Глава 38.

— Сюда, мистер Малфой! На каталку! Быстро! — скомандовала она, взмахивая палочкой. Драко бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, опустил Гермиону на магические носилки. Мадам Помфри тут же начала шептать диагностические заклинания. Над телом Гермионы вспыхнули тревожные красные и багровые руны. — Прямой удар «Бомбардой». Со спины, — быстро, чеканя слова, докладывал Драко, не отпуская руку жены. Его Кровный Уз на запястье горел невыносимым жаром, передавая ему её боль. — Ожог четвертой степени, возможен перелом позвонков, внутреннее кровотечение. Мадам Помфри на мгновение замерла, глядя на показания чар. — Кто это сделал? — резко спросила она, вливая в рот Гермионы порцию укрепляющего раствора. — Это уже не важно, — голос Драко стал пугающе тихим и плоским. — Важно только то, чтобы она жила. Если с ней что-то случится, Помфри... я сожгу этот город. — Оставьте свои угрозы для авроров, Драко, и отойдите! — отрезала целительница, направляя носилки в сторону операционного блока. — Мы сделаем всё возможное. Она крепкая девочка. Двери захлопнулись прямо перед лицом Драко. Он остался стоять в пустом коридоре, глядя на свои руки, покрытые её кровью и остатками их общего зелья. Его мелко трясло. Стерильно-белый коридор Мунго казался Драко камерой пыток. Он сидел на жестком стуле, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Его рубашка была залита кровью Гермионы — той самой кровью, которая теперь текла и в его жилах благодаря Кровному Узу. Каждая пульсация на его запястье отдавалась тупой болью в груди, шепча о том, что его жена сейчас сражается за жизнь за двойными дверями операционного блока. Тяжелые шаги по кафелю заставили его поднять голову. Гарри Поттер ворвался в отделение как ураган. Его аврорская мантия была расстегнута, очки съехали набок, а в глазах металось дикое, загнанное отчаяние. Он замер в пяти шагах от Драко, тяжело дыша. — Малфой... — выдохнул Гарри. Его взгляд упал на окровавленные руки Драко, и он пошатнулся, словно от физического удара. — Мне сказали... в лавке... Молли... Драко медленно поднялся. Он был выше Гарри, и сейчас, в этом тусклом свете магических ламп, он выглядел как призрак возмездия. Его голос был тихим, лишенным всяких эмоций, что пугало сильнее любого крика. — Она ударила её в спину, Поттер. «Бомбардой». Почти в упор. Гарри закрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога. Он прислонился к стене, сползая по ней, и закрыл лицо руками. — Мерлин... за что? Она ведь... она ведь любила её как дочь. Что с нами стало, Малфой? Когда мы превратились в это? — «Мы»? — Драко издал короткий, лающий смешок, от которого у целителей в конце коридора пошли мурашки. — Нет, Поттер. Не путай. Это твой мир сошел с ума. Это твои «герои» не смогли пережить, что война закончилась, а трофеи не достались им по праву выслуги лет. Драко сделал шаг к Гарри, нависая над ним. — Ты пришел сюда как аврор или как друг? Если как аврор — иди и арестуй женщину, которая совершила покушение на убийство. Если как друг... — Драко замолчал, его челюсть судорожно сжалась. — То посмотри на эти руки. Это кровь единственного человека, который верил в лучшее в каждом из нас. И твоя "семья" только что её пролила. Гарри поднял голову. В его зеленых глазах, за которыми обычно скрывалась сила «Избранного», сейчас была только бесконечная усталость и стыд. — Рон в Азкабане теряет рассудок, Малфой. Молли... она просто сломалась. Она винит во всём Гермиону, потому что так проще, чем признать, что её сын — преступник. Я пытался их остановить, клянусь... — Поттер, — отрезал Драко. — Им позволили верить, что они имеют право на её жизнь. А теперь она там, — он указал на закрытые двери. Гарри молчал. В этом коридоре, между бывшими врагами, сейчас лежала пропасть, заполненная обломками их общего прошлого. — Что ты будешь делать? — тихо спросил Гарри, глядя на палочку Драко, торчащую из кармана. — Я? — Драко посмотрел на свое запястье, где Кровный Уз пульсировал ровным, тяжелым ритмом. — Я буду молиться, чтобы она открыла глаза. А потом... потом я сделаю так, чтобы ни один Уизли больше не смел дышать тем же воздухом, что Грейнджер-Малфой. И если ты встанешь у меня на пути, Гарри... старая дружба тебе не поможет. Гарри медленно поднял взгляд на Драко. В холодном люминесцентном свете больничного коридора всё казалось гипертрофированным: и пятна крови на рубашке Малфоя, и его пугающая решимость. Его взгляд зацепился за запястье Драко. Там, где манжет рубашки был засучен, кожа Малфоя светилась изнутри. Тонкие, филигранные линии магического узора переплетались, пульсируя в такт биению сердца. Это не было обычное заклинание защиты. Это были Кровные Узы — древнейшая, почти забытая магия союза, которая связывает две жизни в одну неразрывную нить. Гарри, который сам был мастером по части глубокой, жертвенной магии, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он узнал этот почерк. — Вы... — голос Гарри надломленно сорвался. — Вы обвенчались. Драко не стал