Глава 12: Это семейное дело!

Когда Гермиона ступила в Атриум через камин, гул голосов на мгновение стих. Люди оборачивались, шептались, тыкали пальцами. «Золотая девочка» вернулась. Но она шла с высоко поднятой головой, не глядя по сторонам. Её взгляд был прикован к золотым лифтам. На четвертом уровне, в Отделе магических семейных отношений, было непривычно тихо. Пожилая ведьма за стойкой регистрации выронила перо, когда увидела, кто перед ней стоит. — Миссис Уизли? — пролепетала она. — Ваш супруг... мистер Уизли был здесь вчера. Он подал заявление о вашем исчезновении. Аврорат ищет вас... — Я не исчезла, мисс Смит, — голос Гермионы прозвучал чисто и властно, разнесясь по коридору. — И я больше не миссис Уизли. Я пришла подать документы на расторжение брака в одностороннем порядке. На основании статьи о физическом насилии и принуждении. В приемной повисла мертвая тишина. Ведьма за стойкой побледнела. Подать на развод с «героем войны» на таком основании было неслыханным скандалом. — Но... доказательства? Протокол авроров? — заикнулась чиновница. — Мои воспоминания в омуте памяти и медицинское заключение из независимой клиники, — Гермиона выложила на стол запечатанный свиток, Драко позаботился о том, чтобы записи из его лавки были заверены магической печатью целителя. — Оформляйте. Сейчас же. В этот момент двери лифта в конце коридора с грохотом распахнулись. — Гермиона! — этот голос она узнала бы из тысячи. Яростный, хриплый и до боли знакомый. Рон Уизли бежал по коридору, его лицо было пунцовым, а мантия аврора — расстегнутой. За ним, пытаясь его удержать, едва поспевал Гарри Поттер. — Где ты была?! — закричал Рон, подлетая к ней и пытаясь схватить за плечо. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Мама места себе не находит! Пошли домой, сейчас же! Гермиона сделала шаг назад, и её рука инстинктивно начала искать палочку в кармане, но она так и была в их квартире. Прежде чем Рон успел коснуться её, между ними вырос Гарри. — Рон, остановись! — Гарри тяжело дышал, его взгляд метался между другом и Гермионой. Он выглядел измученным. — Гермиона... Слава Мерлину, ты жива. Мы обыскали всё. Где ты пряталась? Гермиона посмотрела Гарри прямо в глаза. — Я не пряталась, Гарри. Я спасалась. И я пришла официально закончить этот кошмар. Она указала на документы на столе чиновницы. — Я подала на развод, Рональд. Между нами всё кончено. Рон замер, его глаза налились кровью. — Развод? Ты с ума сошла из-за одной пощечины? Ты позоришь меня перед всем Министерством! — Ты никого не убьешь, Рон, — тихо, но с леденящей угрозой произнесла Гермиона. — Если ты сделаешь еще хоть шаг в мою сторону, я предъявлю обвинения не только здесь, но и в Визенгамоте. И поверь мне, Гарри не сможет тебя защитить. После просмотра Омута памяти. Гарри посмотрел на Рона, потом на Гермиону, и его взгляд упал на желтоватый след синяка на её скуле, который она не стала скрывать косметическими чарами в этот раз. Он всё понял. Его плечи поникли. — Рон... — прошептал Гарри. — Что ты сделал? Лицо Рона из пунцового стало мертвенно-бледным, а затем пошло пятнами. Вид Гермионы — холодной, отстраненной и, прежде всего, свободной — привел его в состояние неконтролируемого бешенства. — Ты никуда не пойдешь! — взревел он, игнорируя оцепеневших чиновников. — Ты моя жена, Гермиона! Мы семья! Ты не смеешь выставлять меня чудовищем перед всеми! Он рванулся вперед, сокращая расстояние в два прыжка, и мертвой хваткой вцепился в её предплечье. Его пальцы сжались на том самом месте, где еще не сошли синяки от их последней «беседы». — Рон, отпусти её! — крикнул Гарри, делая шаг к ним, но его голос прозвучал неуверенно. Он всё еще цеплялся за остатки их общего прошлого, за образ «доброго Рона», который просто вспыльчив. — Пошел вон, Гарри! Это семейное дело! — огрызнулся Рон, дергая Гермиону на себя так сильно, что она едва не упала. — Пошли домой. Сейчас же. Ты извинишься перед мамой, ты заберешь это позорное заявление, и мы забудем об этом бреде! Гермиона зашипела от боли, но в её глазах не было страха — только бесконечное, выжигающее презрение. Она не стала вырываться. Она просто посмотрела на Гарри. — Вот видишь, Гарри? — тихо, но отчетливо произнесла она. — Вот твой лучший друг. Твой напарник-аврор. Он применяет силу к женщине в центре Министерства Магии. Ты всё еще собираешься просто «наблюдать»? Гарри замер. Перед его глазами пронеслась вся их жизнь: палатка, поиски крестражей, свадьба Рона и Гермионы... и то, как Рон унизил её. На. Глазах у всех. Он посмотрел на руку Рона, которая побелела от напряжения, впиваясь в тонкое запястье подруги. Это был момент истины. Выбор между верностью старому другу и присягой, между привычкой и справедливостью. — Рон... — голос Гарри внезапно стал низким и стальным. — Отпусти её. Живо. — Что?! — Рон обернулся к нему, не веря своим ушам. — Ты на её стороне? После всего, что мы прошли? Ты предашь меня ради её капризов? — Это не капризы, Рон. Ты причиняешь ей боль. Прямо сейчас, — Гарри медленно потянулся к кобуре на поясе. Его пальцы легли на рукоять палочки. — Как аврор, я обязан пресечь насилие. Как