Глава 13: Приказ тирана

Гермиона вошла в лавку, когда колокольчик над дверью звякнул особенно резко. Она старалась дышать ровно, поправляя воротник пальто, но руки всё еще подрагивали. Драко стоял за прилавком, перебирая какие-то счета, и мгновенно поднял голову. Его взгляд, острый и сканирующий, прошелся по ней сверху вниз. — Ты вернулась, — констатировал он, и в его голосе послышалось тщательно скрываемое облегчение, скрывающиеся с маской холода и безразличия. — Ну? Как всё прошло? — Всё официально, — Гермиона постаралась улыбнуться, проходя вглубь помещения и кладя сумочку на прилавок. — Я подала документы. На развод в одностороннем порядке. Министерство приняло их без лишних вопросов, когда увидело… твои медицинские заключения. — И всё? — Драко прищурился, выходя из-за прилавке. — Никаких сцен? Никаких плачущих Уизли, преграждающих путь? — Было много бюрократии, — быстро ответила она, отводя взгляд и начиная рассматривать корешки книг на ближайшем стеллаже. — Знаешь, как это бывает. Пришлось долго ждать в очередях. Но дело сделано. Она резко обернулась к нему, стараясь сменить тему. — Знаешь, я подумала… раз уж я теперь «свободная женщина», мне нужно чем-то занять голову. Давай вернемся к твоим зельям. Те записи, что я нашла в квартире… Ты был прав насчет некоторых ингредиентов, но мне кажется, если мы заменим корень валерианы на настойку из цветков аконита в определенной пропорции, мы снизим риск отката. Я хочу помочь тебе доработать их. Драко несколько секунд молчал, внимательно изучая её лицо, словно искал трещины в этой внезапной уверенности. Но, в конце концов, он лишь коротко кивнул. — Хорошо. Помощь «самой умной ведьмы века» мне не помешает, если мы действительно собираемся штурмовать Визенгамот. Проходи в лабораторию. Следующие два часа прошли в сосредоточенном труде. Пар от котлов, звон стеклянных палочек и тихий шепот формул создавали иллюзию нормальности. Гермиона работала с жаром, почти лихорадочно, пытаясь вытеснить из памяти крики Рона и стальной блеск палочки Гарри. — Нужно добавить еще две капли, — прошептала она, склонившись над маленьким котлом с восстанавливающим составом. — Иначе структура будет нестабильной. Она закончила манипуляции и, почувствовав, как затекла спина, выпрямилась. Сцепив пальцы над головой, Гермиона с наслаждением потянулась. Ткань её кофты натянулась, и рукав слегка задрался вверх. Драко, который в этот момент протягивал ей мерную ложку, замер. На её боку, чуть выше поясницы, где кофта натянулось особенно высоко, проступило темное, багровое пятно. Это не был старый синяк — это был свежий след от сильного удара о стену в Министерстве. — Грейнджер, — голос Драко стал ледяным. — Замри. — Что? — она опустила руки, пытаясь поправить одежду, но он был быстрее. Малфой перехватил её за запястье, не давая спрятать улику. Его пальцы были холодными, а в глазах зажегся тот самый опасный огонь, который она видела ночью в квартире. — Что это? — он указал подбородком на её бок. — Ты сказала, что в Министерстве была только бюрократия. Откуда этот след? Он свежий. Ему меньше трех часов. — Я… я просто споткнулась, Драко, — начала она, но под его прямым, пронизывающим взглядом ложь рассыпалась в прах. — Там были лифты, толпа… — Не лги мне, — прошипел он, сокращая расстояние. — Уизли? Он снова поднял на тебя руку в здании Министерства, а ты пришла сюда и решила это скрыть? Он отпустил её руку и с силой ударил ладонью по столу, отчего флаконы жалобно звякнули. — Я спрашиваю в последний раз, Гермиона. Что произошло? Гермиона долго молчала, глядя на свои руки, которые снова начали мелко дрожать. Она поняла, что скрывать правду от Малфоя — всё равно что пытаться утаить огонь в бумажном свертке. Он видел её насквозь. — Он нашел меня у отдела регистрации, — выдохнула она, и её голос прозвучал надломленно. — Он кричал, что-то вроде того, что я его собственность, что я сумасшедшая... Он схватил меня так сильно, что я думала — кость треснет. А когда Гарри и Сириус заставили его отпустить меня... он оттолкнул меня с такой ярость, что я влетела в стену. Драко не взорвался криком, как она ожидала. Напротив, в лавке воцарилась звенящая, мертвая тишина. Он стоял неподвижно, и только желваки на его лице ходили ходуном. — Поттер и Блэк видели это? — тихо спросил он. — Да. Гарри... он вытащил палочку на Рона. Он защитил меня. Сириус тоже. Драко медленно выдохнул, пытаясь обуздать ледяную ярость, клокочущую в груди. Он подошел к одному из шкафчиков, достал флакон с