Глава 14: Партнёр

На следующее утро Гермиона спустилась из жилых комнат в лавку ровно в восемь пятьдесят пять. Она ожидала увидеть привычный хаос лаборатории, в котором они оставили всё накануне, но то, что она застала, заставило её замереть на нижней ступеньке лестницы. В дальнем углу лаборатории, у самого окна, выходящего во внутренний дворик, Драко обустроил для неё рабочее пространство. Это не был просто свободный край стола. Это было место, созданное человеком, который долгие годы наблюдал за её привычками в библиотеке Хогвартса:       Массивный стол из светлого ясеня, заваленный не стопками заказов, а чистыми, идеально нарезанными листами пергамента.       Стеллаж с книгами, где уже стояли её любимые справочники по нумерологии и высшей алхимии, принесенные из библиотеки наверху.       Набор весов из полированного серебра — такие точные, о каких она могла только мечтать.       И самое главное — держатель для перьев, в котором стояло три идеально заточенных пера разной жесткости и баночка её любимых чернил с ароматом кедра. В центре стола стояла большая керамическая кружка, от которой поднимался пар. Черный кофе, без сахара, именно той температуры, которую можно было пить сразу. Драко стоял у своего котла на другом конце комнаты, делая вид, что он полностью поглощен помешиванием состава. Он даже не обернулся, когда она вошла, но его голос прозвучал отчетливо в утренней тишине: — Если скажешь, что я ошибся с углом наклона лампы — я вычту это из твоего жалованья, Грейнджер. Я помню, ты вечно жаловалась в школе, что в библиотеке свет падает слева и создает тень от твоей руки. Гермиона медленно подошла к столу и провела пальцами по гладкой поверхности дерева. В груди разлилось тепло, которое она не чувствовала уже очень давно. Рон всегда ворчал, что её книги занимают слишком много места на обеденном столе. Драко же создал для неё отдельный мир. — Это... — она запнулась, пытаясь сглотнуть комок в горле. — Это почти пугающе, Малфой. Ты даже расставил флаконы в алфавитном порядке по латинским названиям. — Я просто не хотел, чтобы ты тратила первые три часа рабочего времени на перестановку мебели, — он наконец обернулся, и на его лице проскользнула едва заметная, довольная усмишка. — Приступай. Мы остановились на пятом этапе кристаллизации. Гермиона села в кресло, которое оказалось удивительно удобным и поддерживало спину именно так, как нужно и сделала глоток кофе. Она уже потянулась за пером, готовая погрузиться в расчеты, как вдруг колокольчик над входной дверью лавки яростно зазвенел. Драко мгновенно подобрался, его рука легла на палочку. — Слишком рано для покупателей, — процедил он сквозь зубы. В дверях, тяжело дыша и стряхивая с плаща дорожную пыль, появился Сириус Блэк. Его лицо было серым, а взгляд — лихорадочным. — Малфой, Гермиона, — быстро заговорил он, не тратя время на приветствия. — Хорошо, что вы оба здесь. В Министерстве началось движение. Рон не просто злится — он пошел к Молли, и они вместе с Перси пытаются созвать семейный совет, чтобы подать жалобу на клевету со стороны Гермионы. — Клевету? — Гермиона резко поднялась с места, едва не опрокинув ту самую кружку кофе, которую Драко так заботливо приготовил. Её пальцы побелели, вцепившись в край яшмового стола. — Значит, теперь это называется «клеветой»? То, что он швырнул меня в стену на глазах у половины Министерства и Крёстного отца? Сириус прошел вглубь лавки, тяжело опускаясь на свободный стул. Вид у него был измотанный; судя по всему, он провел в Министерстве всю ночь, выслушивая ядовитые тирады Перси и рыдания Молли. — Они выстраивают защиту, Гермиона, — глухо сказал Сириус. — Рон утверждает, что ты находишься в состоянии аффекта из-за «неудачных попыток зачать ребенка», а Малфой, как вы понимаете, слухи уже разлетелись, воспользовался твоей уязвимостью, чтобы опорочить честное имя героя войны. Молли в это верит. Или хочет верить. Драко, до этого хранивший молчание, издал короткий, пугающий смешок. Он медленно отложил серебряные щипцы для ингредиентов и выпрямился, поправляя манжеты. В его глазах зажегся холодный, расчетливый огонь — огонь человека, который вырос в интригах и знает, как превратить «семейный совет» в поле битвы. — Как предсказуемо, — протянул Драко, подходя к