Глава 33: Я кошмар, Грейнджер

Когда они вошли через главный вход, их встретил непривычный шум. Скорпиус, маленький платиновый вихрь в идеально отглаженном детском костюмчике, уже ждал их в холле, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Рядом с ним стояла Нарцисса, чья безупречная прическа слегка пострадала от энтузиазма внука. — Папа! — Скорпиус бросился к Драко, но замер на полпути, увидев рядом Гермиону. Его глаза расширились. — Гермиона, ты пойдешь с нами? В магазин, где всё взрывается? Гермиона присела перед ним на корточки, поправляя его воротничок. Она чувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд Люциуса, который стоял на верхней ступени лестницы, опираясь на свою трость, но сейчас ей было всё равно. — Обязательно, Скорпиус. Кто-то же должен следить, чтобы твой папа не превратился в гигантскую канарейку, верно? — прошептала она, вызывая у мальчика звонкий смех. Драко выпрямился, перехватывая взгляд отца. В этом безмолвном поединке воль Драко не отвел глаз. Он положил руку на плечо сына, а вторую — собственнически на талию Гермионы, притягивая её к своему боку. — Мы переоденемся и уходим, — коротко сообщил он. — Вернемся к ужину. Драко кивнул отцу, чье лицо оставалось непроницаемой маской, хотя пальцы на набалдашнике трости сжались чуть крепче. Подхватив Скорпиуса на руки, Драко направился к лестнице, увлекая Гермиону за собой. — Иди, переоденься, — шепнул он ей, когда они поравнялись с Нарциссой. — Я соберу этого разбойника. Встретимся здесь через пятнадцать минут. Как только мужские шаги затихли на втором этаже, в холле воцарилась та особая, звенящая тишина, которую умели создавать только женщины рода Блэк. Нарцисса медленно подошла к Гермионе. На ней было платье цвета утреннего тумана, и она выглядела воплощением аристократического спокойствия, но в глубине её глаз плясали искры, которые Гермиона видела лишь однажды — когда леди Малфой лгала Волдеморту ради сына. — Мисс Грейнджер, — мягко произнесла Нарцисса, сокращая дистанцию. Её взгляд скользнул по лицу Гермионы, задержавшись на чуть припухших губах и том самом едва заметном следе на шее, который не смогли скрыть даже самые искусные чары. — Вы выглядите... иначе. Словно вчерашний шторм в Большом зале наконец вынес вас на нужный берег. Гермиона почувствовала, как щеки обдает жаром, но она не отвела взгляда. — Мы были… Нарцисса, — тихо ответила она, понимая, что в этом доме ложь бессмысленна. — Нам нужно было... пространство. Вдали от всех. Нарцисса сделала еще шаг, и её рука, затянутая в кружевную перчатку, на мгновение коснулась предплечья Гермионы. Это был жест почти материнского доверия. — Пространство, — повторила она с едва уловимой улыбкой. — Мой сын слишком долго строил вокруг себя стены из льда и патентов. Я видела, как он смотрел на вас вчера — так смотрят на единственную надежду на спасение. Скажите мне, Гермиона... — голос Нарциссы стал тише, в нем прозвучала надежда, которую она берегла все эти годы одиночества и изгнания. — Могу ли я верить, что теперь этот дом перестанет быть для него просто крепостью? Что он наконец нашел то, ради чего готов не просто сражаться, а жить? Она смотрела на Гермиону так, словно ответ на этот вопрос был важнее всех сокровищ в сейфах Гринготтса. Она ждала подтверждения того, что Драко больше не один, что тень Люциуса больше не довлеет над его будущим. Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё замирает от торжественности момента. — Да, Нарцисса, — твердо произнесла она. — Он нашел. И я тоже. В глазах леди Малфой на мгновение блеснули слезы, которые она тут же скрыла за безупречной маской достоинства. — В таком случае, — Нарцисса поправила невидимую складку на платье Гермионы, — идите. Переоденьтесь во что-то более подходящее для... «нападения» на магазин Уизли. И помните: в этом доме у вас теперь есть не только защитник в лице моего сына, но и союзники в моем лице и лице Люциуса. Гермиона поднялась в свои покои, но на этот раз она не стала выбирать шёлк или кружево. Ей хотелось чувствовать себя собой — не трофеем Малфоев и не «золотой девочкой» Гриффиндора, а женщиной, которая точно знает, чего хочет. Она достала из шкафа узкие темно-синие джинсы, которые облегали её бедра как вторая кожа, и мягкий кашемировый свитер глубокого винного цвета. Вырез был ровно таким, чтобы подчеркнуть изящество ключиц и оставить намек на те самые отметины, которые Драко оставил на её коже всего пару часов назад, и которые были замаскированы. Волосы она оставила распущенными, позволив каштановым кудрям свободным каскадом падать на плечи. Когда она спустилась в холл, Драко как раз застегивал пальто на Скорпиусе. Услышав стук её каблуков, он обернулся — и замер. Скорпиус что-то увлеченно рассказывал про карликовых пушистиков, но Малфой-младший перестал существовать для своего отца в ту же секунду. Драко медленно окинул её взглядом, задержавшись на том, как джинсы