густым, перламутровым бальзамом и мягкую салфетку. — Садись на стол, Грейнджер, — скомандовал он. Это не был приказ тирана, скорее — врача, не терпящего возражений. Гермиона послушно присела на край массивного рабочего стола среди пергаментов и весов. Драко подошел вплотную, так что она почувствовала тепло его тела и тонкий аромат его парфюма. Он осторожно, кончиками пальцев, приподнял край её кофты, обнажая поврежденную кожу на спине. Багровое пятно уже начало синеть по краям. Когда его пальцы, смоченные прохладным бальзамом, коснулись её кожи, Гермиона непроизвольно вздрогнула и задержала дыхание. Но Драко действовал с поразительной нежностью. Он начал втирать мазь медленными, круговыми движениями. Его прикосновения были уверенными и на удивление успокаивающими. Гермиона чувствовала, как под его ладонью уходит пульсирующая боль, сменяясь приятным теплом. Она изо всех сил старалась сохранять каменное лицо, глядя куда-то поверх его плеча, чтобы он не заметил, как её зрачки расширились, а дыхание сбилось. Она не хотела признавать, что от его близости, от этого интимного жеста заботы, её сердце делает кульбиты, которые не имели ничего общего с испугом. — Ты должна была сказать сразу, — негромко произнес Драко, продолжая втирать бальзам. Его лицо было совсем рядом с её телом, он был полностью сосредоточен на своей задаче. — Ты слишком привыкла нести всё на своих плечах, Грейнджер. Пора понять, что проще избежать этого, чем залечивать твои раны. Его ладонь задержалась на её коже чуть дольше, чем того требовало лечение. Гермиона почувствовала, как по её телу пробежала дрожь, и она судорожно вцепилась пальцами в край стола. — Мне… мне уже лучше, — прошептала она, хотя меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он убирал руку. Драко поднял на неё взгляд — серый, глубокий, в котором ярость к Рону на мгновение отступила перед чем-то другим, темным и неосознанным. — Тебе станет совсем хорошо, когда ты перестанешь вздрагивать от каждого шороха, — ответил он, медленно опуская её кофту. — Сиди здесь. Я принесу чай. И не вздумай спрыгивать, пока мазь не впитается. — Почему ты это делаешь? — выдохнула она. — Мы ведь даже не друзья, Драко. Он на мгновение прикрыл глаза, словно борясь с чем-то внутри себя, а затем его губы тронула едва заметная, горькая усмешка. — Может быть, потому что за последние десять лет ты — единственная, кто посмотрел на мои записи и увидел в них надежду, а не способ заработать галеоны. А может... — он сделал паузу, и его взгляд стал пугающе интенсивным, — мне просто надоело смотреть, как сокровище Британии тускнеет в руках идиота. Он отошел, а Гермиона осталась сидеть на столе, чувствуя, как место его прикосновения всё еще горит, и понимая, что в этой лавке, среди ядов и лекарств, она нашла нечто гораздо более опасное и притягательное, чем любая магия. Вечер за окнами лавки стал густым, как чернила, а единственный звук, нарушавший тишину, — это мерное бульканье котла, в котором дозревал состав для восстановления тканей. Гермиона сидела на высоком табурете, помешивая зелье, но её взгляд был устремлен в пустоту. — Ты сегодня слишком тихая, Грейнджер, — негромко произнес Драко, не отрываясь от заполнения журнала. — Даже для человека, который только что подал на развод. Гермиона замерла. Она медленно положила стеклянную палочку на подставку и обхватила себя руками за плечи. — Все думают, что я самая сильная, — начала она, и её голос в тишине лаборатории показался чужим. — Что я всё продумала. Когда я стерла память родителям перед войной... все восхищались моим самопожертвованием. Рон называл это «героизмом». Гарри — «необходимым злом». Драко отложил перо. Он почувствовал, как воздух в комнате наэлектризовался от той правды, которую она собиралась выпустить наружу. — Но никто не знает, что было потом, — продолжала Гермиона, и её губы задрожали. — После битвы за Хогвартс я поехала в Австралию. Я нашла их. Я подготовила контрзаклятие, я изучила сотни томов по ментальной магии. Я была уверена, что смогу всё вернуть. Она подняла на него глаза, и в них блеснули слезы, которые она запрещала себе проливать годами. — Я произнесла заклинание, Драко. И ничего не произошло. Совсем ничего. Моя магия… она словно наткнулась на стену. Я стерла себя из их жизней так тщательно, что не оставила ни единой зацепки, за которую могла бы ухватиться реальность. Она судорожно выдохнула, пытаясь сдержать всхлип. — Они смотрят на меня как на «ту милую девушку, которая зашла выпить чаю». Моя