Гермионе и кладя руку на спинку её кресла, словно обозначая границы своих владений. — Типичный маневр Уизли: если правда колет глаза, объяви оппонента сумасшедшим, а свидетеля — злодеем. Клевета, значит? Он перевел взгляд на Сириуса. — Блэк, скажи мне, как скоро их жалоба превратится в официальный ордер на «принудительное освидетельствование»? — Перси уже готовит бумаги для Кингсли, — ответил Сириус, морщась. — Он давит на то, что «Золотая девочка» — достояние общественности, и Министерство не может позволить ей «разрушать свою жизнь» под влиянием Пожирателя. Они хотят забрать её и изолировать в «Норе» под присмотром Молли «до выяснения обстоятельств». Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод. Изоляция. «Нора». Снова опека Молли, которая будет поить её успокаивающими отварами и твердить, что «Рон просто запутался». Это было хуже тюрьмы. — Они не посмеют, — произнес Драко. — Я взрослый человек, я один из лучших юристов Министерства… — Гермиона подняла на него вопросительный взгляд, — Ну да, Кингсли достаточно часто обращается ко мне за проверкой документов. Это не официально, но все же. — Рон использует твою репутацию против тебя. Он говорит, что ты переутомилась и потеряла связь с реальностью. Гарри... Гарри пытается их остановить, но он в меньшинстве. Молли давит на него через вину перед семьей. Голос Драко был тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Если они хотят войны за «честное имя» — они её получат. Гермиона смотрела на Драко, и в её голове наконец сложился пазл. Она знала, что Бруствер ценит острый ум, но не подозревала, что Кингсли настолько доверяет Малфою, что отправляет ему на аудит конфиденциальные бумаги. Это меняло всё. Это была не просто лавка — это был теневой штаб. — Раз так, — Гермиона выпрямилась, чувствуя, как холод внутри сменяется жгучим азартом, — то мы не будем играть по их правилам. Она повернулась к Сириусу, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как в глазах крестницы разгорается пламя. — Сириус, отправляйся к Кингсли. Скажи ему, что я здесь, я в здравом уме и я... — она бросила быстрый взгляд на Драко, — официально приняла предложение мистера Малфоя о партнерстве. — Партнерстве? — переспросил Сириус с усмешкой. — Звучит громко. — И юридически безупречно, — подхватил Драко, подходя к столу и доставая чистый бланк с водяным знаком Малфоев. — Если Грейнджер — мой бизнес-партнер и соавтор патентов, любое посягательство на её свободу будет расценено как попытка кражи интеллектуальной собственности и саботаж работы на Министерство. Перси задохнется от собственных параграфов. Драко быстро начертал несколько строк на пергаменте и протянул перо Гермионе. — Подпиши, Грейнджер. Прямо сейчас. Уизли не смогут забрать тебя в «Нору» против твоей воли, если ты связана магическим контрактом о неразглашении и совместной деятельности с главой другого Рода. Гермиона взяла перо. Она знала, что этот росчерк окончательно сожжет мосты с прошлым. Рон никогда не простит ей союза с Малфоем. Молли сочтет это высшим предательством. Но когда она представила себе «успокаивающие отвары» в «Норе», её рука не дрогнула. — Сделано, — твердо сказала она, ставя подпись не смотря на бумаги. Сириус забрал копию документа, его глаза азартно блеснули. — Я доставлю это Брустверу лично. И загляну в Аврорат. Хочу увидеть лицо Рона, когда он узнает, что его «недееспособная» жена только что стала совладелицей самого перспективного фармацевтического бизнеса в Британии. Когда дверь за Сириусом закрылась, в лавке снова стало тихо. Драко подошел к Гермионе и аккуратно забрал у неё перо. — Поздравляю с новой должностью, партнёр, — тихо произнес он. — А теперь, прежде чем Уизли попытаются выломать эту дверь, нам нужно подготовить кое-что посильнее бумаг. Нам нужно закончить зелье. Если Кингсли придет сюда, он должен увидеть не просто нас, он должен увидеть спасение для своих авроров. Гермиона кивнула, ощущая странный прилив сил. — Котел номер четыре, Драко. Увеличиваем температуру. У нас мало времени. Колокольчик над дверью звякнул не яростно, как до этого у Сириуса, а как-то нерешительно, почти жалобно. На пороге стоял Гарри. Он был без форменной мантии аврора, в обычном магловском свитере, и, как он и обещал, его руки были пусты — палочка демонстративно торчала из заднего кармана джинсов, далеко от пальцев. Драко даже не шелохнулся. Он продолжал медленно помешивать зелье в котле, лишь бросив короткий, ледяной взгляд на вошедшего. — Гермиона... — голос Гарри надломился. Он не смотрел на Малфоя, его взгляд был прикован к подруге, которая стояла за своим новым рабочим столом, окруженная свитками с гербом Малфоев. — Пожалуйста. Нам нужно поговорить. Гермиона выпрямилась, не выпуская перо из рук. — Если ты пришел от имени Рона или Молли, Гарри, то разговор окончен, не начавшись. — Я пришел сам! — Гарри сделал шаг вперед, заходя вглубь лавки. — Я едва сдерживаю Рона, он в ярости. Но Гермиона... я не понимаю. Я пытаюсь защитить тебя в Министерстве, Сириус говорит, что ты в безопасности, а потом я узнаю, что ты подписываешь контракт с ним? — он наконец указал на Драко. — С человеком, который годами нас презирал? Почему он, Гермиона? Почему ты доверилась именно Малфою, а не пришла к нам с Джинни? Драко в этот момент аккуратно отложил палочку для помешивания и облокотился на прилавок, скрестив руки на груди. На его лице не было привычной издевки — только холодное, почти отстраненное любопытство. — Да, Грейнджер, — негромко вставил Драко, и в его голосе прозвучал опасный бархат. — Объясни Поттеру. Почему ты выбрала «бывшего Пожирателя», как называет меня его рыжий друг, вместо уютного дивана в доме своих «настоящих» друзей? — Драко было безумно интересно услышать, что она скажет. Гермиона перевела взгляд с Гарри на Драко, а затем снова на Гарри. В её глазах не было смущения — только усталость, накопленная годами молчания. — Потому что Драко был единственным, кто не просил меня «потерпеть», Гарри, — её голос звенел от напряжения. — Когда он нашел меня, разбитая, со следами пальцев твоего лучшего друга на моем плече, он не стал спрашивать, что я сделала не так, чтобы спровоцировать Рона. Он не предлагал мне «семейную консультацию» и не говорил, что Рон «просто сорвался». Гарри побледнел. — Я бы никогда не... — Ты бы сочувствовал, Гарри, — перебила она его. — Ты бы обнимал меня, а потом шел пить пиво с Роном и убеждал его быть потише. Ты бы пытался склеить то, что уже давно превратилось в пыль. А Драко... он просто дал мне ключ. Он дал мне лабораторию. И он увидел во мне Мастера, а не просто «часть Золотого Трио», которую нужно вернуть на место, чтобы не портить общую картину. Гарри перевел взгляд на Малфоя. Тот смотрел на него прямо, не отводя глаз. В этом взгляде была победа, но не злорадная, а какая-то горькая. — Я думаю, что он — единственный, кто сейчас говорит со мной на одном языке, — отрезала Гермиона. — И если ты хочешь мне помочь, то останови Рона. Потому что если он придет сюда с ордером, я не буду плакать. Я буду защищаться. И контракт, который я подписала, дает Драко право защищать свои интересы. Ты хочешь дуэли с ним из-за того, что Рон не умеет держать руки при себе? Гарри молчал, глядя на них двоих. В свете ламп они выглядели как странный, но пугающе гармоничный дуэт: оба в пятнах от зелий, оба с лихорадочным блеском в глазах, объединенные одной работой. — Я... я понял, — Гарри опустил голову. — Я постараюсь их удержать. Но Рон убежден, что ты под «Империусом» или приворотным. Он не верит, что ты можешь быть здесь по своей воле. Драко вдруг усмехнулся — на этот раз по-настоящему, по-малфоевски. — Конечно, Поттер. Ведь Грейнджер настолько слабая и безвольная, что её может подчинить любой блондин с парой флаконов. Твой друг всегда был высокого мнения о её интеллекте, не так ли? Гарри перевел взгляд с Драко на рабочий стол Гермионы, заваленный чертежами и расчетами. Напряжение в его плечах никуда не исчезло, но ярость сменилась растерянностью. Он сделал еще один шаг к котлам, вглядываясь в мерцающее перламутровое вещество. — Ладно, — выдохнул он, и это прозвучало как капитуляция. — Раз уж ты утверждаешь, что ты здесь как Мастер... над чем вы работаете? Что настолько важно, что ты готова рискнуть? Гермиона взглянула на Драко. Тот едва заметно кивнул, разрешая ей говорить, но не убирая рук с груди — он всё еще был хозяином этой территории, позволяющим незваному гостю задавать вопросы. — Мы работаем над универсальным регенеративным составом, Гарри, — начала Гермиона, и её