твой друг... я прошу тебя, не заставляй меня делать то, о чем мы оба будем жалеть. — Ах ты... — Рон замахнулся свободной рукой, словно собирался ударить Гарри, но не выпустил Гермиону. В этот момент в коридоре материализовался высокий силуэт. Сириус Блэк, который, очевидно, следил за ситуацией из тени, вышел вперед. Его лицо было воплощением аристократического гнева, а палочка уже была направлена точно в грудь Рона. — Уизли, если ты не уберешь свои лапы от неё в течение трех секунд, — прорычал Сириус, — я забуду о том, что я твой крестный отец по духу, и вспомню, что я — Блэк. И поверь, методы нашей семьи тебе очень не понравятся. Рон посмотрел на Гарри, который наконец выхватил палочку и направил её на него, затем на Сириуса, и, наконец, на Гермиону. Он увидел, что пути назад нет. Весь мир, который он считал своей собственностью, восстал против него. Он с силой оттолкнул Гермиону, так что она отлетела к стене налетая позвоночников на выпирающий камень, и яростно сплюнул на пол. — Ну и катитесь к черту! Все вы! — выкрикнул он, пятясь к лифтам. — Ты еще приползешь ко мне, Грейнджер! Когда поймешь, что кроме меня ты никому не нужна со своей бесплодностью и занудством! Двери лифта захлопнулись, отсекая его крики. В коридоре воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Гермиона медленно сползла по стене, прижимая руку к груди. Сириус тут же оказался рядом, поддерживая её за плечи. Гарри стоял посреди коридора, опустив палочку, и его плечи мелко дрожали. Он только что потерял брата. — Ты как, сокровище? — тихо спросил Сириус, заглядывая ей в лицо. — Я в порядке, — прошептала Гермиона, хотя её трясло. Она подняла взгляд на Гарри. — Спасибо, Гарри. Я знаю, как это было трудно. Гарри не ответил. Он просто кивнул и, не оборачиваясь, пошел в сторону своего кабинета. Он сделал выбор, но цена этого выбора была непомерно высока. Сириус нагнал Гарри уже у дверей его кабинета в Департаменте магического правопорядка. Гарри не оборачивался, но его шаги были тяжелыми, словно на щиколотках висели невидимые кандалы. Ворвавшись внутрь, он рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Сириус вошел без стука, плотно прикрыв за собой дверь и наложив заглушающее заклятие. Он молча достал из шкафчика Гарри початую бутылку огневиски и два стакана. — Не сейчас, Сириус, — глухо отозвался Гарри из-под ладоней. — Просто… не сейчас. — Как раз сейчас, — Сириус с грохотом поставил стакан на стол прямо перед ним. — Пей. Это не для веселья, а чтобы твои мозги не спеклись от чувства вины. Гарри поднял голову. Глаза за стеклами очков были красными, а взгляд — совершенно потерянным. — Я вытащил палочку на Рона, Сириус. На Рона. Мы через такое прошли… Он был мне братом. Больше, чем братом. — Гарри, послушай меня, — Сириус опустился на край стола, глядя на крестника сверху вниз. Его голос утратил привычную насмешливость. — Быть аврором — значит защищать тех, кто не может защитить себя сам. Даже если нападающий носит ту же фамилию, что и твои лучшие друзья. Особенно если он её носит. — Он просто вспылил! — Гарри попытался найти оправдание, хотя сам в него не верил. — Он любит её, он просто не умеет справляться с… — Это не любовь, Гарри. — Сириус резко перебил его, и в его серых глазах мелькнуло что-то пугающее, древнее, доставшееся от рода Блэков. — То, что я видел сегодня, то, как он вцепился в неё… Это жажда обладания. Желание сломать. Я видел это в своем доме, в своем отце, в Беллатрисе. Это яд. И если бы ты не вмешался, ты бы стал соучастником её уничтожения. И сейчас ей помогает Драко, просто чтобы ты знал. Гарри потянулся к стакану и сделал большой глоток. Огневиски обжег горло, но холод внутри не ушел. — Она ушла к Малфою? — прошептал Гарри. — Она выбрала Драко Малфоя вместо нас? Ты понимаешь, как это выглядит? Сириус тяжело вздохнул и подошел к окну, за которым суетились министерские совы. — Она выбрала не Малфоя, Гарри. Она выбрала безопасность. Н у точнее, он помог ей. Я говорил с Нарциссей, это было просто совпадение. И если единственный человек, который оказался достаточно проницательным, чтобы увидеть её боль и предложить убежище, — это Драко, то это повод не для твоей обиды, а для серьезных раздумий. Малфой… он изменился. Я прихожу в Мэнор, чтобы проверить, как они там, сочувствую их положению изгоев, и вижу то, чего не ожидал. Они с Нарциссой пытаются собрать свою жизнь по кускам. И, честно говоря, в Драко сейчас больше чести, чем в Роне, который прячется за твоим авторитетом. — Ты защищаешь Малфоя? — Гарри горько усмехнулся. — Я защищаю Гермиону, — отрезал Сириус. — И я горжусь тобой. Ты сегодня сделал самый сложный выбор в своей жизни. Ты выбрал быть человеком, а не просто «другом». Ты спас её, Гарри. И, возможно, ты спас остатки души Рона, не дав ему совершить что-то непоправимое прямо здесь, на глазах у всех. Гарри долго молчал, глядя на пустой стакан. — Что мне теперь делать? — Ждать, — Сириус положил руку ему на плечо. — И дай время себе. Рон должен осознать, что мир не вращается вокруг его капризов. А Гермионе сейчас нужно знать, что ты всё еще её Гарри. Даже если ей помогает семья Малфой.