Глава 25: Не больно

Работа шла в сосредоточенном молчании. Ритмичный стук ножа Драко о доску и тихое бульканье котла создавали иллюзию нормальности, пока в дверь лавки не постучали. Это не был требовательный стук аврора или истеричный грохот Молли. Стук был нерешительным, почти осторожным. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, жестом приказав ей оставаться за лабораторным столом, а сам направился к двери. — Если это снова Молли, я за себя не ручаюсь, — процедил он сквозь зубы, глядя в смотровое окошко. Напротив, его брови удивленно взлетели вверх, и он медленно повернул засов. На пороге стоял Фред. Он выглядел непривычно серьезным, даже подавленным. На его куртке виднелись капли подтаявшего снега, который начался на улице, а взгляд постоянно метался по сторонам, словно он боялся слежки. — Малфой, — коротко кивнул он, не пытаясь войти. — Я знаю, что мне здесь не рады. Драко преградил собой проход, сложив руки на груди. — Ты удивительно проницателен, Уизли. — Драко, пусти его, — раздался за спиной голос Гермионы. Она вышла в торговый зал, вытирая руки о полотенце. Её лицо было бледным, но в нем не было страха перед Фредом. Она знала, что близнецы — это совсем другое. Фред перевел взгляд на неё, и его лицо исказилось от боли. Он шагнул внутрь, но остался у самого порога, сминая в руках свою шапку. — Гермиона... — он сглотнул, не в силах подобрать слова. — Мы только что узнали о том, что произошло у лавки. О маме. Джордж сейчас с ней, пытается... привести её в чувство. Я пришел сказать, что она не говорит за всех нас. Он сделал глубокий вдох, глядя ей прямо в глаза. — Мне невыносимо жаль. Нам всем жаль. Мы с Джорджем... мы видели то воспоминание, которое Гарри изъял. То, что сделал Рон... этому нет оправдания. Никакого. Мы не на его стороне, Гермиона. Мы на твоей. Если тебе нужны будут свидетели в суде, или если он когда-нибудь выйдет и посмеет посмотреть в твою сторону — просто скажи. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатил комок. Услышать это от Фреда, который всегда был душой их большой, шумной семьи, было одновременно облегчением и новой раной. — Спасибо, Фред, — тихо ответила она. — Для меня это... очень важно. Фред бросил короткий, тяжелый взгляд на Драко. — И еще одно. Малфой. Спасибо, что вытащил её. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но... я рад, что она была не одна. Драко ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову, принимая это скупое мужское признание. — Я пойду, — Фред снова посмотрел на Гермиону. — Мама сейчас не в себе, она будет пытаться давить через газеты, но Гарри и Артур пытаются её сдержать. Будьте осторожны. Когда Фред вышел и дверь закрылась, Гермиона обессиленно прислонилась к стеллажу с пустыми флаконами. Вечерние сумерки опустились на Косой переулок, окрашивая витрину лавки в глубокий синий цвет. Внутри лаборатории воцарилась почти благоговейная тишина, нарушаемая лишь мерным, едва слышным шипением котла. Зелье было готово. Оно переливалось мягким перламутровым светом, напоминая жидкое серебро — чистый результат их совместной ярости и профессионализма. Драко аккуратно наполнил небольшой хрустальный флакон. Его движения были предельно точными, но когда он повернулся к Гермионе, она заметила, как напряжены его пальцы. — Всё, — негромко произнес он, подходя к ней. — Идеальная консистенция. Температура стабилизировалась. Гермиона смотрела на флакон. Она знала теорию: это зелье должно было «залатать» поврежденные нервные узлы, которые годами, со времен поместья Малфоев в 1998-м, отзывались фантомной болью при каждом резком движении во время использования магии или стрессе. Она настолько привыкла к этому тупому, ноющему гулу в костях, что он стал частью её личности. — Грейнджер, — Драко позвал её, заставляя поднять глаза. Он видел, как гермиона смотрела на маленькую пробирку с желанием опробовать его, но он боялся, — даже не думай об этом. Грейнджер ловко ухватила склянку и быстро оказалась поодаль от Малфоя, который даже не успел среагировать. На легко выпила зелье, которое растеклось кисло-сладким вкусном на языке. Драко дернулся от этого и подлетел к ней хватая за руку, в которой была уже пустая склянка. — Грейнджер! — выкрикнул Драко, и этот крик эхом отразился от стеклянных витрин лавки. Его пальцы стальными тисками сомкнулись на её запястье, но было уже поздно. Стеклянная склянка была пуста, а Гермиона замерла, тяжело дыша. На её губах всё еще играл этот странный кисло-сладкий привкус, а в глазах метался лихорадочный блеск. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — Драко встряхнул её за руку, его лицо было бледным от страха, переходящего в неконтролируемую ярость. — Мы не проводили тесты на людях! Это не десерт, это экспериментальный состав для регенерации нервных окончаний! Если концентрация оказалась слишком высокой, твои магические каналы просто… Он не договорил. Гермиона вдруг резко выдохнула, и её колени подогнулись. Драко едва успел подхватить её, прежде чем она рухнула на холодный пол. — Гермиона! Посмотри на меня! — он опустился вместе с ней, прижимая её спиной к своим коленям. Она не отвечала. Её тело выгнулось дугой, пальцы судорожно вцепились в его рукава. Внутри неё происходило нечто неописуемое. Казалось, тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в позвоночник, но через секунду эта боль сменилась ослепляющим, ледяным холодом. Зелье находило старые, обугленные «Круциатусом» нити её нервной системы и насильно заставляло их срастаться заново. Гермиона зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли искры. А потом… тишина. Мир вокруг стал удивительно четким. Хватка Драко на её плечах больше не отдавалась ноющей болью. Она медленно открыла глаза и посмотрела на свою правую руку — ту самую, которая всегда едва заметно дрожала, когда она долго держала палочку. Рука была неподвижна. Статична. Словно высечена из мрамора. — Чёрт возьми, ведьма… — уже тише, с надрывом, повторил Драко. Его лоб прижался к её виску, он чувствовал, как её бешено колотящееся сердце постепенно выравнивает ритм. — Если ты еще раз так рискнешь собой, я лично запру тебя в подвале Мэнора до конца твоих дней. Гермиона слабо улыбнулась. Она чувствовала себя так, будто с её плеч сняли стальные доспехи, которые она носила столько лет. Она осторожно подняла руку и коснулась щеки Драко, ощущая тепло его кожи каждой клеточкой своих пальцев — так ярко, как никогда прежде. — Драко… — прошептала она. — Всё хорошо. Я здесь. И мне… мне больше не больно. Совсем. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Его ярость всё еще тлела в серых глазах, но сквозь неё пробивалось бесконечное, изматывающее облегчение. — Больше никогда, — процедил он, хотя его рука нежно гладила её по волосам. — Слышишь? Больше никогда не делай ничего подобного без моего разрешения. — Посмотрим, — лукаво ответила она, пробуя свою новую, восстановленную силу. — Помоги мне встать. Кажется, я готова разнести Министерство в пух и прах. — Разносить Министерство ты будешь не сегодня, Грейнджер, — Малфой крепко обхватил её за талию, помогая подняться на ноги. Его голос всё ещё звучал ворчливо, но хватка была бережной, словно он проверял, не рассыплется ли она после своего безумного эксперимента. — Сейчас пора домой. На сегодня потрясений достаточно и для тебя, и для моей нервной системы. Он накинул на неё тяжелую мантию, тщательно застегнув верхнюю пуговицу у самого горла, и, погасив палочкой огни в лавке, вывел её на улицу. Косой переулок встретил их оглушительной, ватной тишиной. За те несколько часов, что они провели в лаборатории, погода изменилась: небо, ещё недавно серое и тяжелое, теперь рассыпалось мириадами крупных, пушистых снежинок. Снег валил густо, засыпая брусчатку, вывески магазинов и кованые фонари, которые в этом мареве казались сказочными маяками. Гермиона замерла на пороге, задрав голову кверху. Она всегда любила зиму — ту первозданную чистоту, которая наступала с первым серьезным снегопадом, когда мир вокруг затихал, словно затаив дыхание. Но сегодня всё было иначе. Раньше холод заставлял её старые шрамы ныть, а морозный воздух заставлял легкие сжиматься в предчувствии боли. Теперь же она чувствовала лишь приятное покалывание снежинок на щеках. Она протянула руку, и белые хлопья опустились на её ладонь. Рука не дрожала. — Посмотри, Драко... — прошептала она, и её дыхание превратилось в легкое облачко пара. — Как красиво. Переулок был совершенно пуст. Ни спешащих прохожих, ни криков газетчиков — только они двое под этим белым покровом. Снег поглощал все звуки, создавая ощущение, что они находятся в своего рода магическом вакууме, где нет ни судов, ни прошлого, ни ненависти Молли Уизли. Малфой стоял рядом, не торопя её. Он смотрел не на снег, а на неё — на то, как в её глазах отражается свет фонарей и как на губах наконец-то расцветает спокойная, почти детская улыбка. — Я и забыла, что зима может быть такой... тихой, — она повернулась к нему, и снежинки запутались в её каштановых волосах, превращая их в подобие короны из горного хрусталя. Драко лишь молча привлек её ближе к себе, защищая от порыва ветра. — Пойдем, — тихо сказал он. — Тебе нужен камин и согревающий чай. Он взял её за руку — крепко, уверенно — и через мгновение Косой переулок опустел, оставив на свежем снегу лишь два ряда следов, которые быстро заметало зимней метелью.