Глава 36: Без камер

Мэнор затих, погрузившись в густое марево предрассветного тумана. В отсутствие Нарциссы и Люциуса дом словно вздохнул свободнее, сбрасывая с себя оковы любого этикета. Они решили, что этот момент принадлежит только им — без вспышек колдокамер, без шепота министерских крыс и даже без благословения предков с портретов. Венчание состоялось в самой старой части поместья — в заброшенной беседке из белого мрамора, расположенной в глубине сада, там, где дикие розы переплелись с ветвями вековых дубов. Гермиона не надевала пышного платья. На ней был простой наряд из струящегося шелка цвета слоновой кости, а в волосах — лишь веточка белого жасмина. Драко ждал её у алтарного камня, босой, в одной лишь белой рубашке с расстегнутым воротником. Его руны на шее и запястьях пульсировали мягким серебром, реагируя на магию места. Когда она подошла, он взял её за руки. Его ладони были горячими, а взгляд — таким пронзительным, что у Гермионы перехватило дыхание. — Здесь нет свидетелей, кроме звезд и земли, — тихо произнес Драко, и его голос слился со шелестом листвы. — Но мне не нужны министерские печати, чтобы знать: ты — моя душа. Они выбрали древний обряд, который маги Британии почти забыли, считая его слишком личным, почти опасным.       Сплетение рук: Драко достал фамильный кинжал с рукоятью из черного дерева и сделал крошечный надрез на своей ладони, а затем — на ладони Гермионы.       Соединение: Когда они переплели пальцы, их кровь смешалась, и в ту же секунду из их соединенных рук вырвался поток чистого золотистого пламени.       Заклятие вечности: Магия окутала их коконом, отсекая звуки внешнего мира. — Eternum Vinculum,— прошептали они в унисон. Это не было просто обещание быть верными. Это было магическое слияние. Гермиона почувствовала, как её магия, светлая и упорядоченная, резонирует с его темной, стихийной силой. В этот миг она узнала о нем всё: его страхи, его преданность Скорпиусу, его бесконечную потребность в её тепле. — Я, Драко Люциус Малфой, принимаю тебя, Гермиона Грейнджер, как свою жену и единственную хозяйку моего сердца и моего дома. По праву крови, по праву магии, по праву любви. — Я, Гермиона Грейнджер, принимаю тебя, Драко Малфой, как своего мужа. Твои шрамы — мои шрамы, твой сын — мой сын, твоя честь — моя честь. Золотое пламя вспыхнуло в последний раз и впиталось в их кожу, оставив на запястьях едва заметные, переплетающиеся тонкие линии, похожие на браслеты. Сапфир на пальце Гермионы вспыхнул так ярко, что на мгновение осветил весь сад. Они стояли в тишине, прижавшись лбами друг к другу. Орион, единственный живой свидетель их союза, сидел на мраморных ступенях и не мигая смотрел на них своими золотыми глазами. — Теперь ты действительно Малфой, — выдохнул Драко ей в губы, подхватывая её на руки. Месяц пролетел как один затяжной вдох. Мэнор, который за это время стал для Драко и Гермионы настоящим убежищем, снова наполнился звуками: звонким смехом Скорпиуса, сухим шелестом шелковых мантий Нарциссы. Нарцисса и Скорпиус вернулись загорелыми, принеся с собой запах моря и легкое спокойствие Андромеды. Орион встретил Скорпиуса на пороге, по-хозяйски запрыгнув мальчику на плечо, словно подтверждая статус «фамильяра-защитника».