Глава 34: Орион

Дождь в Косом переулке всегда имел особый привкус — смеси мокрого камня, старинного пергамента и едва уловимых искр магии от соседних лавок. Гермиона посильнее закуталась в пальто, прижимая к груди папку с документами из Гринготтса. Сегодня был великий день: золотое тиснение на официальном пергаменте подтверждало их с Драко единоличное право на изготовление «Реновацио» — зелья, которое уже начало излечивать нервные окончания, кто годами томился в больнице Святого Мунго после пыток Круциатусом. Она почти добежала до их общей лавки, как вдруг замерла. У самой сточной канавы, прямо под козырьком закрытой лавки старьевщика, сидел крошечный комок серой шерсти. Котенок был настолько мал, что едва возвышался над краем лужи, по которой нещадно били тяжелые капли дождя. Его шерстка слиплась, превратившись в грязные иголки, а огромные янтарные глаза смотрели на мир с такой безнадежностью, которая больно кольнула Гермиону в самое сердце. — Ох, маленький... — выдохнула она, забыв о важном патенте и сухих ботинках. Она опустилась на корточки, подставляя под холодные струи свое дорогое пальто, и осторожно протянула руку. Котенок даже не вздрогнул — у него просто не осталось сил на страх. Он лишь издал едва слышный, надтреснутый «мяу» и уткнулся холодным носом в её ладонь. Через минуту Гермиона уже влетела в лавку, толкнув плечом дубовую дверь. Колокольчик звякнул, возвещая о её возвращении. — Грейнджер, ты задержалась в Гринготс, — раздался из глубины рецептурного отдела сосредоточенный голос Драко. Он стоял у котла, помешивая серебряной лопаткой вязкую бирюзовую массу. — Если ты забыла поставить печать в третьем секторе банка, я... Он осекся, обернувшись. Гермиона стояла посреди зала, промокшая до нитки, с растрепанными волосами, а из-под её пальто, бережно прижатый к груди, выглядывал серый нос и два испуганных глаза. Драко медленно отложил лопатку. Его брови взлетели вверх, а лицо приняло то самое выражение «Малфой в недоумении», которое всегда забавляло Гермиону. — Это... что? — он указал длинным бледным пальцем на дрожащий комок шерсти. — Только не говори мне, что Гринготтс начал выдавать дивиденды в виде бездомных фамильяров. — Он сидел в луже, Драко, — прерывистым голосом сказала Гермиона, подходя ближе к теплу камина. — Он совсем замерз. Нам нужно согревающее зелье. Самое мягкое, детское. И, возможно, немного молока с парой капель укрепляющего. Драко подошел к ней, всё еще сохраняя скептическое выражение лица, но Гермиона заметила, как смягчился его взгляд, когда котенок слабо пискнул. — Грейнджер, мы — ведущие алхимики Британии. Мы только что получили патент на сложнейшее зелье века, — он вздохнул, но его руки уже потянулись к полке с базовыми ингредиентами. — И теперь я буду тратить свое время на расчет дозировки для существа весом в полфунта? Он подошел к Гермионе вплотную через пару секунд, и его свободная рука собственнически легла тебе на талию, притягивая девушку к себе. — Как мы его назовем? Только умоляю, никаких «Снежков» или «Рыжиков». Если это кот Малфоя и Грейнджер, у него должно быть имя, которое не стыдно произнести в обществе Министра. Он взял котенка из её рук — неожиданно бережно, почти профессионально фиксируя хрупкое тельце. Малыш тут же вцепился когтями в его безупречный черный жилет, оставляя грязные разводы. — Смотри, что он наделал, — проворчал Драко, но не отстранился. Напротив, он прижал котенка к своей груди, туда, где под кожей билось его собственное сердце. — Он серый. Как туман над Мэнором в октябре. Скорпиус сойдет с ума от восторга. Он посмотрел на Гермиону, и на его губах появилась та самая наглая, собственническая ухмылка. — Но учти, — добавил он, — если этот «подарок судьбы» решит попробовать