Глава 29: Смешно

Они аппарировали прямо к воротам, и зимний воздух Мэнора мгновенно привел их в чувство. Когда они вошли в холл, их встретил не только Сириус, лениво потягивающий огневиски у камина, но и Нарцисса, которая, казалось, ни на минуту не присела за всё это время. Драко, стоя в центре холла, с несвойственным ему воодушевлением излагал родителям детали их триумфа в Министерстве. Нарцисса слушала его с мягкой улыбкой, а Люциус, прислонившись к каминной полке, изредка кивал, явно довольный тем, как их фамилия снова стала звучать с позиции силы, а не оправданий. Но внезапно атмосфера в холле изменилась. Температура, казалось, упала на несколько градусов, а тяжелые двойные двери в дальнем конце коридора распахнулись с характерным, пугающе знакомым стуком. В холл стремительно вошел Северус Снейп. Его черная мантия привычно развевалась за спиной, словно крылья огромной летучей мыши. Его лицо было бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую, суровую линию. — Я вижу, праздник в самом разгаре, — его голос, низкий и тягучий, мгновенно заставил всех замолчать. — Пока министерские идиоты пускают слюни на ваши пламенные речи, в Аврорате началось шевеление, которое вряд ли вам понравится. Снейп остановился в паре шагов от Драко, окинув его и Гермиону коротким, тяжелым взглядом. — Северус, — Люциус выпрямился, его голос стал серьезным. — Ты не предупреждал о визите. — Потому что у меня не было времени на светские расшаркивания, — Снейп перевел взгляд на Гермиону. — Мисс Грейнджер, ваша «блестящая» речь имела побочный эффект. Они требуют немедленной проверки ваших «чудесных» исцелений независимым экспертом. И, к вашему несчастью, этим экспертом назначили меня. В лабораторию. Живо, — скомандовал Снейп, не дожидаясь ответа. Его шаги эхом отдавались в каменных коридорах Мэнора, когда он вел Гермиону вниз, в подвальные помещения, где располагалась рабочая зона. Драко порывался пойти следом, но Северус остановил его одним ледяным взглядом: «Мне нужен чистый результат, а не ваши сентиментальные вздохи, мешающие диагностике». Когда тяжелая дверь лаборатории закрылась, Снейп зажег дополнительные огни. Он обернулся к Гермионе, доставая палочку. — Садитесь, мисс Грейнджер. И избавьте меня от лишних слов. Я собираюсь провести глубокое сканирование ваших нервных волокон. Если там осталась хоть крупица повреждений, Уизли используют это, чтобы выставить Малфоев дилетантами, ставящими опыты на людях. Гермиона послушно села. Снейп начал водить палочкой вдоль её позвоночника, шепча сложные диагностические заклинания. Синие и золотистые нити магии опутали её тело. Спустя минуту Северус замер. Его брови поползли вверх, что для него было равносильно истерике. Он повторил пассаж палочкой, затем еще раз. — Невероятно, — едва слышно произнес он. — Структура восстановлена полностью. Даже те узлы, которые я считал безвозвратно обугленными после вашей… встречи с Беллатрисой. Чистая регенерация. Он отложил палочку и внимательно посмотрел на Гермиону. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на подозрительно ярком румянце и чуть припухших губах. — Однако, — протянул он своим фирменным ядовитым тоном, — я вижу, что побочным эффектом вашего «исцеления» стало чрезмерное возбуждение центральной нервной системы. Или же это последствия ваших отношений с Драко? Ваш пульс, мисс Грейнджер, выдает вас с головой. Постарайтесь держать себя в руках, хотя бы пока я нахожусь в этой комнате. Гермиона вспыхнула, но выдержала его взгляд. — Это не побочный эффект зелья, Северус. Снейп проигнорировал её реплику и протянул руку ладонью вверх. — Формулу. Немедленно. Я должен подготовить экспертное заключение для Министерства к утру. — Я не могу вам её дать, — спокойно ответила Гермиона. Снейп прищурился, и в лаборатории стало ощутимо холоднее. — Вы решили поиграть в секреты, Грейнджер? Уизли на пороге, а вы… — Вы не поняли, — перебила