подчеркивают изгиб её ног, и как вырез свитера дразняще приоткрывает шею. Его кадык дернулся. Нарцисса, стоявшая чуть поодаль, едва заметно прикрыла рот веером, скрывая торжествующую улыбку — она видела, что её сын окончательно и бесповоротно разбит. Драко подошел к Гермионе вплотную, игнорируя присутствие родителей и нетерпеливое подергивание сына за рукав. Он наклонился к самому её уху, обдавая кожу горячим дыханием, и его голос прозвучал опасно низко, вибрируя от собственнической ярости и желания: — Грейнджер, ты играешь с огнем, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Клянусь, если в Косом переулке хоть кто-то посмеет опустить глаза ниже твоего лица... я не посмотрю на присутствие Скорпиуса. Я просто выжгу им сетчатку. Он отстранился, но его рука тут же легла ей на талию, притягивая к себе с такой силой, что она почувствовала твердость его бедра. — Папа, пойдем! — Скорпиус подбежал и схватил Гермиону за вторую руку. — Гермиона, ты такая красивая! Косой переулок гудел, как потревоженный улей. Стоило этой троице выйти из камина «Дырявого котла», как пространство вокруг них начало искрить от немого шока прохожих. Драко шел нарочито медленно, чеканя каждый шаг, и его рука на талии Гермионы была не просто жестом поддержки — это был вызов всей магической Британии. В магазине «Всевозможные волшебные вредилки» их встретил хаос красок и взрывов. Скорпиус, чьи глаза горели восторгом, мгновенно скрылся между стеллажами, хватая всё подряд: от набора «Забастовщиков» до банок с мгновенной тьмой. — Мерлин, Грейнджер, если он взорвет правое крыло Мэнора, восстанавливать его будешь ты, — прошептал Драко, наклоняясь к её уху, пока они наблюдали за сыном. Но в его голосе не было упрека, только тепло, от которого у Гермионы по коже пробежали мурашки. Джордж Уизли, стоявший за прилавком, замер с открытым ртом. Он переводил взгляд с Драко, выглядящего как хищник на своей территории, на Гермиону в облегающих джинсах и свитере с вырезом, который не оставлял сомнений — вчерашний бал закончился для неё не в Гриффиндорской башне. — Малфой? — Джордж наконец обрел дар речи. — Ты добровольно пришел в это гнездо порока? И привел... Гермиону? — Я пришел потратить здесь небольшое состояние, Уизли, — лениво отозвался Драко, не убирая руки с бедра Гермионы. — Так что будь любезен, просто упаковывай то, что выберет мой сын. Но идиллия была нарушена резким щелчком и ослепительной вспышкой. Из-за стойки с наборами для фокусов вынырнула Рита Скитер. Её ядовито-зеленое перо уже строчило в блокноте, а колдокамера в руках её помощника была нацелена прямо на лицо Гермионы, застывшее в момент смеха над шуткой Скорпиуса. — Какой кадр! — взвизгнула Рита. — «Падшая героиня и возродившийся Пожиратель: тайное свидание с наследником»! Это взорвет завтрашний выпуск! Драко даже не обернулся к ней полностью. Он лишь слегка напрягся, и Гермиона почувствовала, как воздух вокруг него стал тяжелым, заряженным статической энергией. Руны на его спине под кашемиром пальто вспыхнули невидимым жаром. Его пальцы едва заметно дрогнули, вычерчивая в воздухе невидимый символ привязки. Вспых! Из корпуса колдокамеры повалил едкий сизый дым. Послышался звук плавящегося пластика и шипение горящей пленки. Фотограф вскрикнул, выронив аппарат, который на глазах превращался в бесформенный кусок металла. Блокнот Риты вспыхнул ярко-зеленым пламенем и за секунду превратился в горстку пепла. — Моя камера! Мои эксклюзивы! — заверещала Скитер, пятясь назад. Драко наконец повернул к ней голову. Его серые глаза были холоднее ледника, а в глубине зрачков всё еще догорали искры беспалочковой магии. — Еще один снимок, Рита, — произнес он тихим, вкрадчивым голосом, от которого у присутствующих похолодело внутри, — и следующей вещью, которая сгорит в этом магазине, будет твой гардероб вместе с тобой внутри. Моя семья — не объект для твоих сплетен. Ты поняла? Рита, побледнев до синевы, подхватила свои юбки и буквально вылетела из магазина, даже не оглянувшись на своего помощника. В магазине воцарилась тишина. Джордж Уизли присвистнул, глядя на дымящиеся остатки камеры. — Сильно, Малфой. Это было... впечатляюще. Без палочки? Драко лишь небрежно поправил манжет и снова притянул Гермиону к себе, словно ничего не произошло. — Я же сказал, Уизли: мои приоритеты изменились. Скорпиус подбежал к ним, волоча огромную корзину, полную сладостей. — Мисс Грейнджер, папа! Смотрите, я нашел конфеты, которые превращают голос в пение птиц! Гермиона посмотрела на Драко — на мужчину, который только что защитил её и их будущее с такой первобытной силой, что у неё перехватило дыхание. Она приподнялась на цыпочки и, не обращая внимания на Джорджа и покупателей, поцеловала его прямо в уголок губ. — Ты, Малфой, умеешь быть эффектным, — прошептала она. — Я кошмар, Грейнджер, — усмехнулся он, переплетая свои пальцы с её. — Просто теперь я — кошмар для всех остальных, кроме тебя.