одергивать рукав. Напротив, он выставил запястье вперед, словно вызов. — Да, Поттер. Месяц назад. Без министерских бланков и свидетелей, которые только и ждут, чтобы плюнуть нам в спину. Она — моя жена перед лицом самой Магии. Теперь ты понимаешь, почему я не остановлюсь? Гарри сглотнул. Он понял всё. Если Гермиона — леди Малфой по крови и духу, то нападение Молли было не просто «семейной ссорой», а покушением на главу или члена суверенного Магического Рода. Малфой теперь имел законное право на кровную месть, которую не остановит ни один аврорат. — Малфой, я... — Гарри осекся, потому что двери операционной с тяжелым вздохом распахнулись. В этот момент двери операционной распахнулись, и на пороге появилась изможденная мадам Помфри. Мадам Помфри вышла из операционной, вытирая руки стерильным полотенцем. Её движения были медленными, лишенными привычной бодрости. Она подняла взгляд на Драко, и в её глазах, обычно строгих и профессиональных, застыло сочувствие, которое заставило сердце Малфоя пропустить удар. — Она будет жить, мистер Малфой, — тихо произнесла она, делая шаг навстречу. — Магический ожог был глубоким, но позвоночник цел. Мы стабилизировали её состояние, сейчас она спит под действием восстанавливающего бальзама. Драко шумно выдохнул, закрывая глаза. Стена напряжения, державшая его последние часы, дала трещину. Он прислонился к холодному косяку двери, чувствуя, как мелко дрожат его колени. — Слава Мерлину... — прошептал он. — Однако, — голос мадам Помфри дрогнул, и она отвела взгляд, — я должна выразить свои глубочайшие соболезнования. Мы сделали всё, что было в наших силах, но удар пришелся слишком неудачно... Кинетическая волна была слишком сильной для такого раннего срока. Драко замер. — Срока? — переспросил он, и его голос прозвучал чужим, надтреснутым. — О чем вы говорите, Помфри? Целительница замерла, её глаза расширились от внезапного осознания. Она посмотрела на Гарри, который стоял чуть поодаль, побелев как полотно, а затем снова на Драко. — Вы... вы не знали? — её голос упал до шепота. — Мистер Малфой, Гермиона была беременна. Около трех недель. Совсем крошечный срок... плод только начал закрепляться. При таком ударе «Бомбардой» в спину... спасти его было невозможно. Организм бросил все силы на выживание матери. Мир вокруг Драко рухнул во второй раз за этот вечер, но теперь бесшумно. Он смотрел на мадам Помфри, но видел лишь пустоту. Три недели. Это была та самая ночь после их венчания, когда они сидели в саду под звездами, обсуждая будущее. Будущее, которое Молли Уизли только что выжгла из них своим проклятием. Гарри Поттер издал задушенный звук, похожий на всхлип, и закрыл рот ладонью. Он понял: это не просто нападение. Это убийство наследника рода Малфой. Драко почувствовал, как Кровный Уз на его запястье ледяным холодом отозвался на правду. Внутри него что-то окончательно и бесповоротно сломалось, уступая место первобытной, мертвенной пустоте. — Три недели... — повторил он, и его взгляд стал абсолютно прозрачным, лишенным искры жизни. Мадам Помфри быстро подошла к нему и положила руку на его плечо, пытаясь вернуть его из этого транса. — Драко, послушайте меня, — твердо сказала она. — Это не конец. Слышите? Она молода, она невероятно сильна магически. Магия Кровного Уза защитила её репродуктивную систему. Вы сможете... вы сможете иметь детей позже. Сейчас главное, что Гермиона жива. Не вините себя и не ставьте на этом крест. Драко медленно убрал её руку со своего плеча. Он не кричал, не крушил мебель. Он просто поправил манжету рубашки, скрывая пульсирующий узор Уза. — Не конец? — он посмотрел на целительницу, и та невольно отступила на шаг от того холода, что исходил от него. — Молли Уизли только что убила моего ребенка, Помфри. Она убила маленького Малфоя, который даже не успел сделать вдох. Он не повернулся к Гарри корпусом, а лишь повернул голову в его сторону. Поттер смотрел на него с ужасом, понимая, что в эту секунду Драко окончательно перешагнул ту черту, за которой законы Министерства больше не имеют силы. — Поттер, — произнес Драко ровным, безжизненным тоном. — Дай мне пару минут, а потом мы отправимся в Нору. Драко вошел в палату бесшумно, как тень. В воздухе стоял тяжелый запах озона, стерильности и горьких восстанавливающих зелий. Гермиона лежала на белоснежных простынях, такая хрупкая, что казалась почти прозрачной. Он опустился на колени у ее изголовья, не смея коснуться обожженной спины, и лишь приник губами к ее спутанным волосам, вдыхая едва уловимый аромат жасмина. — Прости, — едва слышно выдохнул он в ее макушку. — Я не сберег его. Но я клянусь... больше никто не причинит тебе боли. Он поднялся, и его лицо превратилось в застывную маску из белого мрамора. Выйдя в коридор, он даже не взглянул на мадам Помфри. Его взгляд впился в Гарри. — Веди, Поттер, — бросил он. — Или я сожгу тебя вместе с ними. Гарри, охваченный ужасом и пониманием того, что закон здесь больше не властен, кивнул. Хлопок аппарации разрезал ночную тишину Мунго.