она его. — Эта формула — не моя. И она не плод наших совместных усилий в равной доле. Вся теоретическая база, расчеты и первый прототип принадлежат Драко. Он начал разработку этого зелья задолго до того, как я появилась в Мэноре. Я лишь помогла с финальной стабилизацией. Если вам нужны пергаменты — просите их у него. Это его право собственности. Северус на мгновение лишился дара речи. Он знал таланты Драко, но чтобы тот втайне от него — своего наставника — создал нечто столь монументальное… — Значит, Драко… — Снейп медленно опустил руку. — Что ж. Похоже, мой крестник всё же научился использовать свой мозг не только для самобичевания. Когда тяжелая дверь подвала с лязгом распахнулась, в холле воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Нарцисса сжала пальцы на спинке кресла, Люциус замер с бокалом в руке, а Сириус, прищурившись, подался вперед. Северус Снейп вышел первым. Он не просто шел — он нес свою ауру превосходства, как боевое знамя. Следом за ним, поправляя волосы, вышла Гермиона. Её взгляд встретился со взглядом Драко, и тот едва заметно выдохнул, увидев, что она в порядке. Снейп остановился в самом центре круга, прямо перед Люциусом. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но глаза горели странным, лихорадочным блеском. — Люциус, — голос Северуса пророкотал под сводами холла. — Я всю жизнь считал, что твоему сыну не хватает усидчивости, чтобы достичь истинных высот в Искусстве. Я полагал, что он лишь талантливый подражатель. Драко напрягся, его челюсть сжалась. Он ожидал очередного сарказма. Но Снейп продолжил, и его тон изменился. — Я ошибался. То, что я только что увидел в диагностических чарах… это не просто работа зельевара. Это архитектура магии. Повреждения нервной системы мисс Грейнджер, которые считались фатальными, стерты бесследно. Чистая, безупречная регенерация. Снейп медленно повернул голову к Драко, и в этом жесте было больше признания, чем в любом ордене Мерлина. — Драко… эта формула. Методика стабилизации и расчеты, которые ты вел в одиночку… — Северус сделал паузу, чеканя каждое слово. — Это гениально. Даже я в твоем возрасте не рискнул бы работать с такими тонкими материями. Ты создал то, что изменит медицину навсегда. В холле стало так тихо, что было слышно шипение свечей. Люциус Малфой медленно поставил бокал на столик. Его плечи расправились, а на лице появилось выражение, которое Гермиона видела впервые: это не была холодная маска превосходства. Это была чистая, неприкрытая, торжествующая отцовская гордость. Он буквально светился, глядя на сына, и его глаза, обычно серые и стальные, сейчас казались светлее. — Мой сын, — негромко, но веско произнес Люциус, и в этом коротком предложении было сказано больше, чем в любой похвале. — Значит, экспертное заключение будет однозначным, Северус? — Оно будет сокрушительным для любого, кто посмеет заикнуться о «дилетантстве» или «насилии», — Снейп снова скривил губы в подобии улыбки. — Министерство получит документ, в котором будет четко указано: Драко Малфой совершил прорыв десятилетия. И если семья Уизли хочет оспорить это, им придется найти кого-то более квалифицированного, чем я. А таких, как мы оба знаем, не существует. Нарцисса подошла к Драко и нежно коснулась его щеки, её глаза блестели от слез счастья. А Драко… Драко смотрел на Гермиону. Он знал, что без её веры и без её «финального штриха» этот триумф не был бы таким полным. — Не только я, — произнёс Драко, — Без Гермионы я бы не довёл это до конца. Слова Драко повисли в воздухе, заставив Люциуса на мгновение замереть. Нарцисса медленно перевела взгляд с сына на Гермиону, и в её глазах, помимо благодарности, промелькнуло глубокое женское понимание. Она видела, как её сын смотрит на эту девушку — не как на трофей или временное увлечение, а как на равную силу, без которой его собственный свет был бы не таким ярким. — Без неё, — повторил