на вкус мои ингредиенты в лаборатории, я превращу его в садового гнома. Или... — он запнулся, почувствовав, как котенок начал слабо мурлыкать под его пальцами. — Или просто выделю ему отдельную корзинку у камина. — Орион, — выдохнула Гермиона, и её глаза лучились мягким светом. Она подошла ближе, аккуратно почесав малыша за крошечным ухом. — Смотри, Драко, он серый, как предрассветное небо, но в его глазах… Это имя идеально вписывается в традиции твоей семьи, но в нем нет того холодного пафоса, который так пугал меня раньше. Драко на мгновение замер, пробуя имя на вкус. В его роду имена созвездий были чем-то вроде клейма, знаком принадлежности к высшему кругу, но сейчас, глядя на то, как Грейнджер улыбается этому мокрому комочку, он почувствовал, что старая традиция обретает новый, живой смысл. — Орион Малфой, — хмыкнул он, и в его голосе проскользнула едва уловимая гордость. — Что ж, Грейнджер, поздравляю. Ты только что дала имя существу, которое, я уверен, уже завтра будет спать на моих шелковых простынях, игнорируя все корзинки у камина. Он перехватил котенка поудобнее и свободной рукой притянул Гермиону к себе, заставляя её почувствовать тепло его тела сквозь влажную одежду. — Пойдем домой, — тихо добавил он, и это слово «домой» прозвучало весомее любого патента. — Скорпиус уже заждался, а Ориону явно пора познакомиться с концепцией «лучших сливок поместья». Когда они вошли в холл поместья, Малфой-Мэнор встретил их привычной тишиной, которая, впрочем, продержалась ровно три секунды. Скорпиус, заслышав шаги, вылетел из малой гостиной, едва не сбив с ног домового эльфа. — Папа! Гермиона! Вы… — он осекся, замирая на месте. Его серые глаза, точная копия глаз Драко, расширились, когда он увидел шевелящийся комок серой шерсти в руках отца. — Это что… настоящий книззл? Или маленький дымный лев? — Это Орион, — важно произнес Драко, присаживаясь на одно колено, чтобы сын мог рассмотреть находку. — Это котёнок. Гермиона нашла его в самом сердце лондонского шторма. Мальчик благоговейно протянул руку, и когда Орион лизнул его крошечным розовым языком, Скорпиус просиял так, будто ему подарили личную метлу последней модели. — Фамильяр-защитник! — торжественно повторил он. — Он будет охранять мои покои от боггартов. Ему нужен замок! Папа, где те коробки от ингредиентов, которые прислали утром? Уже через десять минут центр роскошного холла превратился в строительную площадку. Скорпиус, вооружившись ножницами и клеем, сооружал из пустых картонных коробок из-под редких корней драконьего дерева многоуровневую крепость. Орион, быстро сообразивший, что здесь он теперь главный, с королевским видом залез на самую высокую башню и принялся вылизывать лапу. Нарцисса, спустившаяся на шум, замерла на нижней ступени лестницы. Она перевела взгляд с перепачканного клеем внука на Драко, который, сняв пиджак и засучив рукава, помогал укреплять «фундамент» магическими зажимами, и, наконец, на Гермиону. — Малфой-Мэнор видел многое, — негромко произнесла леди Малфой, и в её голосе не было и тени осуждения — только мягкая, глубокая теплота. — Тайные собрания, балы, даже темные времена. Но я не припомню, чтобы здесь когда-либо строили замки из мусора для бездомных котят. Она грациозно взмахнула палочкой. — Тинки! Принеси ту старую серебряную миску с гравировкой созвездий из малого буфета. И свежих сливок. Самых жирных. Раз уж в доме появился Орион, он должен питаться в соответствии со своим именем. Люциус, наблюдавший за этой сценой из тени коридора, лишь крепче сжал набалдашник своей трости. Он видел, как его сын смеется, обсуждая со Скорпиусом «обороноспособность» картонных стен, и как Гермиона Грейнджер уверенно чувствует себя в этом пространстве рядом с его сыном.