Глава 28.

Сириус понимающе усмехнулся, бросил короткий взгляд на непонимающую Гермиону и, шутливо салютовав двумя пальцами, растворился в зеленом пламени камина. Пространство вокруг них восстановилось с резким, болезненным хлопком. Гермиона пошатнулась, хватаясь ртом воздух, но не успела она сделать и вдоха, как Драко рванул её на себя. Он прижал её к стене с такой силой, что по спине пробежала дрожь от холодного камня, скрытого под обоями. Он замер в нескольких дюймах от её лица, тяжело и рвано дыша. Его ладони, упершиеся в стену по обе стороны от её головы, заметно дрожали. Гермиона застыла, во все глаза глядя на него. Она ждала триумфа, нежности или хотя бы усталого облегчения после их победы в Министерстве, но то, что она видела сейчас, пугало её больше, чем дементоры. Глаза Драко, обычно холодные и расчетливые, сейчас металися по её лицу, полные какой-то лихорадочной, темной тревоги. — Драко?.. — прошептала она, пытаясь коснуться его предплечья. — Что происходит? Мы же победили. Кингсли на нашей стороне, Сириус... — Ты хоть понимаешь? — перебил он её, и его голос сорвался на резкий, почти болезненный шепот. Он отпрянул от неё так же внезапно, как и прижал, и начал мерить комнату быстрыми, рваными шагами. — Ты понимаешь, что ты сделала там, Грейнджер? Гермиона непонимающе смотрела, как он запускает пальцы в свои безупречно уложенные волосы, безжалостно их путая. — Я защитила нас, — ответила она, стараясь звучать твердо, хотя внутри всё начало холодеть. — Я сказала правду. — Ты выставила себя мишенью! — Драко резко обернулся, его лицо было бледным до синевы. — Ты привязала себя к Малфоям перед всей страной. Ты думаешь, Уизли просто утрутся? Ты думаешь, те, кто ненавидел меня и моего отца, оставят тебя в покое, раз ты теперь «одна из нас»? Он снова подошел к ней, но на этот раз не коснулся. Он выглядел до предела натянутой струной, которая вот-вот лопнет. Его нервозность была почти осязаемой, она заполняла маленькую гостиную на Тисовой улице, вытесняя весь кислород. — Я думал, я смогу контролировать это, — проговорил он, глядя куда-то сквозь неё. — Думал, что зелье и защита Мэнора — этого хватит. Но ты вышла туда и… ты сожгла все мосты, Гермиона. Ты не оставила себе пути к отступлению. Если я не смогу тебя защитить… Он замолчал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Гермиона никогда не видела его таким — потерявшим маску лоска, испуганным не за себя, а за то, что он может не справиться с грузом ответственности, который она на него возложила своей публичной верностью. Гермиона сделала шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние. Она не позволила ему отвернуться или уйти в очередной виток своих мрачных рассуждений. Её ладони, теплые и удивительно твердые, легли на его щеки, заставляя Драко замереть и сфокусировать взгляд на ней. — Посмотри на меня, Малфой, — негромко, но властно приказала она. Его глаза, серые, как грозовое небо, метались по её лицу, полные неосознанного страха. Он всё еще тяжело дышал, и она чувствовала, как под её пальцами бешено пульсирует жилка на его виске. — Перестань обращаться со мной так, будто я сделана из хрусталя, который разобьется от первого же косого взгляда Министерства или выкрика Молли Уизли, — Гермиона чуть сильнее сжала его лицо, притягивая ближе к себе. — Ты забываешься. Перед тобой не не только беззащитная жертва, которой нужно убежище. Перед тобой ведьма, которая прошла войну, которая уничтожала крестражи и стояла лицом к лицу с Волдемортом. Она сделала глубокий вдох, её голос стал тише, но приобрел ту самую глубину, от которой у Драко по спине пробежали мурашки. — Я знала, что делаю, когда выходила к прессе. Я знала, на что иду, когда называла твою фамилию рядом со своей. Это не была ошибка или порыв отчаяния. Это был мой осознанный выбор. Я выбрала тебя, Драко. Со всеми твоими грехами, твоим отцом и той мишенью, которую я сама на себе нарисовала. Драко зажмурился на мгновение, словно её слова причиняли ему физическую боль, но Гермиона не отпускала. — Не смей лишать меня права на этот риск, — прошептала она, почти касаясь своими губами его губ. — Я выжила не для того, чтобы прятаться за твоей спиной. Я выжила, чтобы стоять рядом. И если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, я решу, что ты сомневаешься не во мне, а в себе. Его дыхание начало замедляться. Дрожь в руках Драко постепенно утихала, сменяясь иным напряжением. Он открыл глаза, и в них больше не было паники — только тяжелое, концентрированное обожание, смешанное с остатками его вечной тревоги. — Ты невыносимая, Грейнджер, — наконец выдохнул он, и его ладони накрыли её руки на своих щеках. — Ты просто не понимаешь, каково это — видеть, как ты бросаешься в огонь ради меня, когда я… когда я чувствую, что недостоин даже тени твоей верности. Спустя час, когда дыхание окончательно выровнялось, а безумный ритм сердец замедлился, в квартире воцарилась уютная, почти осязаемая тишина. — Нам пора, Драко, — прошептала она. — Нарцисса с ума сойдет, а Скорпиус, скорее всего, уже строит планы по захвату Министерства, если мы не вернемся с победой. — Ты права. Мать не простит мне, если я заставлю её ждать подробностей дольше, чем длится один выпуск «Пророка».