — Типпи? Ты напугал меня... — Хозяин Драко был очень строг! — пропищал эльф, резво выкладывая покупки на диван. — Он велел Типпи явиться немедленно, как только мисс проснется. Хозяин сказал, что мисс Грейнджер не может ходить в... мужских обносках. Эльф с гордостью продемонстрировал пакеты из лучших бутиков Лондона — как магловских, так и магических. — Тут белье, платья из мягкого кашемира, удобные брюки и даже тапочки с мехом! Хозяин лично отметил размеры, вспомнив, как мисс спотыкалась вчера в лавке в слишком неудобных туфлях. Гермиона смотрела на эту гору подарков с комом в горле. Рон никогда не замечал таких мелочей. Для него одежда была лишь фоном, а её удобство — чем-то само собой разумеющимся. А Драко... он продумал всё, до кончиков пальцев. — И еще, — Типпи торжественно протянул ей конверт из тяжелой, дорогой бумаги. — Хозяин просил передать это лично в руки. Типпи пойдет на кухню готовить завтрак. Там есть свежая клубника и кофе, который мисс любит — крепкий и без сахара. Хозяин Драко сказал, что мисс пьет именно такой. Домовик исчез за дверью кухни, а Гермиона опустилась на край дивана прямо в полотенце. Она вскрыла письмо.

«Грейнджер, не вздумай спорить с домовиком — это бесполезно. Вещи подобраны так, чтобы ты могла выйти на улицу, если захочешь. В пакете с зеленой лентой лежит зелье сна без сновидений — выпей на ночь, если мысли будут мешать.

В Министерстве переполох. Уизли поднял на ноги аврорат, заявляя о твоем „похищении“. Поттер выглядит так, будто готов проклясть любого, кто произнесет твое имя в его присутствии. Сириус взял ситуацию под контроль, он не даст Гарри совершить глупость.

Завтракай. И, ради Мерлина, попытайся хотя бы сегодня не спасать мир.

Д.М.»

Гермиона прижала письмо к губам, чувствуя, как по щеке скатывается слеза — на этот раз не от боли, а от осознания, что она не одна в этой войне. День пролетел незаметно, окутанный тишиной, к которой Гермиона постепенно начинала привыкать. Облачившись в мягкий кашемировый джемпер цвета пыльной розы и удобные брюки, присланные Драко, она почти всё время провела в глубоком кресле у окна, погрузившись в чтение старого фолианта по высшей алхимии. Но к вечеру, когда сумерки начали окрашивать стены в синеватые тона, беспокойный ум Гриффиндорки взял верх. Ей нужно было движение. Она начала исследовать квартиру и к своему удивлению обнаружила, что пространство было хитроумно расширено с помощью магии. Длинный коридор, который утром казался тупиковым, привел её к массивным дверям из темного ореха. За ними скрывалась библиотека. Библиотека была сердцем этого дома. Стеллажи уходили под самый потолок, заполненные книгами, от которых исходил едва уловимый аромат старой кожи и магического озона. Но внимание Гермионы привлекла небольшая, почти незаметная дверь в самом углу, скрытая за тяжелой бархатной портьерой. Она поддалась толчку руки. Это был личный кабинет Драко. Здесь всё дышало его присутствием: на столе идеальный порядок, стопка чистых пергаментов, серебряный чернильный прибор и лампа с зеленым абажуром. Гермиона подошла ближе и увидела разложенные записи. Её исследовательский азарт вспыхнул с новой силой. Это были не просто отчеты для Мунго — это были черновики фундаментальных трудов по зельеварению. Она осторожно перебирала листы, исписанные его острым, летящим почерком. Драко работал над революционными составами:

Зелье для регенерации нервных окончаний после круциатуса. Сложный экстракт, способный блокировать откат темной магии в крови.

Гермиона читала, и её брови поднимались всё выше. Это был уровень Мастера. Но на полях почти каждого листа виднелись его пометки, полные сомнений и горечи:

«Слишком радикально. В Министерстве решат, что это способ обойти ограничения для бывших Пожирателей». «Уизли (старший) заблокирует проект в отделе магического правопорядка. Не тратить время». «Оставить в столе. Репутация фамилии перечеркнет пользу состава».

Гермиона почувствовала, как внутри неё поднимается волна праведного гнева. Он разработал лекарство, которое могло облегчить страдания сотен людей, пострадавших от войны — таких, как Лонгботтомы, — но не решался предоставить его миру, потому что боялся предвзятости. Боялся, что его имя очернит само зелье. Она провела пальцами по его последней записи: «Предложить анонимно? Нет, проверка Гринготтса выявит источник финансирования. Отложить до лучших времен». — Идиот, — тихо прошептала она, но в её голосе не было злости, только глубокая печаль. — Какой же ты идиот, Малфой. Ты боишься их мнения больше, чем самой смерти. Она представила, как он сидит здесь ночами, вычисляя сложнейшие формулы, зная, что, скорее всего, никто и никогда их не увидит. Это было его личное искупление, тайное и бескорыстное.