Драко, уверенно делая шаг к Гермионе, — это были бы просто сухие формулы на пергаменте. Она дала им жизнь. Она рискнула собой, чтобы проверить результат. Люциус медленно кивнул. Он всё еще «светился» от успеха сына, но теперь в его взгляде на Гермиону появилось нечто новое — неохотное, но глубокое уважение. Он видел в ней не просто «героиню войны», а женщину, которая сумела разглядеть в его сыне то, что он сам порой отказывался замечать. — В таком случае, — Люциус поднял свой бокал, обводя взглядом присутствующих, — это триумф не только рода Малфоев, но и союза, который оказался сильнее, чем могли предположить наши враги. Мисс Грейнджер, ваш вклад… неоценим. Для Драко. И для этого дома. Сириус Блэк довольно хмыкнул, толкнув Снейпа локтем в бок: — Слышал, Снегг? Люциус Малфой только что признал, что Гриффиндор спас его наследие. Запиши этот день в анналы истории, если выживешь после такой порции откровений. Снейп лишь выразительно закатил глаза, но не стал язвить в ответ. Он видел то же, что и остальные: Драко больше не был тем сломленным юношей, который прятался за спиной отца. — Хватит речей, — мягко произнесла Нарцисса, вытирая уголок глаза. — Сириус прав, нам нужно отпраздновать. Скорпиус, дорогой, иди сюда. Ты должен знать, что твой папа — настоящий герой. Мальчик, который до этого завороженно слушал Снейпа, подбежал к отцу и втиснулся между ним и Гермионой, обхватывая их за колени. — Я знал! — провозгласил Скорпиус. — Я знал, что Гермиона — добрая ведьма, а папа — самый умный волшебник в мире! Вечер в малой гостиной выдался сюрреалистичным. Сириус, развалившись в кресле с бокалом огневиски, с энтузиазмом расписывал подробности того, как они с Джеймсом заколдовали доспехи в Хогвартсе, чтобы те пели непристойные серенады каждому проходящему старосте. Люциус сидел напротив, прямой как струна, и стоически выносил этот поток воспоминаний, лишь изредка вставляя ледяные комментарии вроде: «На самом деле, Блэк, это были не серенады, а распевы на древнеболгарском, и доспехи были не в коридоре, а у входа в кабинет директора. Я лично подавал жалобу». Нарцисса тихо смеялась, а Драко и Гермиона сидели на диване, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно уходит. Скорпиус уснул прямо на ковре у камина, обнимая плюшевого дракона.

***

Когда стрелки часов перевалили за полночь, Сириус, изрядно повеселевший, объявил, что ему пора «проверить, не разгромил ли Кричер дом», и, обменявшись с Нарциссой многозначительным взглядом, исчез в камине. Снейп ушел еще раньше, оставив после себя лишь облако холодного воздуха и стопку экспертных заключений. — Драко, дорогой, отнеси Скорпиуса в спальню, — мягко скомандовала Нарцисса. Драко поднялся, но когда Гермиона хотела последовать за ним, Люциус, до этого хранивший молчание, поднял руку. — Мисс Грейнджер, — его голос звучал спокойно, но веско. — Не уделите ли вы мне несколько минут в моем кабинете? Нам нужно обсудить… формальности. Драко напрягся, его пальцы чуть сильнее сжали спящего сына. Он бросил на отца предостерегающий взгляд, но Гермиона мягко коснулась его запястья. — Всё хорошо, Драко. Иди. Кабинет Люциуса встретил её запахом дорогого табака, старой кожи и магии. Хозяин Мэнора указал на кресло напротив своего массивного стола и, не торопясь, опустился в свое. — Я буду краток, Гермиона, — произнес он, и использование её имени без фамилии заставило её внутренне подобраться. — То, что произошло сегодня, и то, что вы с моим сыном создали, выходит за рамки «временного сотрудничества». Он замолчал, рассматривая свои безупречные манжеты. — Рита Скитер и семья Уизли создали ситуацию, из которой нет пути назад. Ваше заявление в Министерстве связало ваше имя с именем Малфоев в сознании общества мертвой хваткой. Завтра вы проснетесь не просто «героиней», а… частью нашей структуры. И я хочу знать, осознаете ли вы последствия. Люциус подался вперед, его серые глаза