мать угощала меня пирогами и рассказывала о том, как они счастливы здесь, в Сиднее, и как им повезло, что у них нет детей, которые могли бы пострадать в этом безумном мире. Они не узнали меня, Драко. Мои собственные родители смотрят на меня и видят незнакомку. Драко медленно встал и подошел к ней. Он не знал, что сказать — в мире чистокровных магия памяти была священной и опасной территорией, но он никогда не задумывался о том, каково это — выжечь собственное существование из сердца близких. — Я никому об этом не говорила, — прошептала она. — Рону было неудобно это обсуждать, он просто говорил: «Ну, зато они живы, Гермиона, радуйся». А я… я каждую ночь закрываю глаза и вижу их лица в тот момент, когда я произнесла Обливиэйт. Это моё личное безумие. Я живу в мире, где меня знают все, кроме тех, чье признание мне было нужнее всего. Она закрыла лицо руками, и на этот раз плечи её мелко задрожали. Драко не колебался. Он подошел и просто положил руку ей на затылок, притягивая её голову к своему плечу. Это не был жест страсти — это был жест защиты. — Ты не безумна, Грейнджер, — тихо сказал он, и в его голосе было столько тяжести, что она невольно затихла. — Ты совершила невозможное, чтобы спасти их. Но цена… цена была слишком высока. Мой отец разрушил нашу семью изнутри своей жаждой власти. Ты разрушила свою, чтобы подарить им жизнь. Из нас двоих только ты имеешь право на эту боль. Гермиона уткнулась лицом в его рубашку, вдыхая запах сандала и старой бумаги. Впервые за много лет её не просили «быть сильной» или «радоваться спасению». Её просто услышали. — Они счастливы, Драко, — прошептала она в его плечо. — Это единственное, что не дает мне окончательно сломаться. Они действительно счастливы без меня. Драко чуть сильнее сжал её плечо, позволяя ей просто быть собой в этой тихой, пропахшей зельями ночи. Драко не отстранялся, позволяя тишине впитать тяжесть её признания. Он чувствовал, как постепенно выравнивается её дыхание, как уходит это судорожное напряжение из её плеч. Он слегка отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть ей в глаза. Его пальцы всё еще бережно придерживали её за плечи, создавая вокруг них маленькое, защищенное пространство. — Слушай меня, Грейнджер, — негромко, но предельно серьезно произнес он. — Ты не можешь вернуться в Министерство прямо сейчас. И ты точно не можешь сидеть взаперти на Тисовой, изводя себя мыслями о Сиднее или о том, какой очередной скандал закатит Уизли. Твой мозг сожрет тебя заживо, если ты не дашь ему работу. Гермиона шмыгнула носом, вытирая дорожки слез тыльной стороной ладони. — О чем ты? — Оставайся в лавке, — Драко обвел рукой стеллажи и кипящие котлы. — Не как гостья, не как «пострадавшая», которой нужно убежище. Работай со мной. Мне нужен Мастер, который не побоится рискнуть и довести эти регенеративные составы до ума. Ты сама видела мои записи — там работы на месяцы. Гермиона замерла, глядя на него в упор. — Ты предлагаешь мне… официально работать в лавке Малфоя? Ты представляешь, что напишет «Пророк»? «Героиня войны торгует сушеными златоглазками в Косом переулке вместе с бывшим Пожирателем». — Пусть пишут что угодно, — отрезал Драко, и в его глазах блеснул вызов. — Разве тебе есть дело до этого? К тому же, я плачу больше, чем Министерство, а домовики готовят кофе лучше, чем в любом отделе Магического правопорядка. Он сделал паузу, его взгляд смягчился. — Это поможет тебе, Гермиона. Магия зелий требует полной отдачи. Ты забудешь о Роне, о судах и о тишине Австралии, пока будешь вычислять дозировки. Ты снова станешь той ведьмой, которая меня бесила в Хогвартсе своей способностью решать нерешаемые задачи. Гермиона посмотрела на котел, где лениво перекатывалось перламутровое зелье. Идея работать здесь, в полумраке, вдали от фальшивых улыбок коллег и тяжелых вздохов Джинни Уизли, показалась ей самым заманчивым предложением в жизни. Здесь всё было честно: ингредиенты, формулы и… человек, который не требовал от неё быть идеальной. — Я хочу изменить ту формулу с когтем грифона, — тихо сказала она, и на её губах появилась первая за вечер слабая улыбка. — Она слишком нестабильна при нагревании. Драко выдохнул, и на его лице отразилось нескрываемое торжество. Он отпустил её плечи и протянул ей чистый лист пергамента и перо. — Завтра в девять утра, Грейнджер. Не опаздывай. И приготовься к тому, что я буду спорить с каждым твоим исправлением. — Мы еще посмотрим, кто из нас будет спорить, Малфой, — ответила она, принимая перо.