голос мгновенно обрел ту профессиональную уверенность, которая всегда восхищала Поттера. — Но не для обычных ран. Мы ищем способ нейтрализовать последствия долгого воздействия проклятий, которые не лечатся стандартными методами Мунго. Гарри нахмурился, подходя ближе к котлу, но держа дистанцию. — Вроде того, что поразило Булстроуд или Лонгботомов? — Именно, — подал голос Драко, подходя к Гермионе и вставая чуть позади неё. — Только в Мунго их годами пичкают успокаивающими и поддерживающими зельями, которые просто замедляют распад магических каналов. Мы же пытаемся запустить процесс обратной кристаллизации. Гермиона подхватила мысль, указывая на свои записи: — Рон считает, что я «переутомилась», Гарри, а я за последние двое суток сделала в этой области больше, чем весь Департамент магических катастроф за пять лет. Драко разработал базу — она гениальна, но была слишком токсична для нервной системы. — Драко усмехнулся от её резвости, и получил резкий взгляд от волшебницы, — Я нашла способ стабилизировать её через вытяжку из лунного камня, обработанную под определенным углом преломления света. Гарри смотрел на пергаменты. Он мало что понимал в высшей алхимии, но он видел их. Драко и Гермиона, между ними не было тени вражды — только общая цель. Это было пугающе эффективно. — Вы хотите вылечить тех, кого Министерство списало со счетов, — тихо сказал Гарри. — Если это сработает... — Если это сработает, Поттер, — Драко сделал паузу, и его глаза хищно блеснули, — то твой лучший друг, который пытается выставить Гермиону сумасшедшей, окажется идиотом, который пытался сорвать величайшее медицинское открытие века. Как думаешь, Кингсли оценит такой «семейный совет»? Гарри потер шрам на лбу. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь этот мир, где всё было поделено на «своих» и «врагов», рушился. — Кингсли знает? — спросил он. — Пока что нет, — ответил Драко, и в его голосе прозвучала опасная честность. — Он знает, что я работаю над чем-то важным, но он не знает, что «недостающим элементом» в этой формуле оказалась Грейнджер. Гарри перевел взгляд с Драко на Гермиону. Она выглядела так, словно наконец-то нашла свое место в мире, и это место — по иронии судьбы — находилось в нескольких дюймах от Малфоя. — Ты понимаешь, что это значит? — Гарри подошел вплотную к столу, понизив голос. — Если Кингсли узнает, что вы работаете вместе тайно, Рон выставит это как заговор. Он скажет, что Малфой купил твою лояльность или... хуже того... использует тебя. — Пусть говорит, — Гермиона упрямо вздернула подбородок. — Когда мы представим готовое зелье, слова Рона не будут стоить и ломаного кната. Гарри тяжело вздохнул и снова потер шрам. Он выглядел как человек, который разрывается между двумя мирами. Наконец он поднял глаза на Драко. — Малфой, я не прошу тебя стать мне другом. Мы оба знаем, что этого не будет. Но... если ты действительно даешь ей возможность делать то, что она любит, и если она здесь в безопасности... — он замялся, подбирая слова. — Просто не дай ей пожалеть об этом выборе. Драко выпрямился, его взгляд стал серьезным, лишенным привычной маски. — В отличие от твоего друга, я слишком хорошо знаю цену потери. Я не идиот, чтобы разрушать то единственное, что вернуло смысл моей работе. Гарри коротко кивнул. Он казался опустошенным, но его взгляд стал яснее. — Я пойду обратно в Министерство. Попробую оттянуть момент подачи официальной жалобы. Скажу Кингсли, что видел тебя, Гермиона, и что ты... на задании. На очень секретном и очень важном задании. — усмехнулся Гарри. — Гарри, спасибо, — Гермиона сделала шаг к нему и на мгновение обняла его. — Пожалуйста, присмотри за Сириусом. Он единственный, кто сейчас открыто на нашей стороне. — Сириус в порядке, — Гарри слабо улыбнулся. — Кажется, ему даже нравится снова быть в центре заварушки. Когда колокольчик снова звякнул, возвещая об уходе Гарри, в лавке повисла тишина, но она уже не была напряженной. Она была рабочей. Драко повернулся к Гермионе. — Возвращаемся к кристаллизации? Или тебе нужно время, чтобы осознать, что Поттер официально признал нас «командой», Грейнджер? Гермиона улыбнулась, на этот раз открыто и уверенно. — Мне нужно время только на то, чтобы проверить температуру в четвертом котле. Идем, Драко.