сверкнули в свете ламп. — Малфои не просто принимают гостей. Мы защищаем своих. Но и свои должны соответствовать статусу. Я не прошу вас менять ваши убеждения — это было бы глупо и бесполезно. Но я хочу подтвердить: вы остаетесь в Мэноре не как гостья, а как хозяйка лаборатории и… спутница моего наследника? Нам нужно единое видение, прежде чем завтра утром к воротам прибудут первые официальные лица из Министерства. Гермиона медленно откинулась на спинку кресла, не отводя прямого, уверенного взгляда от Люциуса. На её губах появилась легкая, почти неуловимая усмешка — не дерзкая, но полная того спокойного достоинства, которое Малфой-старший ценил превыше всего. — Знаете, Люциус, — произнесла она, и в её голосе прозвучали мягкие стальные нотки, — при всем моем уважении к вашей любви к планированию и «единому видению», вы немного влезаете в личную жизнь своего сына, не говоря уж обо мне. Ладно уж что вы решили за меня, но Драко. Он никогда в жизни не посмотрит. На меня как на спутницу, как вы выразились. Это просто смешно. Люциус замер, и на мгновение в кабинете стало так тихо, что было слышно лишь потрескивание догорающих поленьев в камине. Он медленно опустил взгляд на свои руки, унизанные перстнями, а затем снова посмотрел на Гермиону — на этот раз с выражением вежливого, почти светского недоумения. — Смешно? — негромко переспросил он, смакуя это слово, словно оно было горьким на вкус. Гермиона коротко рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли веселья — только голая, выжженная логика. — Именно, Люциус. Давайте будем честными, отбросив пафос «защиты своих». Я — Грейнджер. Та самая заучка из Гриффиндора, которая годами была для вашего сына синонимом всего, что он ненавидит. Да, мы создали зелье. Да, он спас мне жизнь — возможно, из чувства долга, возможно, из научного азарта или чтобы утереть нос Уизли. Но «спутница наследника»? Она покачала головой, её глаза блестели от странного, лихорадочного упрямства. — Драко — Малфой до мозга костей. Его воспитывали для безупречной чистокровной партии, для женщины, которая знает, какой вилкой есть омаров и как держать спину на приемах, не задумываясь об этом. Я для него — интересный проект, сложная задача, в лучшем случае — партнёр. Но представить нас как пару... Это сюжет для бульварного романа Риты Скитер, а не для реальности. Люциус прищурился. Он видел перед собой женщину, которая только что на глазах у всей Британии объявила о своей верности его дому, но которая при этом возвела между собой и его сыном стену толщиной в крепостную кладку. — Вы удивительно невысокого мнения о проницательности моего сына, мисс Грейнджер, — заметил Люциус, и в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. — Или, что более вероятно, вы до смерти боитесь допустить мысль, что он видит в вас нечто большее, чем «проект». — Я не боюсь, я смотрю на факты, — отрезала Гермиона, резко поднимаясь с кресла. — Я подтвержу всё, что нужно для безопасности Мэнора. Но не стройте иллюзий, Люциус. Драко никогда не посмотрит на меня так, как мужчина смотрит на женщину, с которой хочет разделить жизнь. Это просто... невозможно. Она направилась к двери, чувствуя, как внутри всё дрожит от этой лжи, в которую она сама отчаянно пыталась поверить. — Спокойной ночи, Люциус. Она вышла, не заметив, что в тени коридора, прямо у двери кабинета, стоял Драко. Он слышал каждое слово. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так сильно, что на щеках перекатывались желваки. Драко стоял в тени коридора, сливаясь с темнотой гобеленов. Когда Гермиона вышла из кабинета, он даже не шелохнулся. Он слышал каждое её слово: «интересный проект» «сложная задача» «смешно» Его лицо превратилось в застывшую маску из белого мрамора. Когда она прошла мимо, он лишь едва заметно отступил в нишу, так чтобы она не видела его, пропуская её, словно случайную прохожую. Ни взгляда, ни жеста, ни звука.