Глава 3

Неделю спустя. 4 декабря 2025 Прошла ровно неделя с той ночи под дождём. Мили уже не выходит из квартиры Энди. Её телефон разрядился на третий день и так и лежит где-то под диваном. Мать звонила раз десять, потом перестала. Наверное, решила, что дочь наконец-то сдохла где-то в подворотне — и с облегчением выдохнула. Квартира пропахла дымом крэка, сладковатым героиновым дымом, потом, спермой и мочой. Окна почти не открывают — только когда Энди курит обычный сигаретный дым в форточку, чтобы не задохнуться. Деньги. Энди не работает «по найму» уже лет семь. Раньше гонял грузовики с «товаром» между Манчестером, Ливерпулем и Бирмингемом — мелкий, но стабильный трафик. Потом перешёл на более лёгкий и прибыльный способ: он теперь «посредник». Находит девок, которые уже на дне или почти на дне, приводит их в чувство ровно настолько, чтобы они могли раздвигать ноги и улыбаться клиентам. Берёт 60–70% с каждого заказа. Остальное — на дозу, еду и оплату этой конуры. Мили пока не «работает». Энди решил, что первую неделю она должна «привыкнуть к новому образу жизни». То есть: полностью сломаться, привыкнуть к ломке, к его хую в любой дырке в любое время суток, к вкусу его спермы утром вместо кофе и к тому, что теперь её унижают не только словами. Он даёт ей деньги — но не наличкой в руки. Каждое утро кладёт на кухонный стол ровно 40 фунтов — мелкими купюрами и монетами. Этого хватает на чипсы, газировку, батончики, пачку тампонов (когда начались), влажные салфетки и дешёвую тушь из ближайшего Poundland. Всё остальное — на нём. Утром мили курит немного героина на фольге. Днем крэк — 2–4 «роки». Это его любимое «поднять ей настроение» перед тем, как трахать. После крэка она становится развязной, громко стонет, просит в попку и умоляет кончить ей на лицо. Ночью — иногда ещё одна маленькая доза героина перед сном, чтобы она не просыпалась в 4 утра в холодном поту и не выла. За неделю она похудела килограмма на 3–4. Лицо осунулось, под глазами синяки, но глаза стали огромными, влажными, постоянно блестящими — типичный «взгляд героиновой куклы». Сегодня вечером всё меняется. Энди заходит где-то в 19:40. В руках чёрный пакет из Aldi — пиво, чипсы, новая пачка фольги и два маленьких целлофановых пакетика. За ним идёт второй мужчина. Зовут его Газ. Но так ли это важно? Скорей всего, она его вскоре и не вспомнит. На вид лет 38–40, бывший вышибала из клуба в городе, теперь таксист и «по мелочи» занимается тем же, чем и Энди — только реже и грязнее. Короткая стрижка, татуировки на шее и руках, живот уже заметно выпирает, но руки всё ещё как кувалды. Пахнет одеколоном за £4.99 и сигаретами. Мили сидит на диване в одной его старой футболке (до середины бёдер) и без трусов. Колени поджаты к груди. Только что докурила утренний героин — глаза полузакрытые, губы приоткрыты, между ног уже влажно от одной мысли, что Энди скоро вернётся. Энди бросает пакет на стол. — Мышка, познакомься. Это Гэз. Гэз заплатил мне триста фунтов за то, чтобы сегодня попользоваться твоей пиздой и жопой. Пока я смотрю. Мили медленно поднимает голову. Взгляд мутный, но в нём пробивается что-то новое — смесь стыда, ужаса и… странного, болезненного возбуждения. Гэз ухмыляется, снимает куртку. — Ну чё, красотка. Покажи, чему тебя Энди научил. Энди подходит к ней, хватает за волосы, тянет голову назад. — На колени, сука. Покажи гостю, как ты умеешь сосать. Мили сползает с дивана на пол. Колени уже привыкли к жёсткому полу. Расстёгивает ширинку Гэза дрожащими пальцами. Член средний, толстый, уже полувставший, пахнет мочой и потом. Она берёт в рот без слов. Гэз сразу кладёт руку ей на затылок и начинает насаживать глубже. Энди садится в кресло напротив, открывает пиво, делает глоток. — Глубже, мышка. Глотай до горла. Пусть видит, какая ты теперь послушная дырочка. Гэз трахает её в рот минуты три-четыре, потом вытаскивает, шлёпает по щеке мокрым членом. — Хочу в пизду. Раздвинь ноги. Мили ложится на спину прямо на пол, сама раздвигает бёдра широко. Трусов нет, пизда уже красная, блестящая, губы набухшие. Гэз плюёт себе на ладонь, растирает по головке и входит одним толчком. Она вскрикивает — коротко, высоко. Гэз трахает жёстко, быстро, шлёпает яйцами по её заднице. Энди смотрит, не отрываясь, иногда комментирует: — Видишь, как хлюпает? Она уже привыкла, чтобы в неё чужие хуи входили. Ещё месяц — и будет просить двоих сразу. Гэз кончает быстро — минут через семь, вливается внутрь с рыком, потом вытаскивает. Сперма сразу вытекает на пол. — А теперь жопа, — говорит Энди спокойно. — Она узкая, но уже разработана. Входи без подготовки, пусть поплачет. Гэз переворачивает её на живот, плюёт ей на анус, раздвигает ягодицы. Входит медленно, но без остановки. Мили вцепляется ногтями в ковёр, скулит, слёзы текут по щекам. — Больно… — шепчет она. — Заткнись, — обрывает Энди. — Тебе нравится. Скажи ему, что тебе нравится, когда тебя ебут в жопу за деньги. Мили всхлипывает, но послушно бормочет: — Мне… нравится… когда меня ебут в жопу… за деньги… Гэз ускоряется, через пару минут кончает и туда. Когда он отходит, тяжело дыша, Энди встаёт. Подходит к Мили, которая лежит на полу в позе эмбриона, вся в сперме, слюнях и слезах. Он присаживается на корточки, проводит пальцем по её мокрой щеке. — Ну что, маленькая шлюшка. Как ощущения? Первый чужой хуй за деньги. Чувствуешь себя грязной? Использованной? Проданной? Мили смотрит на него снизу вверх. Глаза красные, зрачки огромные. Она молчит долго. Потом тихо, почти шёпотом: — Да… Но… Странно… Я… ненавижу это… и… хочу ещё… Энди улыбается — медленно, удовлетворённо. — Вот и правильно. Завтра будет второй клиент. А послезавтра — третий. И скоро ты сама будешь просить, чтобы я приводил сразу двоих. Потому что одной дозы уже не хватает. Тебе нужна новая — в виде чужой спермы. Он поднимает её на руки, несёт в ванную. — А сейчас я тебя отмою. И дам маленькую премию — крэк перед сном. За хорошее поведение. Мили кладёт голову ему на грудь. Слёзы всё ещё текут. Но между ног снова становится горячо. Она уже не знает, где кончается стыд и начинается кайф. Или, может, они давно стали одним и тем же.