Глава 20: В Мэнор

Её глаза были широко распахнуты, зрачки расширены до предела. В них плескался такой первобытный, дикий страх, какой Драко видел только в глазах жертв под Круциатусом. Она выставила руки перед собой, защищаясь, и всё её тело мелко затряслось. Драко замер, не смея сделать ни шага. Этот страх... он был направлен на него, но он понимал, что она видит сейчас не его. — Гермиона... — он медленно опустил руки ладонями вверх, показывая, что в них нет оружия. Его голос был непривычно мягким, почти умоляющим. — Посмотри на меня. Это я. Драко. Я не причиню тебе вреда. Слышишь? Он видел, как она пытается сглотнуть, как её дыхание вырывается рваными всхлипами. — Пожалуйста... — прошептала она, и её голос надломился. — Пожалуйста, не трогай меня. — Я не трогаю, видишь? Я здесь, у стола, — он осторожно присел на край соседнего табурета, сокращая свой рост, чтобы не казаться угрожающим. — Тише. Дыши вместе со мной. Ты в лавке. Здесь пахнет лавандой и мятой. Здесь безопасно. Он ждал. Прошло несколько долгих минут, прежде чем её взгляд начал фокусироваться. Она медленно опустила руки, но дрожь не прекращалась. — Что случилось, Гермиона? — спросил он так тихо, что звук едва коснулся воздуха. Гермиона посмотрела на свои руки, израненные вчера в ванной, и первая слеза за весь этот бесконечный день прочертила дорожку на её бледной щеке, а через пару секунд по её лицу текли слёзы без остановки. Драко в одну секунду оказался рядом прижимая дрожащее тело к себе. — Прости, но я должен, — прошептал Малфой в макушку волшебницы и пролез в её воспоминания. Драко закрыл глаза, прижимая её голову к своей груди так крепко, словно хотел спрятать её от всего мира. — Легилименс, — едва слышно выдохнул он. Он не вторгался грубо. Он скользнул в её разум осторожно, как тень, но то, что он там увидел, заставило его собственное сердце на мгновение остановиться. Перед его внутренним взором замелькали обрывки: холодный свет фонаря в переулке, яростное, искаженное лицо Рона, резкий рывок аппарации. А затем — лес. Тёмные, безмолвные силуэты деревьев. Драко почувствовал ту самую боль, которую чувствовала она, когда дерево ударило по лопаткам. Он услышал хруст разрываемой мантии — звук, который Гермиона запомнила как смертный приговор. Он видел всё. Животное безумие в глазах Уизли. Его тяжёлое, зловонное дыхание. Слышал его слова про «мусор» и «право мужа». Драко пропустил сквозь себя каждое движение этого акта насилия, каждую секунду её унижения и запредельного, парализующего ужаса. Он почувствовал, как её магия билась внутри, пытаясь прорваться сквозь барьер, и как она угасала под натиском физической боли. Драко резко разорвал контакт, потому что его собственная магия внутри него взвилась раненым зверем. Он открыл глаза. Его зрачки сузились до крошечных точек, а лицо стало не просто бледным — оно стало мертвенно-белым, как маска смерти. Руки, которыми он продолжал удерживать дрожащую Гермиону, теперь заметно дрожали не от страха, а от едва сдерживаемой, ледяной, разрушительной ярости. — Он… — голос Драко был едва узнаваем, это был низкий, утробный рык. — Он посмел. Он почувствовал на своей рубашке её слезы и то, как она судорожно цепляется за его рукава, боясь отпустить, боясь, что если она отпустит, то снова окажется на той поляне. — Тише, Гермиона. Тише, — он снова заговорил, стараясь придать голосу хотя бы подобие мягкости, хотя внутри него в этот момент рушились целые миры. — Ты не одна. Больше он к тебе не прикоснется. Никогда. Клянусь тебе кровью Малфоев. Он осторожно отстранил её, чтобы заглянуть в глаза, которые она прятала, и его сердце облилось кровью, когда он наконец-то увидел в них ту самую «выжженную пустоту». — Ты пойдешь со мной, — твердо сказал он. — Не на Тисовую. В Мэнор. Под защиту родовых камней, которые не пропустит ни одного предателя крови. Нарцисса позаботится о тебе. А я… — его взгляд на мгновение стал абсолютно пустым и страшным. — Мне нужно закончить одно дело в Министерстве.